Смерть отбрасывает тень - Владимир Безымянный

Какой-то "жигуленок", взвизгнув тормозами, едва не наехал на перебегавшую дорогу пеструю кошку. Кошка увернулась, и Голиков, порадовавшись за животное, задумался:

"Ладно, Борисов-то Борисовым... А вот что заставило Никулина покончить с собой?.. Страх перед новым наказанием?.."

- Товарищ майор! - прервал его размышления Чижмин. - Борисов на работе так и не появился. Сослуживцы обзвонили все возможные места, где он мог бы оказаться - глухо... Похоже, что на этот раз мы опоздали.

- Давайте, Чижмин, держаться фактов! - осек его Голиков.

- Тогда... - от резкого тона начальника старший лейтенант запнулся, может, срочно объявить о розыске Борисова?.. Перекрыть выезды из города. Далеко он не мог уйти.

В голосе Чижмина майору слышалось сочувствие и легкий упрек, - мол, проворонили все же преступника. Это вконец расстроило Голикова, и он, уже не скрывая раздражения, сказал:

- Ты, Лева, останешься здесь. Проведешь обыск. Я поеду в СИЗО и выясню, что побудило Никулина наложить на себя руки... Уж больно много удивительных совпадений... Смерть одного, исчезновение другого... Не дай бог, если все это каким-то образом связано с Карым!.. - тяжелый взгляд Голикова остановился на лице старшего лейтенанта, и тот, не выдержав, опустил голову.

Уж кто-кто, а Чижмин лучше других знал Карого по совместной работе в поисковых группах и прекрасно понимал, что в случае с Никулиным наверняка не обошлось без его участия. Еще в ту пору сотрудники, которым приходилось близко сталкиваться с Карым, предупреждали его, что он плохо кончит, и лучше бы ему самому уйти из органов. Карый только посмеивался, нагло щуря черные блестящие глаза, и продолжал гнуть свое. Многое сходило ему с рук и за то, что он наловчился виртуозно "стучать" на коллег - все знали об этом, но никто не мог его уличить. Зато руководство Карого жаловало, и он слыл "любимчиком".

Голиков не успел отъехать - к дому Борисова подкатила белая "Волга" и из нее вышли двое мужчин и светловолосая, высокого роста женщина в модном светло-розовом плаще с большими накладными карманами, с небольшой сумочкой на молниях через плечо.

Мужчина и женщина скрылись в подъезде, а их спутник не спеша направился к машине Голикова. Еще издали майор признал в нем лейтенанта Громова. Он коротко доложил, что доставил жену Борисова.

Отдав необходимые распоряжения членам группы захвата, Голиков с Чижминым и тремя сотрудниками поднялись на четвертый этаж, где возле дверей квартиры Борисова их уже ожидали двое коллег и жена Борисова с бледным перепуганным лицом. По команде Голикова один из сотрудников взял у нее ключи от квартиры и начал открывать замки. Первый поддался легко, второй же - ни в какую. Складывалось впечатление, что изнутри опущен предохранитель.

- Татьяна Михайловна, - обратился Голиков к жене Борисова, - когда вы уходили, ваш муж еще оставался дома?

- Да, да, конечно, - у женщины была странная интонация - робкая, заискивающая, от волнения она покусывала полные губы со следами помады.

- Вы ничего не заметили подозрительного в его поведении?

От Голикова не укрылось замешательство Борисовой после этого довольно безобидного вопроса.

- Я... понимаете, - она нервно передернула плечами, - право, не знаю как вам объяснить... Я задержалась... То есть сегодня я не ночевала дома... Вчера была в гостях допоздна. А домой добираться ночью... да еще и одной... страшновато.

- То есть вы были вчера в гостях без мужа?

- Да, да... но вы ничего такого не думайте, - зачастила Татьяна Михайловна. - Валентин прекрасно знал, где я...

- А мы и не думаем, - прервал ее майор. - Старший лейтенант Чижмин, спуститесь в ЖЭК и пригласите понятых. Будем взламывать дверь.

- С ума можно сойти, - бормотала жена Борисова, хрустя суставами длинных холеных пальцев, испуганно косясь на сотрудников розыска. - Так хорошо всегда открывалась... Что же случилось?..

- Именно это мы и хотим узнать, - сухо ответил майор.

Наконец на четвертый этаж с топотом и переговорами поднялись понятые во главе с Чижминым. Еще раз долгим звонком позвонив в квартиру, Голиков дал команду взломать дверь.

Первыми с пистолетами наготове в коридор вступили Голиков и Громов. Майор сразу же бросился в комнату Борисова, расположение которой он выяснил у жены, пока они ожидали на лестничной площадке.

На диване лицом вниз лежал мужчина, в котором Голиков без труда опознал Борисова. Руки его были раскинуты, он был в смятом пиджаке, брюках, на ногах - туфли.

- Всем оставаться на местах! - скомандовал майор и, как бы прислушиваясь, склонился над Борисовым. Потом взял его за руку - рука легко поддалась, - и, к его великому изумлению, пульс оказался почти в норме. Тогда Голиков без посторонней помощи осторожно перевернул Борисова, отыскивая следы возможных физических повреждений. Ничего подобного не было, и лишь когда он почти вплотную приблизился к лицу Борисова, то брезгливо поморщился - все стало очевидным.

По жесту Голикова комната начала наполняться сотрудниками розыска и понятыми. Первой влетела жена Борисова и с расширившимися от ужаса глазами кинулась было к мужу, теперь уже лежащему ничком на диване, но майор преградил ей дорогу.

- Не торопитесь, Татьяна Михайловна. Еще успеете. Ничего страшного с вашим супругом не случилось, а вот мне с вами хотелось бы немного побеседовать.

Татьяна Михайловна остановилась перед Голиковым и закрыла мокрое от слез лицо ладонями.

- Я вас слушаю, - всхлипнула она.

- Чижмин, приступайте к обыску! А вас, - он обратился к плачущей Борисовой, - я прошу пройти со мной в кухню.

Женщина безропотно повиновалась.

- Прежде всего, я хотел бы вас предупредить о том, что все ценности, которые находятся в квартире, я имею в виду золото, деньги и тому подобное, - должны быть предъявлены вами заранее, - сказал Голиков, плотно притворив дверь. - Иначе все это будет конфисковано, как незаконно приобретенное.

- Все украшения находятся в серванте в большой комнате, - Татьяна Михайловна уже перестала плакать, но еще время от времени по-детски всхлипывала. - А если вас интересуют сберкнижки и документы, то это в шифоньере, в ящичке, где чистое белье.

- Спасибо, Татьяна Михайловна. И прошу вас, не теряйте самообладания. То, что сейчас происходит - необходимость, и вызвано это неверным поведением вашего мужа. Будем надеяться, что этим инцидент и будет исчерпан. Я, честно говоря, буду только рад.

Дальнейший разговор с Борисовой ничего не прояснил, и Голиков, не дожидаясь окончания обыска, подозвал к себе Чижмина.

- Лева, сделаем так... Я сейчас еду в СИЗО - знаешь зачем. А ты, как только закончишь обыск, постарайся привести Борисова в надлежащий вид и отправь его в управление. Я думаю, что к тому времени уже буду у себя. Но предупреждаю - без меня никакой самодеятельности. Я сам его допрошу.

- Понял. Еще будут приказания?

- Будут, будут. Сегодня тебе легко не отделаться... Во-первых, пригласи в управление свидетелей, которые видели машину Борисова... Во-вторых, доставь ко мне под любым предлогом Леонова и Селезнева. Проведем опознание, а затем и очные ставки с Борисовым.

- Но, Александр Яковлевич... - нерешительно начал Чижмин.

- Не робей, лейтенант. Эти акции я беру на свою ответственность.

* * *

Начальник СИЗО полковник Свекличный, низенький, плотный, рыжеватый, не испытывал особого удовольствия от встречи с Голиковым. Как майор ни настаивал, полковник недвусмысленно дал понять, что никому не намерен давать какие-либо объяснения по поводу самоубийства Никулина. Есть заключение экспертизы - и этим все сказано. Однако Голикова это ни в коей мере не устраивало, и он продолжал требовать, чтобы ему дали переговорить с дежурившей в изоляторе сменой и с подследственными, находившимися в ту ночь в камере с Никулиным.

- Сергей Сергеевич, я, поверьте мне, прекрасно понимаю, что в этой истории вас беспокоит, - упрямился Голиков, решившись использовать последний шанс и слукавить, - товарищ полковник, даю слово, что все, что мне станет известно, останется в тайне. Я не собираюсь подымать шум, и уже тем более у меня нет стремления опорочить вас. Для меня важно одно: что побудило Никулина решиться на такой отчаянный шаг... если он его действительно совершил.

- Не забывайтесь, товарищ майор!.. Вы, по-моему, зашли слишком далеко, - полковник, гневно блеснув очками, приподнялся из-за стола, одергивая форменный пиджак. - У меня, знаете ли, тоже есть чувство достоинства!

- Тогда тем более непонятно, - Голиков тоже привстал, - почему вы отказываете мне в возможности проверить и эту, пусть самую невероятную, версию, - майор старался не повышать голос, говорить внятно и убедительно. - Ведь согласитесь - довольно-таки странно, что Никулин, обнаружив в камере фильтр от сигареты, расплавил его и получил заостренный кусочек пластика. Тем более трудно поверить, что таким самодельный лезвием ему удалось глубоко взрезать себе вены... Ни для кого не секрет, что сигареты с фильтром подследственным в изоляторе запрещены, - Голиков почувствовал, что несколько переборщил, и начал понемногу снимать напряжение. - Хотя, разумеется, ничего невозможного в этом мире нет. Недаром говорится, что и незаряженное ружье иногда стреляет, - майор неожиданно улыбнулся и опустился в кресло.