Обет Меченого - Дмитрий Луценко

Забравшись на чердак, Николай обнаружил пулемёт «Печенег» и человека с пробитой головой, одетого в тёмно-синюю униформу, недвусмысленно указывающую на его клановую принадлежность. Документы и наладонник у трупа отсутствовали.

— Учатся видать на своих ошибках, черти. Того и гляди завяжут с понтами и начнут для маскировки в трофейное одеваться, — прокомментировал себе под нос этот факт капитан. Нагружаться тяжёлым вооружением перед дальним походом глупо, но и оставлять грозное оружие на волю случая не хотелось. Поэтому выполнив частичную разборку, Жердев изъял затвор, с намерением прикопать его на дальнейшем пути в какой-нибудь канаве. Выйдя на центральный двор автокооператва, Николай только сейчас заметил висевший на соседнем здании, иссохший скелет повешенного. Судя по отсутствию на костях следов плоти, болтался этот «Роджер» тут давненько. Прав Меченый, местечко и на самом деле «весёленькое», а люди тут, мягко скажем, своеобразные. Покачав головой в такт своим мыслям, капитан двинулся к пункту «Б». Как Жердев после осмотра чердака и предполагал, со снайпером картина повторилась: та же форма и тоже полное отсутствие документов. Сняв затвор и разбив на месте дорогой, но громоздкий и бесполезный для их оружия ночной прицел, капитан отправился назад к напарнику. Он поймал себя на мысли, что не сомневается — их путь в один конец и сюда ему уже не вернуться. Вероятность уцелеть в таком рейде много меньше математических шансов погибнуть, а если же вдруг дело выгорит, то его ждёт другая жизнь под новой фамилией — никакого желания связать себя в дальнейшем с Зоной у Николая не наблюдалось. Соответственно, незачем закладывать тайники с барахлом в расчёте на последующую его продажу, нужно сосредоточиться на главной цели и не отвлекаться по пустякам.

— Как успехи? — спросил Меченый, занятый осмотром содержимого свёртка, разложенного на переднем бампере ЗИЛа.

— Они оба наёмники. Только клановая униформа, носителей информации нет. Их оружие я вывел из строя, — по-армейски чётко доложил Жердев.

— Ясно, а у меня тут пара тактических приборов ночного видения, лазерный дальномер, радиодетонаторы и паста для вскрытия дверей в пластиковой упаковке.

— Что за чудо-паста?

— На тюбике написано, что при нанесении на поверхности любых элементов, содержащих в своём составе железо, вступает с ним в реакцию. Я без малейшего понятия, как это выглядит, но, видимо, происходит разрушение структуры.

— Круто. Дверок без ключей на нашем пути наверняка будет предостаточно, а значит и возможностей увидеть воочию, как это работает — воз и маленькая тележка. Ну что, в путь? Или сюрпризов поставим для тех, кто засаду нам подготовил?

— Для толковой работы время потребуется, да и неизвестно — пойдут ли наши враги сюда вообще или вместо них первыми заявятся сталкеры с Кордона? По закону подлости скорее они найдут на свои бедовые головы наши гостинцы. Так что просто уходим. Идём в Тёмную долину, но не через железнодорожный мост, а через туннель к востоку отсюда. Уничтоженная нами шайка, несомненно, для блокирования этого пути тут стояла.

— Как скажешь, относительно выбора дороги я на тебя полагаюсь безоговорочно. Просто посвящай меня в свои замыслы, так легче километры наматывать, когда знаешь зачем.

— Хорошо. В Тёмную долину мы пойдём в первую очередь для того, чтобы встретиться с Болотным доктором. Слышал, надеюсь, про такого?

— Разумеется. Только я думал это очередная сталкерская байка, чтобы греясь у костра скуку отгонять. Тем более его якобы нельзя найти и он сам всегда приходит.

— Нет, он вполне реален. Найти его и правда сложновато, особенно если он не желает с кем-то встречаться. Доктор не сидит всё время в одном, пусть и таинственном, месте. На самом деле у него несколько пристанищ, расположенных действительно в основном на болотах. Не то чтобы у него тяга к таким местам, просто там спрятаться полегче и народу шастает поменьше. Ну, а поскольку я с ним не первый год знаком и виделись мы буквально на днях, то искать его нам не придётся. Док — он голова, да и жизненного опыта у него не отнять.

— Ну что ж, пообщаемся, — спокойно сказал Жердев, но по лицу читалось, что перспектива встречи с мифическим (как он совсем недавно думал) персонажем, его не оставила равнодушным.

Почти весь путь до туннеля представлял собой длинный тягун в гору на открытом пространстве. Хвала небесам, преодолели его спокойно, только почти под самый конец из-за куста выскочила потревоженная их приближением псевдоплоть. Образ сардельки на крабовых ножках (ни дать, ни взять — чья-то закуска) часто формировал у новичков Зоны ложное ощущение безобидности этих существ, на самом деле весьма опасных в группе. Однако, в данном случае это оказалась одиночная особь, которая, истошно визжа с перепугу, сразу спешно ретировалась в сторону железнодорожной ветки. Стрелять по этому гротескному подобию свиньи было абсолютно бессмысленно со всех точек зрения, и люди ограничились беглым осмотром окрестностей через оптику — на предмет других возможных источников неприятностей. В Зоне отчуждения вообще полезно для здоровья почаще осматривать местность и озираться себе за спину. Утро вступало в свои права, и видимость ощутимо улучшилась. Не обнаружив ничего подозрительного, бойцы двинулись дальше. Никто не испытывал иллюзий, оба понимали, что это благополучие — исключительно временное явление, но таково, видимо, свойство человеческой психики, что столкнувшись с чередой экстремальных ситуаций, она требует разрядки в паузах между ними. Жердев помнил это по курсантским годам, а став офицером наблюдал те же симптомы у своих солдат — чем тяжелее нагрузки, тем больше смеха в моменты отдыха.

— Меченый, ты сталкерские анекдоты знаешь? Рассказал бы какой-нибудь, пока обувку снашиваем.

— Почему бы и нет, скоро не до них будет. Ну, слушай. Носится, значит, кровосос по Тёмной долине кругами. Жрать хочется — спасу нет, а как назло все сталкеры и бандюганы куда-то заныкались. Вдруг, ему навстречу другой кровосос бежит, и у него вся морда и присоски заляпаны свежей кровью. Первый к нему наперерез и с мольбой в голосе:

— Друг! Подскажи, где тебе так свезло, может, и мне там перепадёт, а то я совсем оголодал!

Тот отвечает:

— Видишь на холме одинокое дерево?

— Да, да, вижу, конечно!

— А я на бегу задумался и не увидел.

Отсмеявшись, Николай посерьёзнел лицом и спросил:

— А что, в Тёмной долине действительно много кровососов?

— Не скажу, что много, но шансы встретить одного из них там неплохие. Что хуже всего, в долине много открытых пространств, и человек, доверяя своим глазам, говорящим ему, что за километр ни души — расслабляется. Кровососы же почти невидимы, когда охотятся, и потому в Тёмной долине от их нападений людей гибнет особенно много. Мораль: не расслабляйся ни на секунду, иначе сожрут. Даже если отлить надо — и то это лучше делать вдвоём, чтобы рядом стоял товарищ со стволом наперевес.

— Ну, понятно, стандартный этикет для всех горячих точек планеты. Мне это близко, так что не беспокойся — дремать на ходу не буду. Кстати, касательно нашего маршрута давно хотел узнать, почему ваша сталкерская братия места к югу от ЧАЭС облюбовала, а остальные направления не жалует? Не очень верится в болтовню, что причина исключительно в российском контингенте на северной и восточной границах, да европейском на западной, которые якобы настолько суровые, что даже взяток не берут.

— Россияне от украинцев, считай, ничем не отличаются, так что коррупция там цветёт точно так же, — ответил Меченый. — Неужели ты думаешь, что им там платят в разы больше, а жизнь в России дешевле, чем у нас? Сейчас же капитализм, а значит светлые идеалы и выживание находятся друг к другу в контрах. Нас в расчёт не берём. Истинные причины предпочтений сталкеров совсем из другой области. Одна из них заключается в том, что радиоактивные вещества в первые дни аварии 1986 года с воздушными потоками распространялись в западном и северном направлениях. Их потом так и называли западный след, северный, северо-восточный и так далее. Знаменитый «Мост смерти», например, северо-восточным следом накрыло.

— А почему его так назвали? Предполагаю, конечно, что это место не одному человеку жизни стоило, но догадываться это не то же самое, что знать. Меня раньше та катастрофа не особо интересовала.

— Лет десять назад такие вещи все знали. Но ваше поколение уже от своего прошлого отдалилось. Прозвали мост так потому, что все кто глазел с него на горящую ЧАЭС — давно в земле червей кормят. Кроме этого, к северу и западу от ЧАЭС есть могильники заражённого грунта и мусора, или официальным языком Пункты Захоронения Радиоактивных Веществ, сокращённо — ПЗРВ. Они огромные по площади, а уровень радиации там не чета здешнему — на одни антирады изведёшься и всё равно дозу нахватаешь. Причём есть известные, вроде ПЗРВ «Буряковка» и комплекса «Вектор» рядом, ПЗРВ «Подлесный», «3-я очередь ЧАЭС», да тот же «Рыжий лес». А есть такие, про которые только ветераны радиационной разведки в курсе. Мне знающий человек из ликвидаторов, бывший командир батальона РХБЗ, говорил, что таких значимых захоронений порядка тридцати. Миллионы кубометров радиационной грязи. А кто про них в курсе? К северу от города Припять, если в сторону реки пойдёшь, то не удивляйся, если увидишь на дозиметре десять тысяч микрорентген в час. Впрочем, те, кто к могильникам или по «следам» ходят, дозиметры редко включают.