Скандальный развод с драконом - Эйси Такер

Лиара проворачивала с ним подобное так часто, что у Арвела уже выработался рефлекс. Ведь когда женщине нечего сказать в ответ, то проще всего позволить мужчине заткнуть тебе рот.

– Тебе ведь не хочется, чтобы семья Нордис отказала тебе в браке с их дочерью в последний момент? – эта фраза вернула взгляду мужа каплю трезвости. – После того, как о помолвке узнало все королевство, для тебя отказ стал бы настоящим позором.

Иногда слова могут ударить так, как не ударит даже самая хлесткая пощечина. И последняя фраза задела Арвела прилично. Но об этом мне говорил лишь язык его тела, внешне же муж оставался невозмутимым.

Арвел оттолкнулся от подлокотников моего кресла и выпрямился во весь рост. Наконец, я была избавлена от чрезмерной близости его лживой физиономии и слишком навязчивого парфюмерного шлейфа.

– Не говори ерунды, – хмыкнул муж. – Они ни за что не посмеют разорвать помолвку.

Его уверенность явно трещала по швам, но признавать собственный промах и недальновидность он не желал.

– Не стоит мнить себя завидным женихом, Арвел, – язвительно отозвалась я, отдав себе отчет в том, что за острый язык могу поплатиться новыми синяками. – Ты ведь не юнец с баснословным состоянием, не холост и не бездетен. И если уж Лиара настолько без ума от твоих способностей в постели, что готова закрыть глаза на все недостатки…

– Прекрати, – осек меня муж, и его голос вибрировал от пугающего гнева.

– И все же дослушай, – настояла я с опаской. – В отличие от Лиары, у Диты и Вертона нет повода закрывать глаза на твои недостатки, к ряду которых, кстати, отношусь и я. В первую очередь они родители и всегда будут защищать своего ребенка. Так что тебе стоит быть предусмотрительнее.

– Пытаешься меня уязвить, Мелина? Не получится, – прорычал Арвел, стиснув челюсти до побелевших желваков. – Это лишь ты стала страдать слабоумием и позабыла, кто твой муж. Как и перестала осознавать ценность брака со мной. Но ни Лиара, ни ее семья такой глупости себе не позволят. А ты… – он сделал шаг ко мне и вдруг замер с застывшим на лице пренебрежением. – Ты осознаешь ценность того, что имела. Молись только, чтобы этот момент не настал для тебя слишком поздно.

– Что ж, – я равнодушно пожала плечами и слабо улыбнулась, не придав значения попыткам мужа сломить меня морально. – Тебе решать, Арвел. Если ты готов пойти на риск и увериться в своей правоте, то, конечно, давай отменим ужин. Сообщить семье твоей будущей супруги об этом?

– Не нужно, – фыркнул Арвел и вновь прищурился, с подозрением уставившись на меня. – И все же ты что-то затеяла, я уверен. Ты ведь первая обрадовалась бы разрыву помолвки, а моя репутация тебя взволновала бы в последнюю очередь. Но сейчас ты какого-то демона делаешь вид, будто все иначе.

– Потому что теперь все иначе, Арвел, – вкрадчиво ответила ему. – Веришь или нет, но после всего случившегося я больше всех заинтересована в твоем браке с Лиарой. Если ты будешь с ней счастлив, то очень скоро у тебя полностью отпадет необходимость во мне. И у меня появится шанс на развод, надежду на который я отныне не утрачу никогда.

– От напрасных надежд надо избавляться, дорогая жена, а не лелеять их годами, – сухо отозвался муж. – Но ничего, со временем это у тебя пройдет.

Последние слова Арвела меня нисколько не задели, ведь я уже не питала иллюзий, будто его решение на мой счет изменится. И разговор этот состоялся лишь с той целью, чтобы я смогла отвести от себя лишние подозрения и подготовить почву для того, в чем я была заинтересована на самом деле. И, похоже, у меня все получилось…

Перед сном я еще раз пробежалась с кухаркой по меню для приема, раздала прислуге задания на завтра и с чистой совестью отправилась спать.

По дороге в покои, где я обосновалась, заглянула в спальню к Адели. Дочь уже спала, и это был лучший момент, чтобы побыть рядом со своим ребенком.

В этот момент я могла смотреть на ангельское личико своей девочки и не слышать те болезненно-колючие слова, что срывались с ее уст с завидной регулярностью. Ни одна попытка поговорить по душам так и не увенчалась успехом. Адели по-прежнему считала меня эгоистичной дурой, пожелавшей оставить своих детей и мужа из-за своих иномирных предрассудков.

И теперь я была просто в режиме ожидания того момента, когда моя дочь повзрослеет и все поймет. Я больше не лезла на рожон, не доказывала свою правоту и не продавливала собственные принципы. Я просто старалась получить возможный максимум положительных моментов из того времени, что нам осталось провести вместе в этом доме.

Я позволила себе немного взгрустнуть и придаться былым воспоминаниям, из которых я упорно вычеркивала мужа, оставив лишь дочерей.

Затем утерла мокрые от слез губы, тихонько поцеловала Адели в лоб и ушла в свои покои, нацепив уже привычную маску железной леди.

В комнате воздух был душный, пропитанный парфюмом с ароматом древесины и сладостью цветов, от которого к горлу подступала тошнота.

И ведь не был запах неприятным моему обонянию, лишь внутренне раздражал. Ведь именно так пахло предательство, которое я на дух не переносила. И от этого запаха хотелось избавиться как можно скорее.

Я тут же распахнула окно настежь, и с улицы повеяло прохладой, дождем и горечью увядающих трав. Приближалась осенняя пора, которую я мысленно окрестила порой моей новой жизни.

Природа медленно засыпала, ее жизненный цикл подходил к концу. А я, наоборот, только-только просыпалась и готовилась к чему-то новому. Но тревожное предчувствие не отпускало, будто грядущее, вместо долгожданных перемен, сулило мне не меньше горя, чем настоящее.

Глава 11. Семейные ценности

– Я тебя не понимаю, – Адели с раздражением швырнула на пол изумрудное бархатное платье, которое предназначалось мне в подарок от семьи Нордис. – Папа сказал, что ты сама предложила устроить примирительный ужин. Я думала, все теперь наладится, а ты…

Дочь демонстративно пнула сундук у наших ног. Он тут же с грохотом захлопнулся, а Адели крепко зажмурилась, совершенно очевидно ушибив пальцы, ведь кожа ее домашних туфелек была очень мягкой.

– Ну и что ты этим сейчас доказала? – я тяжело вздохнула и коснулась плеча дочери, но она тут же сбросила мою