Тайна великого живописца - Нина Дитинич

Суржиков вскочил, попытался привести ее в чувство, но не смог. Он вызвал «Скорую помощь» и перенес бесчувственную хозяйку на диван. Затем позвал соседку из квартиры напротив, та принесла нашатырь, и общими усилиями, они наконец привели женщину в себя.

Открыв глаза, Галина Витальевна застонала.

– Я не хочу жить, мне незачем больше жить…

Соседка нагнулась над ней:

– Ты что, Галя, такое говоришь?

Взгляд соседки невольно упал на фотографии. Она подошла к столу, взяла снимок Инги и в ужасе выпустила из рук.

– Что это? Труп?

– То, что видите, – угрюмо буркнул Суржиков.

В дверь позвонили, и он пошел открывать. Соседка, охая и ахая, капала себе в стакан валокордин, приговаривая:

– Это что же такое делается!

Сделав укол Галине Витальевне, врач «Скорой помощи» еще раз померила ей давление. И, покачав головой, сказала, что госпитализация необходима, скомандовала принести носилки и забрала у Суржикова свидетельницу.

Следователю пришлось довольствоваться обществом соседки. Словоохотливая женщина рассказала, что Вишневские давно разошлись и отец Инги оставил бывшей жене и старшей дочери квартиру, а сам с младшей, Маргаритой, ушел жить к любовнице. Детей у любовницы не было, а квартира большая. А сейчас Маргарита вроде уехала куда-то, живет в другом городе.

– Да вы с отцом ее поговорите, он вам все расскажет, – вздохнула соседка. – Давайте я вас провожу к ним.

Городок был небольшой, и они быстро добрались до дома Маргаритиного отца, тот жил в центре.

Вторая супруга Вишневского занимала довольно крупный пост в мэрии, и ее квартира находилась в кирпичном трехэтажном доме и тоже на втором этаже.

Был уже вечер, хозяева оказались дома. Дверь открыла жена Вишневского, моложавая, уверенная в себе особа, с макияжем, в хорошем брючном домашнем костюме. Узнав, что перед ней следователь из Москвы, она изменилась в лице и визгливым от волнения голосом крикнула мужа.

Петр Вишневский оказался видным, интересным мужчиной, с поставленным голосом.

Он опознал на фотографии дочь и с печалью сказал:

– Инги больше нет, как мы можем получить ее тело?

– Я вам сейчас все расскажу.

– А что с Маргаритой? – тревожно воскликнул отец.

– Вот это я хотел спросить у вас, – сердито изрек Суржиков. – Вы не скажете, где ваша дочь?

Вишневский закашлялся и крикнул жене:

– Алла, принеси нам, пожалуйста, чай.

Супруга принесла в комнату мужа, где он расположился с гостем, заварной чайник, чашки, сахар с лимоном и розетки с вареньем. Разлила мужчинам чай и, скользнув любопытным взглядом по фотографиям, молча удалилась.

– Я не знаю, что с Маргаритой и где она, – печально вздохнул Вишневский. – Эта современная молодежь такая странная, такая самостоятельная. Маргарита получала все, что хотела, мы не жалели ни сил, ни денег. Захотела модельную школу – получила, но в нашем городе ей, видите ли, тесно стало, нет перспективы, и уехала в столицу. Мы ей посылали деньги, но она заявила, что хорошо зарабатывает, и отказалась от помощи, а потом даже звонить перестала… – Он взял снимок Инги и скорбно взглянул на него. – Как это случилось?

Суржиков рассказал о том, как погибла девушка.

Вишневский нахмурился:

– Я так и знал, что что-нибудь случится…

– То есть? – напрягся следователь.

– Дело в том, – начал Вишневский, – что в нашем роду существует одна тайна: давным-давно у моей прабабки была сестра необыкновенной красоты и влюбился в нее важный аристократ, то ли князь, то ли граф… Несмотря на то что она была крестьянкой, аристократ на ней женился. И заказал одному знаменитому художнику портрет жены нарисовать, а художник тоже в нее влюбился, аристократ приревновал к нему и выгнал красавицу жену. Осталось у нее от мужа на память только украшение – камея из драгоценного камня, которую он подарил. Она считала камею счастливой, когда умирала, наказала, чтобы старшей девочке в роду украшение дарили. Мол, тогда оно счастье принесет, так и было. А я вот подарил камею младшей – Маргарите, вот с Ингой и произошла беда…

– Камея случайно не эта? – поинтересовался Суржиков, вытащив портрет Маргариты, сделанный в фотостудии.

Удивленно покрутив головой, Вишневский кивнул.

– Да, на шее Маргариты, несомненно, прабабкина камея. Погодите, я вам кое-что покажу.

Он вышел и скоро вернулся со старинной палисандровой шкатулкой. Открыл ее и вытащил завернутую в папиросную бумагу фотографию.

– Полюбуйтесь…

Взглянув на фотографию, Суржиков оцепенел: старинное фото было очень похоже на фотопортрет, сделанный Дмитрием Красилиным.

– Вот это да! – вырвалось у следователя. – Прямо какое-то единение времен. Мистика! К сожалению, фотографа, который сделал портрет вашей дочери, нет в живых, его убили вслед за Ингой… А Ингу, вероятно, убили по ошибке, а охотились за Маргаритой.

Вишневский похолодел от ужаса.

– Вы хотите сказать, что Риточке грозит опасность?

– Именно это я и говорю, – мрачно подтвердил следователь. – Но самое странное в этой истории – черная роза, которую убийца оставляет у тел убитых… Про черную розу в ваших семейных преданиях нет?

– Нет, про розу ничего не слыхал… Кошмар какой!..

– Вот и я про то. Но меня сейчас интересует фотопортрет Маргариты. Чья была идея сфотографировать вашу дочь таким образом: ее или погибшего фотографа? У фотографа уже не спросишь, а вашу дочь еще можно спасти.

– Сфотографироваться – это точно Ритина затея, в ее духе, но вот где она находится, я сам бы хотел знать. Если она объявится дома, я вам сразу позвоню, ведь вы поможете моей девочке?!

– Да, я оставлю вам свой номер, – смутился Суржиков и протянул Вишневскому свою визитку. – Может, еще что-нибудь вспомните?

Разглядывая визитку, Вишневский покачал головой.

– Нет, к сожалению, ничего больше сказать не могу.

Остановившись в местной гостинице, следователь навестил сотрудников местной полиции, но те ничего полезного о Вишневских не сообщили, обычная семья.

Перед отъездом Суржиков решил навестить мать Инги в больнице и утром наведался к ней.

Галина Витальевна лежала в общей палате. Помимо нее здесь, на кроватях, томились в духоте еще семь больных женщин.

– Может быть, окно отрыть? – добродушно предложил следователь.

Мнения больных женщин по этому поводу разделились, и все закончилось ссорой. Суржиков пожалел, что влез со своей добротой, и быстро прошел к кровати Галины Витальевны.

Женщина сразу его узнала и, страдальчески сморщившись, заплакала, размазывая слезы по лицу:

– Это Петька во всем виноват и его любовница… Если бы он не ушел из дома, ничего бы этого не было…

Больные навострили уши и с любопытством уставились на них.

Суржиков вздохнул, наклонился ближе к Галине Витальевне и стал тихо ее расспрашивать.

Глава 20

Люди гибнут за металл…

После слов Жаркова, что Маргарита была практически у них в руках, Башлыков расслабился. Но когда вместо того чтобы ее привезти, начальник охраны сообщил, что девушка бесследно пропала, он пришел в дикую ярость.

– Идиоты! Дебилы! И за что я вам плачу? За то, что вы мне лапшу на уши вешаете?! В фотостудии опять художника убили, наверняка Ритка замешана…

Почтительно вытянувшись, Жарков клялся, что ее разыщут, чего бы этого ни стоило…

Вдруг в коридоре послышался шум, женский визгливый голос, и тут же в комнату, словно вихрь, ворвалась ярко накрашенная женщина с искаженным злобой лицом, в наряде от-кутюр стиля пятидесятых и с «бабеттой» на голове.

Увидев жену, Башлыков мгновенно поджал хвост и стал ручным. Всплеснул руками, кинулся обнимать.

– Солнышко, почему не предупредила, что приедешь? Я бы тебя встретил, – залебезил он, махнув рукой Жаркову, чтобы тот скорее уходил.

Начальник безопасности не заставил себя ждать и тут же скрылся.

Элла Гордеевна с силой оттолкнула мужа.

– Ты мне зубы не заговаривай! А ну рассказывай, что здесь происходит? Что за любовница у тебя? Почему ее разыскивают? Рассказывай, милый друг, что натворил! – Она плюхнулась на диван и сердито уставилась на него. – Я жду!

Башлыков раздраженно пожал плечами: надо же, горничная уже сдала его жене, и почему он ее не выгнал?

– А что рассказывать? Все это слухи, происки врагов. Я тебе давно говорил: нужно бежать из страны, здесь нет свободы…

Женщина усмехнулась:

– То, что свободы нет, это ты переборщил, мы бы таких капиталов не заработали. Но у тебя скоро свободы может и не быть. То, что бежать надо, правильно говоришь, и чем быстрее, тем лучше. Ты в курсе, что у тебя в мэрии прокурорская проверка идет?

– Я все держу под контролем, – поморщился он. – Деньги в Лондон уже все перевел, осталось у меня тут одно дельце на огромные бабки…

– Какое дельце?! – взвилась Элла Гордеевна. – Собирай чемодан, и отчаливаем! Дурак, тебя не сегодня, так завтра посадят! Ты как хочешь, а я завтра уезжаю…