Без памяти - Вероника Фокс

который буквально пару минут назад ронял слюни на столешницу, разом активируется. Он окидывает меня пьяным взглядом, и мне кажется, что еще мгновение, и его глаза разъедутся в разные стороны.

Сигарета уже успела немного прогореть. Затягиваюсь и выдыхаю тонкой струйкой дым.

– А йя… типя… вижу… ф пельвый рас, – говорит сосед, с трудом держа голову прямо.

– Я тоже вижу тебя впервые.

От моего дыма тот морщится, показывая на своем носу множество складок, и поправляет свою шапку, которая усиливает паровой эффект на его голове. Мужчина одет в серый пиджак, достаточно чистый. На лице небольшая трехдневная щетина, прячущая тонкие губы, которые сейчас приоткрыты и блестят от слюней.

– Угастифь? – бормочет он, качаясь на стуле и протягивая мне руку.

Отворачиваю голову и делаю еще один глоток. «Прекрасно. С одной стороны – надоедливый студент, с другой – мужик, который хочет поговорить о жизни. Блядь, да какого хуя мне вечно так везет?!»

Я морщусь от осознания того, что сам ведь нагрянул в этот переполненный бар. В очередной раз тяжело вздыхаю и протягиваю мужчине, который до сих пор держит руку вытянутой, сигарету.

– Фпафибо, – произносит тот заплетающимся языком.

Допив виски, я говорю парнишке:

– Повтори.

Он молча берет мой стакан и обновляет его новой порцией обжигающего напитка.

За моей спиной крики тех шумных мужчин то и дело пронзают прокуренную атмосферу дешевого бара. Мне кажется, они все ближе и ближе придвигаются к барной стойке.

Где-то отдаленно в моих мыслях висит образ Оливии. Я почему-то ловлю себя на мысли, что ищу ее глазами в толпе, и это не из-за того, что в баре скучно. Не важно, что твердят разум и здравый смысл – я все равно хочу ее найти.

В мою спину кто-то врезается, отчего я проливаю виски на столешницу. Алкоголь обжигает мою руку и распространяет вокруг богатый аромат. Оборачиваюсь в тот момент, когда пьяный мужчина кладет руку мне на плечо. Мы встречаемся с ним взглядами. Бритоголовый мужчина, мой ровесник. С густыми бровями и карими глазами. Он смотрит на меня с каким-то непониманием, словно увидел знакомого. Через несколько секунд он издает короткий смешок и кричит мне на ухо, отчего я морщусь:

– Да ты же писатель!

«Приплыли», – обжигает виски́ мимолетная мысль, и, дернув плечом, чтобы скинуть руку незнакомца, я вытираю руку салфеткой и опираюсь на локоть.

Мужчина с силой сбрасывает со стула моего безобидного соседа. Если бы не шум, наверняка можно было бы услышать, как туша в девяносто килограммов с глухим звуком падает на паркет. Однако никто не реагирует на его выходку, и бритоголовый усаживается со мной рядом, засучив рукава.

– Слышь, ты че такой молчаливый?

– Отвали, – говорю ему и делаю очередной глоток, вновь опустошая стакан.

Бармен смотрит на меня и, как только мы встречаемся взглядами, сразу наливает мне очередную порцию.

– Слышь, пацан, и мне налей, – подает голос мой новый сосед.

Мне не хочется ни с кем разговаривать. Хочется просто посидеть в этом шумном прокуренном месте, где от дыма щиплет глаза. Но, видимо, покой мне только снится. Мужчина, которого бритоголовый скинул на пол, кое-как пытается подняться, цепляясь за стул моего нынешнего собеседника. Где-то глубоко внутри надеюсь, что бритоголовый отстанет от меня, потеряв интерес.

Когда мой бывший сосед все же поднимается на ноги, он сразу же замахивается на бритоголового. Я наблюдаю за этим, медленно потягивая виски и закуривая вторую сигарету. Меня изрядно опьянили три стакана, и я припоминаю, что весь день ничего не ел. Но мое внимание занимает картина, как бритоголовый уворачивается от удара, и нападающий падает прямиком на стойку. Чувствую вибрацию столешницы от падения мужчины, но стараюсь не реагировать. Сказать по правде, они оба меня раздражают. До такой степени, что хочется обоих запихнуть в урну ногами вверх.

Бритоголовый что-то цедит, а потом отталкивает мужчину от себя. Тот, не удержавшись на ногах, летит в мою сторону и едва не тащит меня за собой. В очередной раз мой виски наполовину пролит.

– Да блядь! – восклицаю я, чувствуя, как во мне закипает ярость.

Я давно не ощущал внутри себя такого сильного давления, которое вот-вот раздерет мои внутренности на части.

Бритоголовый поднимается с места и наносит бедняге, вновь оказавшемуся на полу, пару смачных ударов. «Вмешаться, что ли?» – думаю я, но понимаю, что это бессмысленно. Да мне и ни к чему влезать в бестолковую драку, спасая какого-то мужичка, который сам нарвался на такое окончание дня.

Утираюсь от виски, чертыхаясь про себя. Бритоголовый наконец-то успокаивается и, не присаживаясь, вновь облокачивается на меня.

– Слышь, так ты писатель? – снова кричит он мне в ухо.

Я стараюсь не реагировать. Но не получается.

– Убери руку, – говорю обычным голосом, чтобы он напряг свои тонкие извилины.

– Че? Че ты там бубнишь?

Замираю, глядя перед собой на барную стойку, которую освещает неон. На ней выставлен разнообразный алкоголь от водки до хорошего виски. В разноцветных стеклянных бутылках, кажется, отражается не только неон, но и дым.

Бритоголовый пыхтит мне прямо в ухо, отчего я ощущаю мерзкое дыхание на своей коже.

– Ты че, оглох, что ли?

Медленно поворачиваю голову в его сторону. Мы встречаемся взглядами. Не знаю, каким ему видится мой взгляд, но его – уж точно полностью стеклянный. Сдается мне, он под действием наркотика. Его зрачки расширены до такой степени, что не видно радужки. «Его нужно усмирить», – решаю я. Резким движением головы я вписываю свой лоб в его нос, отчего незнакомец валится назад, практически падая на пол. Но каким-то невообразимым образом он успевает ухватиться за стул.

Просчитываю в уме его шаги, но что-то картинка не складывается. Спокойно восседая на стуле, делаю очередной глоток виски, пока мой оппонент пытается подняться на ноги. Тушу сигарету, и она тлеет в пепельнице. Мужик что-то шипит, роняя слюни на пол. Морщусь от очередного глотка и понимаю, что меня накрыло. Но спокойно продолжаю сидеть до тех пор, пока не вижу краем глаза, что бритоголовый приходит в себя.

Три.

Два.

Один.

Его рука слишком сильно задрана. Скорее всего, ему не хватит скорости, так что я сумею увернуться. Мысли настолько быстро пролетают в моей голове, что я едва могу их контролировать. Удар его левой руки приходится на столешницу. Подскакивает пустой бокал. Не теряю бдительность, стараясь сосредоточиться на бритой голове, словно на мишени. Цепкой хваткой беру его за шею, сдавливаю сонную артерию, приподнимаю его и ударяю об столешницу. То ли из носа, то изо рта у него хлещет кровь, которая