Двойня для босса. Стерильные чувства (СИ) - Лесневская Вероника

— Кажется, она уже нам улыбнулась, — с придыханием шепчет блондинка и проводит изящной ладошкой по своему плоскому животу. — Врачи утверждали, что шансов нет. А у меня… задержка. Вот Стаса жду, чтобы сообщить. Обещал приехать и забрать меня. Конечно, приедет, — хихикает игриво. — Примчится. Он так мечтал о малыше.

Каждое ее слово как удар под дых. Убеждаю себя, что не имею права чувствовать боль, потому что Стас никогда моим не был. Не о ком и жалеть.

Но не помогает. Изнутри разрывает.

— Поздравляю, — отрезаю коротко.

Жалкие остатки выдержки покидают меня.

Шустро взлетаю вверх по ступенькам и скрываюсь в стенах клиники. Запрещаю себе плакать. Ведь это так глупо! Украсть чужое, а потом жалеть и обижаться, что тебя за это наказали.

Мобильный вибрирует в руках. По последним цифрам узнаю номер Стаса.

Зачем? Продолжает мучить меня! Впрочем, в ближайшие девять месяцев ему пригодится «отдушина». Беременную жену-то беречь придется. Пыл горячий поумерить. Не будет же он мать своих детей нетерпеливо и властно брать на любых поверхностях. С этой целью и «заводят» любовниц. Для забавы. Как питомца.

Алиса, ну разве можно было вляпаться по уши?! Оступилась единожды — и сразу в грязь с головой!

Вслед за одним звонком раздается второй. Потом еще. Требовательный, настойчивый, как и сам Стас.

Не собираюсь скрываться, будто преступница! Поэтому, совладав с эмоциями, вызываю несохраненный номер сама. Чтобы расставить все точки над и.

— А-Лиса, все в порядке? — бархатный голос обманчиво нежен. — Ты уже в клинике? Дождись меня и…

— Нам не о чем говорить, Стас, — произношу ледяным тоном. — Я не намерена продолжать наши отношения, если ты об этом.

— Лиса, послушай… — расстроенно выдыхает чужой мужчина.

Ничего, у него есть время найти себе другую игрушку. Новее и отзывчивее. Глеб же смог.

— Стас, мне нужны нормальная семья и дети, — честно признаюсь. — То, что можешь предложить ты, не для меня.

Тяжелая пауза повисает на линии. Кажется, я даже чувствую, как искрит напряжение.

— Ты права. Того, что ты хочешь, я тебе дать не в состоянии, — холодно соглашается Стас, как-то по-особенному выделяя последнюю фразу. Будто мы с ним говорим о разном.

Стоит отдать должное, он честен со мной, и на том спасибо. Я бы окончательно разочаровалась, услышав оправдания, которыми сыплют обычно женатые: «мы с супругой не живем вместе», «любовь прошла», «она меня не понимает, а вот ты другая». Мерзко. Не потерпела бы.

Со Стасом мы хотя бы разойдемся нормально.

— Наша остановка, — проговариваю надменно. — Случайным попутчикам пора расстаться.

— Я тебя услышал, — звучит равнодушно. — Что ж, удачи тебе сегодня на эко… Вам… — добавляет он хрипло, но я уже не слушаю. Не анализирую. Отключаю чувства.

Спешу оборвать звонок, а заодно распрощаться с порочным эпизодом моей жизни. Не забуду, но и не повторю своей ошибки.

Смахнув с щек горячие слезы, стучусь в кабинет Андреева и, не дожидаясь приглашения, врываюсь внутрь.

Роман Александрович выглядит помятым, взъерошенным. Медсестры нет на месте. Доктор сейчас один в кабинете.

Скорее всего, только недавно он принимал здесь Милану.

Вздыхаю чересчур громко, заставляя Андреева испуганно дернуться и повернуться ко мне. Увидев меня, он поправляет медицинский костюм, судорожно кашляет и жестом указывает на ближайший стул.

— Где я могу подписать отказ от ЭКО? — стервозно и безапелляционно выдаю прямо с порога.

Глава 17

Алиса

— Хм, что ж вы так… неосторожно, — многозначительно хмыкает Андреев, закончив узи.

Не уточняю, о чем он. Покидаю кушетку, одеваюсь, рваными движениями поправляю блузку. И смело смотрю на врача.

— Все? Теперь я могу подписать отказ? — фыркаю недовольно, не задумываясь о том, как он воспримет мой агрессивный тон.

Роман Александрович, к моему удивлению, ведет себя крайне спокойно и сдержанно.

— Да, конечно, сейчас подпишем, — отстраненно соглашается. — Предпосылки для развития гиперстимуляции есть, но пока в легкой форме. Нужно наблюдать. Третий протокол все-таки, — говорит озабоченно, будто и правда волнуется. — В любой момент ваше состояние может ухудшиться. Диету и предписания продолжайте. Через недельку жду вас на контрольный прием.

«Вряд ли», — горько усмехаюсь, потому что уверена: в эту клинику больше не вернусь. Ни сейчас, ни в будущем. Даже если когда-нибудь и найдется мужчина, с которым я захочу повторить все мучения и вновь пройти круги эко, то за помощью обращусь точно не к Андрееву. Хочется перечеркнуть и забыть все, как ночной кошмар.

Роман Александрович возвращается в кабинет. Гипнотизирую его спину, и, как только она скрывается за ширмой, даю себе буквально пару минут, чтобы перевести дыхание. Легкое головокружение вынуждает меня присесть на твердый стул у стены. Дышу часто и глубоко, боясь потерять сознание.

И мысленно подвожу черту. Между странным, горьким прошлым и туманным будущим, к которому я совсем не готова. Но мне не оставляют выбора.

Вот и все. Ни детей, ни мужа, ни жилья. Мой мир рушится. Успокаиваю себя лишь тем, что судьбе виднее. Значит, так нужно…

На смену отчаянию вдруг приходит ярость. Я злюсь безумно. На себя. На свою слабость. Разве я сдавалась когда-нибудь? Всех поставленных целей достигала! А тут вдруг за полгода меня превратили в тряпку. Довольно!

Поднимаюсь, чувствуя, что от прилива адреналина в крови даже голова кружиться перестала. Расправляю плечи — и я готова противостоять Андрееву. Откажусь от эко, потом отправлюсь к Глебу и сообщу, что нам нужно расстаться. Дальше — новая жизнь…

Глеб… Он вообще искал меня этой ночью? Или был занят «сережкой»?

Стоит мне вспомнить о нем, как слышу шум из кабинета врача.

— Так, все оплатил, сделал, — доносится из-за ширмы запыханный голос Глеба. — Как у нас дела? Полчаса ведь прошло уже. Она приехала? Вам удалось уговорить ее? — с надеждой интересуется.

Уговорить? Меня? На эко? Все-таки перешептывался утром Андреев не с медсестрой… Звонил мне и упорно зазывал в клинику, скорее всего, по просьбе мужа, который приехал в назначенное время на эко, но не застал «инкубатор» на месте.

Подозреваю, что «Александр Николаевич. Сборы. Важно» успела рассказать «Глебушке» о своем промахе. И тот незамедлительно придумал новую многоходовку, чтобы затащить меня на эко.

Вот только… Зачем это ему?

— Эко не будет — выносит приговор Андреев.

— В смысле? — шипит Глеб. — Вы же обещали! Утверждали, что с такими «живчиками» обязательно все получится! Почти сто процентов давали. Какого…

Не имею привычки подслушивать, но сейчас затаптываю свою честность, не позволяя ей даже головы поднять. Я должна знать, что происходит за моей спиной!

— Дело не в «живчиках», как вы выражаетесь. Там все готово, — все тише и тише говорит доктор. — А вот у жены вашей, — заходится сухим кашлем, — преждевременная овуляция. Клетки вышли, извлечь их для оплодотворения уже невозможно. Пункция отменяется.

Краснею до корней волос, потому что понимаю, из-за чего произошла овуляция. Врач ведь предупреждал об осторожности. Однако минувшей ночью мне было не до нее…

— Значит, новый протокол, — не то спрашивает, не то приказывает Глеб.

— Нет, я за такое не возьмусь, — слышу скрип кожаного кресла, в которое, видимо, садится Андреев. — Хватит.

— Роман Александрович, — цедит муж.

— Жену пожалейте. Организм не выдержит, — в тоне доктора четко слышится злость.

— Да как вы не понимаете, ей нужен этот чертов ребенок! Дайте ей его и…

Вздрагиваю словно от удара током. Циничной фразой Глеб лишь подтверждает мои догадки: он никогда не хотел детей. По крайней мере, от меня. Прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать обиженный всхлип. И не рассекретить себя раньше времени.

Андреев шикает, наверное, предупреждает Глеба о том, что я рядом.

Поздно. Я услышала достаточно.