Случайная жертва - Яир Лапид

остановил его и прошептал что-то сидящему рядом с ним пожилому мужчине. Из-за соседнего столика встали и быстро – от греха подальше – удалились две женщины. Пожилой подошел ко мне.

– Вам жить надоело? – с вежливым любопытством поинтересовался он.

– Он передал Авихаилю, что я был телохранителем Софи Кляйнман?

– Который ее трахал?

Кажется, стоит прокрутить эту кассету на фасаде Азриэли-центра в День независимости.

– Кляйнман думает, что ее убил Авихаиль.

– А вы что думаете?

Признаюсь, он произвел на меня впечатление. Он разговаривал со мной так, будто мы находились на заседании совета директоров компании, в которой он был генеральным директором. Я еще раз оглядел его. Лет пятидесяти, крепкий, в дорогой голубой рубашке. Тоже темноволосый и светлокожий. Может, они родственники?

– Я пока не знаю, что думать, – ответил я. – Кляйнман убил отца Авихаиля. Вдруг он решил, что пора рассчитаться?

– Но зачем убивать ее? Почему не его?

– Кляйнман уже пять месяцев сидит в одиночке. Его не достать.

– Когда-нибудь он оттуда выйдет.

– Не в ближайшее время.

– Вам лучше знать. Говорят, вы дружите с офицером, который ведет следствие.

То есть он с самого начала знал, кто я такой. Почему-то это меня не удивило. Он постоял возле меня еще немного. Заняться мне все равно было нечем, поэтому я ему не мешал. Наконец он сдвинулся с места и поманил меня за собой. Мы подошли к столику Авихаиля ровно в тот момент, когда с другого конца зала к нему подбежала старшая официантка, а может, хозяйка заведения – невысокая крашеная блондинка, вся увешанная золотыми украшениями.

– Господин Авихаиль, – взволнованно произнесла она. – Мне очень жаль, но я вынуждена просить вас уйти. Такие скандалы вредят моему бизнесу.

Он медленно оторвал взгляд от чашки. Молчание между ними сгущалось, и блондинка начала переминаться на месте, как будто дожидалась своей очереди в туалет в самолете.

– Нет, – наконец сказал он.

– Как это – нет?

– Мне здесь нравится, – объяснил он. – Я не уйду. И завтра приду снова. Вы видите в этом проблему?

Как выяснилось, никакой проблемы она в этом не видела.

– Принесите моему другу двойной эспрессо, – добавил он. – И еще один мне.

Он снова умолк. Я понял, что у него такая манера речи – пара рубленых фраз и пауза.

– Я пью слишком много эспрессо, – сообщил он мне. – Это ведет к гипертонии.

– Тихий убийца, – сказал я, чтобы сказать что-нибудь.

– Что?

– Так врачи называют высокое давление: тихий убийца.

– Я не знал.

– Если верить газетам, это последнее, что угрожает вашей жизни.

Это его позабавило.

– Мой дядя, – он кивнул на пожилого мужчину в голубой рубашке, – еще вчера говорил, что надо бы с вами связаться. Но вы были в больнице.

– Подцепил ангину.

Улыбка на его лице растаяла. Наверное, в детстве ему читали «Алису в Стране чудес». А потом он охотился с рогаткой за Чеширским Котом.

– Мы ее не убивали.

– Почему?

– В каком смысле?

– Он убил вашего отца. Она – хорошая мишень. Или его сыновья.

– Я такими вещами не занимаюсь. Но если бы занимался, разобрался бы с ним.

– Он в тюрьме.

– Куда мне торопиться?

– Нохи, – раздался у меня за спиной голос его дяди. – Мы проверили. Он ничего не записывает.

– Да пусть записывает сколько хочет, – отозвался Авихаиль. – Мы просто беседуем.

– Завтра я с ним встречаюсь, – сказал я.

– С кем?

– С Кляйнманом.

Что-то в нем неуловимо изменилось. Он сидел все в той же небрежной позе, с тем же бесстрастным выражением лица, но от него повеяло чем-то таким темным и зловещим, от чего я предпочел бы держаться подальше. Дядя немного придвинулся к нам, но тут принесли кофе. Авихаиль поблагодарил официантку, которая, судя по ее виду, мысленно уже собирала чемодан, чтобы сбежать в Индию, и переключил внимание на содержимое своей чашки.

– Передайте этому говнюку, – сказал он, – что я не трогаю членов семей. Не то что он. Если он выйдет из тюрьмы, он – покойник, но его жену мне жаль. Она казалась приятной женщиной.

– Где вы ее видели?

Почему-то мой вопрос его рассмешил:

– Не твое дело. И не забудь оставить чек за разбитое стекло.

Я оставил чек, на который можно было заменить три таких стекла.

13

Слегка удивляясь тому, что все еще жив, я сел в свою машину и проверил голосовую почту. Три сообщения, и все от Элы. Она позвонила раз, потом еще раз, потом снова, каждый раз спрашивая, почему я ей не перезваниваю. Этой женщине не повредило бы принять с полведра успокоительного. Я набрал ее номер.

– Что вы сейчас делаете?

– Жду вашего звонка.

– Вы хоть иногда работаете?

– Да.

– Кем?

– Вы звоните, чтобы это узнать?

– Нет.

– Тогда зачем?

Мне вдруг захотелось на море. Не купаться, не сидеть на пляже, не обращая внимания на то, что в задницу набился песок, а просто смотреть на море.

– Вы знаете ресторан «Ситара»? – спросил я.

– Это в комплексе «Си-энд-Сан»?

– Да.

– Знаю.

– Как скоро вы сможете туда добраться?

– Через час.

– Я буду вас там ждать.

– А вы сможете подождать меня у входа?

– Почему?

– Не люблю заходить в ресторан одна.

– Почему?

– Потому что у меня будет такой вид, словно мне не с кем пойти в ресторан.

Я подумал, не написать ли в штаб движения феминисток. Я заявлю им о своей полной поддержке при условии, что они признают: все женщины мира невменяемы.

– Хорошо, договорились, – сказал я и повесил трубку.

Оставалось еще немного времени, и мне очень захотелось посмотреть на море. Я взял курс на север. Проезжая мимо мэрии, я снова заметил за собой хвост. Похоже, это превращается в популярный вид спорта. Как спортивная гимнастика, только без смешных лосин и маечек. На сей раз меня преследовал синий «Рено-Меган». Скорее всего, я не обратил бы на него внимания, если бы то и дело не поглядывал в зеркало заднего вида, предполагая обнаружить за собой ребят Кляйнмана, или Авихаиля, или Кравица, или мать Элы с вязальными спицами, атомной бомбой и помадой наперевес. В машине находился только водитель, значит, прямо сейчас стрелять по мне не начнут. Я пересек мост Ха-Яркон и зарулил на просторную автобусную стоянку, примыкающую к кладбищу. В этот час она почти пустовала и показалась мне идеальным местом для выяснения личности моего нового приятеля.

Я располагал несколькими секундами форы, поэтому выбрался из машины, отступил на три шага и спрятался за одним из автобусов. Тут же появился и «Рено». «Вольво» стоял посреди парковки с включенным двигателем. «Рено» сбросил скорость до минимума, объехал его и затормозил