Остров неопытных физиков - Кирилл Домбровский

Тем более сейчас, очутившись на плоту в безбрежном океане, они со всей остротой поняли, что это дело не шуточное и что теперь они могут рассчитывать только на самих себя, на свои силы и знания. Промокшие и растерянные, они все еще продолжали судорожно цепляться за ванты, когда Яшка первый нарушил молчание.

— А вода ничего… теплая… — сказал он после того, как его снова окатило волной.

Он отошел на середину плота, ближе к мачте, за которую держался Алек. Идти по плоту было трудно — он все время раскачивался, то поднимаясь на гребень волны, то проваливаясь в глубокую впадину. Ветер был слабый, и океан едва волновался, но эти тихие волны Тихого океана были так огромны, что не шли даже ни в какое сравнение с тем, что Яшка видел на Черном море.

Тяжелый брезентовый парус с изображением головы Кон-Тики слабо хлопал от каждого порыва ветра. Казалось, что старый Кон-Тики то улыбается, то хитро подмигивает — это зависело от того, как изгибался парус. Под ногами журчала вода между бревнами, и поскрипывали канаты. Воздух был теплый и влажный, гораздо теплее, чем в Норвегии или в Москве. Солнце висело низко над горизонтом, как это бывает рано утром или на закате.

— Ребята, пожалуй, надо кому-нибудь стать на руль! — не очень уверенно сказал Витька.

— Вот ты и стань! — ответил Алек. Он нагнулся и, все еще держась одной рукой за мачту, старался стянуть намокшие тапочки.

— Пойдем, Алек, — сказал Витька. — Отпусти мачту, не убежит! Пойдем на корму, расскажи, что тебе говорил Хаугланд об управлении плотом.

— А ты сам не слышал?

— Слышал, да не очень. Ты же не все переводил.

Алек нехотя оторвался от мачты и сделал несколько неуверенных шагов.

— Он говорил: "Это очень просто, в тихую погоду даже никакой силы не нужно, надо только, чтобы шверткили стояли правильно".

— А они как стоят?

— А я почем знаю!

— Что же ты не спросил?

— Так ведь их надо по ветру ставить!

— Серега!

— Чего?

— Ты под низ лазил, там кили стоят?

— Угу.

— Что — угу?

— Стоят кили. Это такие доски выдвижные. Я видел.

Витька с Алеком осторожно пробрались вдоль стены каюты на корму, где находилось рулевое весло. Оно было закреплено канатами в среднем положении.

— Может быть, так и оставить? — спросил Витька.

— Хаугланд говорил: "Весло надо держать так, чтобы парус был надут ветром, иначе плот будет вертеться на одном месте".

Витька посмотрел на парус. В общем-то, он был надут, но один угол немного полоскался.

Подошел Серега.

— Надо держать руль по ветру! — авторитетно сказал он. — Пойдем курсом фордевинд.

— Мы так и держим!

— А чего же у вас с левого борта парус хлюпает?

— А ты поправь!

— Надо отпустить растяжки.

Серега стал развязывать канат, удерживавший кормовое весло.

— Подожди, Серега! Может, не надо? — сказал Алек.

— Ничего, не боись! Отвязывай с той стороны! — сказал Яшка.

Канат развязался легко. За время стоянки в музее канаты успели хорошо просохнуть, и узлы ослабли.

Как только были отпущены удерживавшие канаты, весло вильнуло в сторону и парус заполоскался сильнее. Витька и Серега навалились на рукоятку весла изо всех сил, стараясь вернуть его в прежнее положение. Весло оказалось очень тяжелым. К счастью для ребят, ветер был слабый, и им удалось, правда ценой больших усилий, выправить плот. Парус опять наполнился ветром и перестал полоскаться.

— Ну вот, теперь так и держать! — скомандовал Серега. Ему очень хотелось чувствовать себя настоящим морским волком.

Набежавшая волна хлестнула в корму и с ног до головы обдала его солеными брызгами.

— Алек, возьми-ка трансформатор и отнеси его в каюту, а то он у меня здесь намокнет, — сказал Витька.

— Ребята, по-моему, нам нужно выбрать капитана, — возразил Алек. — На каждом корабле должен быть капитан, а то получается: мы все командуем, а дисциплины нет!

— Ладно, Алек, собрание потом устроим, а пока отнеси трансформатор. Или сам становись на руль, а я отнесу.

— Трансформатор я отнесу, а капитана выбрать надо! И надо установить дежурства. Океан — это дело нешуточное!

— Ладно. Зови Яшку.

Яшка был занят тем, что привязывал к мачте для просушки свои башмаки и рубашку. Шлепая босиком по мягким циновкам, он перебежал на корму.

Собрание было коротким, но далеко не таким спокойным, как океан в этот день. Собственно говоря, только один Яшка не претендовал на то, чтобы стать капитаном. Он легко согласился на должность матроса. Зато Витька, Серега и Алек не сразу пришли к соглашению о распределении обязанностей. Ясно было, что радистом должен быть Витька, потому что только он один умел разбираться в радиоприемниках и знал азбуку Морзе. Серега, со своей стороны, считал, что он лучше всех знает морское дело — он прочел решительно все приключенческие романы, где описывались плавания на парусных кораблях. Алек считал, что капитан дальнего плавания обязательно должен знать английский язык. Иначе, как же он будет объясняться с капитанами встречных судов? Трудный вопрос о выборе капитана разрешил Яшка. Он заявил, что сам-то согласен быть матросом, но капитаном надо сделать Витьку. Во-первых, потому, что он из них самый рассудительный, а во-вторых, потому, что Витька и так уже всем командует. Серега должен быть боцманом, потому что он лучше всех знает морские обычаи, а Алек должен быть первым помощником.

— А вообще, — сказал Яшка, — все это ерунда! Надо не капитана выбирать, а распределить дежурства у руля и поскорее заняться едой, а то с утра ничего не ели.

Первым вызвался дежурить Серега. Витька потребовал, чтобы он привязал себя веревкой. Серега согласился. У норвежцев, когда они плыли на плоту, тоже было такое правило.

Витька выбрал подходящий кусок веревки и обвязал Серегу вокруг пояса. Серега требовал, чтобы эту веревку все называли «концом» — так полагается на море.

Алек взял трансформатор и направился в каюту.

Прошло всего лишь несколько секунд, и ребята увидели бегущего обратно Алека.

— Ты чего? — спросил Яшка.

— Ребята!.. Там кто-то есть! — испуганно шепотом сказал Алек.

— Где?

— В каюте. Я как вошел, так оно сразу заворочалось, в том углу, где лежат спальные мешки.

— А что — оно? Ты-то хоть видел?

— Там темно. Я только заметил, что заворочалось, и сразу к вам побежал!

— Наверное, летучая рыба залетела, — сказал Серега.

— Тоже мне рыба! Оно большое!

— Может быть, осьминог! Мне что-то помнится, я читал в книге Тура Хейердала, что осьминоги забирались на плот, только они были маленькие.

— А этот большой!

Ребята стояли на корме в полной нерешительности. Витька как капитан плота должен был принять решение.

— Ребята, а у нас оружие есть?

— У меня ножик. Перочинный, — сказал Яшка и вытащил из кармана обычный ученический ножик.

— Я не о том. Такой и у меня есть. Я спрашиваю: у них, у норвежцев, на плоту оружие было?

Ребята молчали.

— Не помню, — сказал Серега. — По-моему, кроме гарпуна, у них никакого оружия не было.

— А где гарпун? Кто видел?

Гарпун никто не видел. Ребята слишком недолго были на плоту и еще не успели разобраться в своем хозяйстве.

— Ну что же, придется так идти. Пошли, ребята!

Первым шел Витька. За ним Яшка. Последним шел Алек. Яшка и Витька держали наготове раскрытые перочинные ножи. Ребята пробрались по правому борту вдоль стенки каюты, и Витька осторожно заглянул внутрь, Яшка и Алек держались сзади. Витька секунду молчал, вглядываясь в полумрак, потом решительно шагнул вперед и громко сказал:

— Гуд монинг! Доброе утро!

На ящике с консервами сидел торговец марками.

Он имел очень расстроенный и несчастный вид. Шляпа съехала на затылок, черные усики топорщились еще больше, галстук был на боку. Плот мерно раскачивался на волнах. И каждый раз, когда он проваливался во впадину между волнами, торговец марками судорожно хватался руками за края ящика, на котором сидел.

— Вот это осьминог! Настоящий спрут! — сказал Яшка.

— Я не спрут и не осьминог. Я Иенсен. Эллоиз Иенсен, — неожиданно по-русски сказал торговец марками.

— А как вы сюда попали?

— Просто шел гулять и зашел посмотреть плот… А что плот? Самый обыкновенный плот! Тогда я подумал: наверное, самое интересное внутри, в этой хижине. Я залез и стал смотреть. А потом… Силы небесные! Плот вдруг так встряхнуло, что я упал и ударил головой этот сундук и лежал без памяти, пока не пришел молодой джентльмен, который говорит по-английски.

— Откуда вы знаете русский язык? Вы норвежец?

— Ай, это длинная история. Во-первых, я не норвежец. Я только живу в Норвегии, и поэтому меня зовут здесь Иенсен. А во-вторых, я британский подданный, и по паспорту моя фамилия Джонсон.