Двенадцать подвигов Рабин Гута - Алексей Лютый

Конечно, в зарослях леса догнать аборигена в бронзовых доспехах труда мне не составляло. Сомневаюсь, что он убежал бы от меня и по ровной дороге, но все-таки я решил ему дать шанс хотя бы попытаться. Вот только забега по прямой у нас не получилось! Едва выскочив на дорогу, я тут же затормозил, поскольку прямо передо мной, ощетинившись копьями, стояло не меньше взвода вооруженных до зубов греков. Своего товарища внутрь строя они, естественно, пропустили, а вот мне продолжить финишный спурт не дали. Пришлось перед строем замереть, чтобы не получить несколько лишних и совсем не нужных дырок в моей шикарной шкуре. А аборигены, увидев, кто именно гонится за их товарищем, истошно заржали. Ну, ни дать ни взять, как те лошади из колесницы Попова, когда Андрюша в первый раз пытался им постромки развязать.

– Ну, Тесей, ты храбрец! – послышался звонкий голос из толпы греков.

Я оторопел: прямо посреди разношерстой орды стояла огромная девица, одетая практически в то, в чем ее мать родила, но со щитом и мечом в руках. Хотя, может быть, эти предметы ей тоже достались от рождения. А девица, не обращая никакого внимания на мое замешательство, продолжила:

– Мы-то думали, что за тобой целый выводок сатиров несется, – давясь от смеха, проговорила она. – А тут всего лишь щенок какой-то облезлый…

Что-о?! Это я щенок облезлый?.. Я зарычал, приготовившись за такое оскорбление вцепиться дамочке в какую-нибудь чувствительную часть тела. Наглая особа тут осеклась, уставившись в мою сторону испуганным взглядом, и я было на миг решил, что это мой рык на нее такое неизгладимое впечатление произвел, но оказалось, что я ошибался. Позади меня раздался бешеный стук копыт, и на поляну перед строем аборигенов вылетели мои друзья. Естественно, за исключением Попова, колесница которого громыхала на ухабах где-то неподалеку.

– К бою! – истерично завопила гренадерша, и ее воинство, мгновенно проглотив смех, вновь сомкнуло ряды.

Ну что же. По крайней мере, их дисциплинарной подготовке следует отдать должное. Мои спутники осадили коней, удивленно всматриваясь в толпу перед собой.

– Что это тут за бардак? – поинтересовался Сеня, лихо гарцуя перед строем на своем скакуне. Прямо-таки настоящий джигит. Только тель-авивского разлива!

– Ба, кого я вижу? Клянусь мечом Ареса, это Геракл, собственной персоной! – вместо ответа на вопрос Рабиновича закричала предводительница отряда, выходя вперед и упирая руки в бока. – А это что за ярмарочные клоуны с тобой? Ты теперь в цирковой труппе работаешь?

– Ну вот, опять приставать будет, – меланхолично вздохнул сын Зевса и спрятался за широкую спину Жомова. – Эх, ну почему мне так не везет все время?

– Это кто такая? – удивленно поинтересовался мой Сеня, оборачиваясь к Гераклу.

– Да так. Зена. Зовет себя королевой воинов и генеральным секретарем Партии Приверженцев Ареса, – махнул рукой тот. – А на самом деле простая воинствующая феминистка или сексуально озабоченная нимфоманка. Я все время их путаю. Работает предводительницей банды разбойников. Постоянного места жительства не имеет, состоит на учете в милиции, но никем не разыскивается, потому что такая баба на фиг никому не нужна.

Мой хозяин после этой тирады полубога обернулся назад и оценивающе посмотрел на Зену. Судя по тому, как скривились его губы, я понял, что, несмотря на отсутствие женского общества, Сеня еще не дошел до такой стадии, когда мужчины начинают ухаживать за слонихами в бигуди и галантно подавать руку колченогим коровам в бикини. Хотя, может быть, Рабинович просто давно не пил водки?! Выяснить, в чем разница между первым и вторым, мне так и не удалось, поскольку в интеллигентную беседу хозяина и полубога встрял Ваня Жомов.

– Я не понял. Эта бочка из-под солидола нас клоунами назвала? – возмущенно поинтересовался он. – И что теперь делать, Сеня? Мне как-то не в кайф бабе хрюльник рихтовать.

– Без паники на «Титанике», – брезгливо хмыкнул Рабинович и повернулся к феминистке-рецидивистке. – Леди, прошу вас освободить проезжую часть и убрать в сторону своих оборванцев. Мы люди цивилизованные, но в случае неповиновения будем вынуждены применить физическую силу.

– Ну ты гонишь, чувак. Где таких слов нахватался? – хихикнула в руку предводительница разбойников и вдруг, обернувшись к своему воинству, завизжала: – Разорвите этих уродов на подошвы для сандалий, во имя Ареса!

В ответ на этот призыв толпа диких обезьян, для простоты речи именуемых античными греками, взорвалась истошным ревом. Орали они минуты три, и я уже устал ждать продолжения спектакля, но тут наконец сюжет пошел. Греки бросили копья и щиты, выхватили мечи и разделились на две группы. Одна часть воинства принялась завывать какой-то невообразимо фальшивый мотив, отбивая такт ударами ладоней по бедрам, а вторая группа придурков начала исполнять под эту мелодию русский народный танец сиртаки. Зена солировала. Я оторопел. Мои менты тоже.

– Это что за конкурс художественной самодеятельности? – ошалело поинтересовался неизвестно у кого Жомов. – А драться когда?

– Видимо, после балета, – ответил за всех Рабинович и предложил: – Может быть, с лошадей слезем? Мы же не конная милиция.

Возражений не последовало. Сеня с Иваном отпустили коней и приготовили свои верные дубинки. Гомер с Гераклом, которые, судя по моим наблюдениям, уже приготовились улепетывать со всех ног, с сомнением посмотрели на моих боевых товарищей. Затем переглянулись и, покинув свои насесты на спинах абсолютно равнодушных ко всему копытных меланхоликов, заняли позиции за спинами урезанного наряда милиции. Я несколько секунд раздумывал, чем заняться, и решил оккупировать лучшие места в партере. Зрелище должно было получиться занятным.

Наконец одна часть античного воинства перестала завывать, а другая прекратила дергаться, будто кот в припадке эпилепсии. Развернувшись к нам, они дружно поклонились, видимо, ожидая аплодисментов. Не дождались! Сеня поприветствовал их вращением пальца у виска, а Жомов просто сплюнул на траву и отвернулся, как монашенка, случайно забредшая на сеанс порнофильма. Пришлось мне приободряюще гавкнуть, а то бедные греки уже и не знали, как им поступить дальше.

– Вперед, славные воины Ареса! – тут же заорала Зена, и все ее воинство табуном рванулось в указанном направлении.

Гляди-ка что! Сработало. Может, по возвращении домой мне пойти в шоу-бизнес работать?

Зена дико заверещала и, размахивая руками, будто кособокая ветряная мельница, бросилась вперед, обгоняя свою подтанцовку в бронзовых доспехах. Предводительница разбойников явно выбрала своей мишенью Геракла и принялась описывать полукруг, рассчитывая обойти моих ментов с фланга. Не вышло! Заметив ее маневр, Ваня занял новую позицию, стремясь защитить своего подопечного от бессовестных домогательств отъявленной хулиганки. Зена обиженно скуксила свое лошадиное личико и, отказавшись от первоначального замысла, помчалась прямо на омоновца.

Постольку поскольку женщину бить неприлично, даже если она бежит на тебя со сковородкой или, например, как сейчас, с мечом в руке (это даже псы знают!), то Ваня бить Зену и не стал. Он просто выставил вперед кулак и подождал, пока дамочка сама на него наткнется. Стыковка этих двух объектов произошла с таким же звуком, какой издают две целующиеся лошади. Несколько секунд Зена, скосив глаза, любовалась Ваниным кулаком у себя на переносице, а затем томно вздохнула.

– Ах, какой же мужчина! – протяжно произнесла она. – Ну, настоящий па-алковник! – и без чувств рухнула на траву.

– Старший сержант, – поправил ее Ваня и зарделся. – К тому же женатый!

Жомов тут же торопливо развернулся, выискивая глазами, чью бы еще похвалу заслужить. Мог бы и не волноваться – объектов для отработки действий по разгону демонстраций вокруг было хоть отбавляй! Конечно, мой Сеня трудился на совесть, и на различной дистанции от него валялось уже больше десятка контуженых разбойников, но поработать еще было над кем.

Я часто видел по телевизору, как в древние времена войска, потеряв своих командиров, тут же бросались наутек. Однако с шайкой Зены этого казуса не случилось. То ли отряд не заметил потери бойца, как было у нас в славные времена Гражданской войны, то ли разбойники, напротив, внезапно решили отомстить за свою атаманшу, но поле боя они не покинули. И Жомов, счастливо улыбнувшись, врубился в самую гущу сражения. Наши греки, осмелев, также решили урвать свой кусок пирога, да не успели – до поля боя наконец-то добрался Андрюша Попов.

Измученный необходимостью управлять колесницей, криминалист трезво оценить ситуацию на поляне не смог. Он лишь увидел, что какие-то бронированные бандиты окружают его друзей, явно намереваясь задавить численным преимуществом. Такого беспредела Попов стерпеть не мог, а никто из нас не успел его предупредить. Вот и воспользовался Андрюша единственным оружием (за исключением дубинки, конечно), имеющимся в его арсенале – собственным голосом. Не спрашивая ни у кого разрешения, Попов ни с того ни с сего вдруг завыл, подражая милицейской сирене. Эффект получился впечатляющим. Не хуже настоящего оружия массового поражения.