Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

отказываться было совершенно неприлично. Единственная причина, которая могла стать веской — это недомогание. Но, во-первых, чувствовала себя Агафья замечательно, а во-вторых, если сказаться больной, то никакого похода в купеческие лавки точно не состоится. Дядюшка так искренне и нежно любил свою племянницу-сиротку, что считал своим христианским долгом заботиться о её духовном и телесном благополучии самым наилучшим образом.

После завтрака, Агафья поднялась к себе и спешно стала собираться. Времени до обеда оставалось буквально три-четыре часа и следовало всё успеть. Собравшись, она подхватила небольшую корзинку и легко сбежала по лестнице на первый этаж. В прихожей столкнулась с Перкеей Федотовной, которая, как нарочно, мучилась сегодня бессонницей и тоже поднялась ни свет ни заря, а потому после завтрака имела дурное расположение духа.

— Куда это вы, сударыня, одеваться изволите? — Перкея Федотовна остановилась в зальной перед выходом в прихожую и строго посмотрела на Агафью.

— Что ж, утро свежее, вот выйду сейчас в лавку купеческую что напротив дома. Да вот же, она из окна нашего видна, — Агафья спокойно показала рукой на заледенелое окно зальной.

— И что же лавка сия, неужто там прилично барышне одной захаживать? А Фёдор Ларионович разве вам наставление не указывали о том же? — Перкея Федотовна запахнулась в тёплый шерстяной платок, который был накинут у неё на плечах и покосилась на корзинку в руках Агафьи. — А что же вы с коробом ещё задумали по лавкам прохаживаться, или это сейчас в моде стало так для приличной барышни? — она проговорила это несколько язвительным тоном, но Агафья решила не обращать внимание на тон, но твёрдо ответила на выпад Перкеи:

— Да уж это для приличия как раз, дабы не с пустыми руками быть. А то ведь с пустыми руками-то только, как известно, от пустых времяпровождений прогуливаются.

— Да что вы такое говорите! Может и на кухне теперь прислуги у нас не стало, что сами господа по лавкам прохаживаться должны? Вы, милая моя, не пастушка какая, а племянница начальника Канцелярии, генерал-майора Фёдора Ларионовича Бэра, вам не пристало так дядюшку компрометировать! — у Перкеи была какая-то своя правда и стало ясно, что уже к вечеру она перескажет дядюшке всю ситуацию в таком драматическом изложении, что ни в каких аглицких пиесах не сыскать.

— Перкея Федотовна, ну что вы такое говорите, здесь только забота моя о дядюшке нашем, — возмутилась Агафья. — Ежели подлая прислуга без надзора готовкой занимается, так ведь и жди расстройства живота. Мы и знать ещё не знаем хороши ли столы здесь, а так своим участием и устройство наладится. Вы же сами намедни жаловались, что стол грубый и готовка совсем подлая, — Агафья чувствовала, что надо найти общий интерес, тогда жалоба Перкеи будет не такой разукрашенной её воображением.

И действительно, Перкея Федотовна поддалась на эту уловку:

— И то верно, готовка здесь совершенно ужасная, и печь топят из рук вон плохо. Только вам, милая моя, здешней грубости нравов не сгладить, они же что ни возьми здесь каждый на физиономию бандит бандитом. Того и гляди как нож из-за пазухи вынет да махать им начнёт что тот варвар иноверческий.

— Ну так я скажу, чтобы печь пожарче натопили, здесь-то дело простое, утончённости не требующее, — обрадовалась Агафья, что её задумка получилась.

— Вы уж скажите, милая моя, раз на кухню собрались. Да только смотрите, как бы там платья ваши золой не обнесло. Оно же после и делать что не знаешь. Вон, намедни вещи наши разбирали, так всё обхватали. А дашь им на чистку, так и раздерут ещё ручищами-то своими грязными.

Агафья не стала ничего отвечать и смиренно поклонилась Перкее Федотовне, намереваясь продолжить свой путь.

— Да, вот ещё, — кинула вслед Перкея. — Раз уж вам пришла такая фантазия, по лавкам-то купеческим поглядеть, то уж будьте любезны, к обеду не задерживайтесь, чтобы Фёдора Ларионовича не беспокоить своим отсутствием, — она окончательно отошла от выхода, пропуская Агафью. — Да, и вот просьба к вам, милая барышня, уж поглядите в лавке сиропы к чаю, да и чаю поглядите. Слышала я, что здесь какой-то азиятский чай торгуют, вот его и поглядите, к столу-то оно всё польза хоть от вашего любопытства будет.

Агафья кивнула и вышла на улицу. Вдохнула свежий морозный воздух, к которому примешивался лёгкий запах смолистого дыма из заводских труб, и бодро направилась вдоль по улице.

* * *

Пока я дошёл несколько сот метров до ряда купеческих лавок, ветер начал заметать снег и бросать в лицо уже всерьёз. «Эх, такое утро хорошее было, надо же, метель видимо собирается», — думал я, перешагивая очередной перемёт снега на своём пути.

Ряд купеческих лавок выглядел неприветливо. Тёмные бревенчатые одноэтажки с маленькими окошками. Наверняка окна маленькие для сберегания тепла от печки, а если конкретно, то для экономии дров. Да и то верно, дрова явно дороже обходились, чем прогорклое масло для осветительных ламп. Здесь вообще почти везде помещения освещались маленькими медными лампами, такими же, что и лампадки перед иконами у попа Анемподиста.

«Никаких вывесок о том, открыта ли лавка, или может продавец ушёл на обед… А кстати, интересно, у них обед в торговом зале бывает, или учёт какой-нибудь?» — мысли мои приобрели немного весёлый характер, но это веселье было не лёгкое, а какое-то твёрдое и настойчивое. Как какой-то внутренний протест, отвечающий на трудности этих трёх дней, зрел внутри меня. А веселье было скорее такое лихое, что-то вроде настойчивой и доброй злости, с которой ты готов ударить молотком по непослушному гвоздю.

Но я знал, что от таких ударов, гвозди обычно становились ещё более кривыми и коряво впечатывались на полусогнутой ножке в доску. Следовало не поддаваться этому соблазну вдарить по непослушной шляпке и терпеливо, но без сомнений вытащить все кривые гвозди, выправить их на наковальне и вбить уже твёрдо и надёжно.

Я подошёл к двери в первой постройке и потянул её на себя.

Внутри на меня обрушилась тишина и тепло натопленного помещения. Когда глаза привыкли к скудному освещению, я разглядел на передней стене ряды полок, сколоченных из толстых, но хорошо отшлифованных досок. На полках стояла разная мелочь вроде горшков и лампадок, какая-то конская упряжь висела по краям. Перед полками помещение перегораживала стойка, за которой никого не было.

Слева от меня стена была увешана различными верёвками и крючьями. На правой стене ничего