Гражданский корпус - Прялухин Александр

друг с другом, словно ребенок играл в кубики и построил большой дом так, как умел, как смог. Между различными частями строения есть узкие проходы, над которыми нависают модули, соединяющие корпуса на уровне верхних этажей. “Куда мы идем?”

– Сюда, – Григ открывает одну из дверей, пропуская меня вперед.

Длинный коридор. Поворот. Чувствую, как стучит сердце – с каждым шагом все быстрее и быстрее. Еще один поворот. Небольшая, пустая комната, в которой Григ останавливается.

– Нужно подождать.

Я ни о чем не спрашиваю. Знаю, что он не будет сейчас отвечать, иначе сказал бы еще там, на перекрестке. Мы просто стоим и молчим. Пять минут, десять… Наконец открывается дверь, в комнату входит женщина. На ее спине горб, поверх которого восседает эйнер. Взгляд у женщины бессмысленный, пустой. Безмозглая. Она проходит мимо нас, позволяя своему хозяину рассмотреть меня спереди, потом обходит сзади.

Сердце готово выскочить из груди, но я сдерживаюсь. Стараюсь ни единым движением не выдать своего волнения. Эйнер на безмозглом носителе уходит, удовлетворившись осмотром, а я украдкой поглядываю на Грига: он сам будто неживой – стоит, уставившись в одну точку на стене.

– И что теперь? – не выдерживаю я.

Но Григ по-прежнему не отвечает. “Вот влипла, дура! Спокойно, Вероника. Спокойно… Все-таки есть в этом что-то странное. Надо подумать, обмозговать как следует. А главное – не паниковать. Шанс случайно встретить Грига на Маргине почти нулевой. Я не верю в такие совпадения. Значит… Опять это гадкое чувство, будто за тобой все время следят, даже когда ты этого не видишь, не чувствуешь, не понимаешь! И не просто следят, а контролируют все, что ты делаешь, выстраивают твою жизнь по своему разумению. Нет! Этого не может быть! Слишком много было неожиданных поворотов, предугадать все это, подстроить, просто невозможно”.

Медленно поворачиваюсь к плечистой фигуре, замершей рядом со мной, всматриваюсь в знакомые черты лица. Сколько раз я видела Грига в доме хозяина Зуна? Ошибиться невозможно. И все же… Взгляд, молчание…

– Помнишь детей, которых ты учил плавать? Еще до войны?

Молчит. Даже бровью не повел.

– Не может быть, чтобы забыл!

В ответ ни звука.

– А что ты сделал в порту, помнишь? Когда загоняли в трюмы живой товар?

Это не он. Не Григорий. Я встаю напротив, заглядываю в его холодные глаза. Что-то есть в них – подозрительное, чужое.

– Ты там. Кто бы ни был, я знаю – ты там, следишь за мной, смотришь глазами своей куклы. Думал, не догадаюсь?

Закрываю глаза и вижу, как мощный информационный поток устремляется прямо в “Григория”, приносит ему отрывистые сообщения, забирает ответы. Знакомый почерк! Без тени сомнений вцепляюсь в этот поток. “Кто ты?” И тут связь обрывается.

В коридоре слышен топот. Деваться некуда, хоть Григ и стоит, как истукан, не пытаясь помешать мне. Впрочем, окно… Сразу за ним металлическая стена соседнего корпуса, почти вплотную, сантиметрах в двадцати. Ну, может быть в двадцати пяти. Человеку с энергоблоком не поместиться, да и такому верзиле, как Григ – тоже. Но я, слава богу, не из широкой кости сделана!

Ударом ноги вышибаю стекло вместе с рамой. Кулаком сбиваю осколки, чтобы не распороть себе живот, когда выползать стану. Протискиваюсь… В первое мгновение кажется, что застряну. Но рывками продвигаюсь к краю модуля, хватаюсь за него, вытаскивая себя на волю.

Бежать! Узкий проход ведет на просторный внутренний двор, оттуда – на улицу. Слышу позади крики. Убегу, но сколько шестеренок на пути, к которым может подключиться тот, стоявший за холодным взглядом Грига? Нет, по улице нельзя. Между ближайших домов, потом снова в просвет между железными ящиками, и дальше, дальше… Через улицы перебегаю с оглядкой и только от обочины к обочине.

“Уо-о-о-у-у-у!” – доносится где-то за спиной. Знакомый вой, воспоминания о котором щекочут нервы. Ну теперь все. Теперь только держись! Главное – вырваться на окраину поселения, окруженного со всех сторон джунглями. В лесу пусть поищут! Только бы Мишка с Хэлгом не сунулись… Ведь услышат, что в городе шум, полезут на рожон. Ох и натворила я дел!

Бегу, не соображая куда, лишь бы бежать. Да и нельзя ничего придумывать, когда эйнеров обмануть пытаешься. Думаю только о том, как получилось, что меня ждали в маленьком поселении среди джунглей Маргина? То, что сделали точную копию Грига, не удивляет, возможности у них такие есть. И откуда эта кукла, или тот, кто ею управлял, знают, что Григорий грозился со мной сделать на Расцветающей, тоже понятно. Значит, попал Григорий. Взяли его в оборот, выпытали то, что нужно. Хотя и не все он им сказал! Утаил такие мелочи, как своя довоенная жизнь и украдкой показанный вслед девчонке жест, которую он “не заметил”, пропустил на транспортник. Нужен был эйнерам такой человек, знакомый мне, увидев которого на Маргине, я растеряюсь, наделаю ошибок. Другого, видимо, найти не успели, использовали Грига. Быстро работают!

Выскакиваю на границу поселения и…

– Ох ты ж, мать моя!

На окраине городка раскинулось небольшое взлетно-посадочное поле, где замерли корабли. Десять, может чуть больше – пересчитывать некогда. Бегу к зеленым зарослям, огибая площадку. У одного из кораблей шевелятся механики, но они далеко, не обращают на меня внимания. Надо поднажать!

Поскользнувшись на глинистой почве падаю на бок, больно ударившись бедром, но тут же вскакиваю и со всех ног несусь дальше. Вот и джунгли!

* * *

За мной охотятся. То и дело нужно где-то прятаться, чтобы пропустить поисковый отряд. Иногда они подбираются бесшумно и я замечаю их в последний момент, а иногда нагоняют страха своими сиренами, заставляя бежать без оглядки или сворачиваться в клубок, надеясь, что и в этот раз пронесет, не заметят.

Кажется, что меня ищут повсюду. Куда бы я ни пошла, рано или поздно натыкаюсь на эйнерских ищеек. Меня отгоняют от поселения все дальше и дальше, я уже не уверена, что смогу когда-нибудь снова увидеть Мишу и Хэлга. А уж корабль, который был так близко, теперь и вовсе становится несбыточной мечтой. Даже если разыщу пилота, снова подойти к городу нам не дадут. Неужели застрянем на Маргине на месяцы?

Мысли вьются в голове, вызывая приступы паники, подавить которые все сложнее. Я останавливаюсь.