Дело белокурой удачи - Эрл Гарднер

Мейсон кивнул Делле Стрит и снова повернулся к своей клиентке.

– Послушайте, Дайан, вы дрожите как лист на ветру. Что случилось?

Девушка расплакалась.

– Я сейчас позову его, Сид, – сказала Делла Стрит в трубку.

Секретарша обратилась к Мейсону:

– Сид Най. Говорит, что у него есть важная информация.

Мейсон бросился к аппарату:

– Да, Сид? В чем дело?

– Не знаю. Мне только что звонил Муз Диллард. Очень странный звонок.

– А поподробнее?

– Он спросил: «Сид, ты понял, кто это говорит?». Я сразу же узнал его голос и ответил, что понял. После этого он произнес всего одну фразу: «Гей, Руб!»{Традиционный призыв циркачей объединиться против жителей города, в котором они гастролируют, например, если горожане недовольны выступлениями и готовы затеять драку, считая себя обманутыми; выражение используется исключительно циркачами и служит призывом для сплочения рядов против всех не работающих в цирке.} – и повесил трубку.

– Он сказал только это? – уточнил Мейсон.

– Да, – подтвердил Сид Най. – Он когда-то работал в цирке.

– Где ты сейчас находишься?

– В агентстве «Три округа».

– Сколько тебе нужно, чтобы подъехать к входу в «Мишн Инн»?

– Несколько минут.

– Я спускаюсь вниз, – сказал Мейсон и повесил трубку.

Адвокат повернулся к секретарше.

– Делла, объясни все Дайан, – велел он. – Постарайся помягче. Поговорите по душам, как две подружки. Когда принесут заказ, угости ее и отложи мне кусочек на потом. Надеюсь, что я долго не задержусь. Правда, с уверенностью ничего утверждать не могу.

– Двойной мартини для Дайан? – спросила Делла Стрит.

Мейсон повернулся к своей клиентке.

Дайан посмотрела на него, а потом опустила глаза.

– Ни одного, – решил Мейсон. – И она не должна ни с кем разговаривать, пока я не вернусь. Понятно? Ни с кем.

Адвокат закрыл за собой дверь.

Глава 10

Сид Най встретил Мейсона у входа в гостиницу «Мишн Инн».

– Что ты думаешь, Сид? – спросил адвокат.

– Что-то определенно произошло. Муз не из тех, кто легко теряет голову. Явно случилось что-то серьезное, и Муз боялся объяснять по телефону, потому что звонок шел через коммутатор мотеля. Он подобрал фразу, понятную мне, но которая не дойдет до другого человека. Муз – неординарный парень. Он какое-то время работал в цирке и в курсе, что я тоже кое-что знаю из циркового жаргона.

– Что именно означает «Гей, Руб!»?

– Призыв к бродячим артистам объединиться против чужаков. Он может сигнализировать начало драки, а может просто давать знать, что надо расчистить себе дорогу, сметая все на своем пути. Одним словом, старый цирковой боевой клич.

Сид умело вел машину, маневрируя в потоке движения.

– Значит, Дилларду требуется помощь?

– Совершенно точно, но что конкретно произошло, я сказать не могу. Он попал в какую-то переделку и просит нас срочно приехать.

– Меня это устраивает, – сообщил Мейсон. – Я как раз собирался поговорить по душам с Харрисоном Т. Борингом.

– Боринг будет в восторге от вашей беседы? – улыбнулся Сид Най.

– Я надеюсь, что после нашей беседы у мистера Боринга появятся совсем другие идеи, полностью отличающиеся от засевших у него в голове, и не исключено, что он решит сменить обстановку.

Сид Най завернул на боковую улочку и внезапно притормозил.

– Там стоит полицейская машина, Перри! – воскликнул он.

– В каком домике остановился Диллард? – уточнил Мейсон.

– В пятом.

– В таком случае подъезжай прямо к нему. Если Диллард попал в беду, мы поможем ему выкрутиться. Если полиция приехала к кому-то другому, мы не станем обращать на них никакого внимания и просто зайдем к Дилларду.

Най заехал на территорию мотеля, нашел место для парковки, выключил фары и зажигание и повернулся к Мейсону, ожидая указаний.

– Прямо идем в пятый коттедж, – сказал Мейсон.

Мужчины подошли к двери.

– Для начала попробуй ручку, – велел адвокат.

Най еще не успел за нее взяться, как дверь распахнулась.

Электричество внутри не горело. Высокий крупный мужчина, маячивший в проеме, шепотом пригласил посетителей:

– Заходите.

– А свет? – спросил Най.

– Никакого света, – ответил Диллард, закрывая за ними дверь. – Постарайтесь ни на что не наткнуться. Ваши глаза через несколько минут привыкнут к темноте. Я сижу вон там, у окна, слегка раздвинув занавески, и слежу за происходящим.

– И что происходит?

– Понятия не имею. Примчалась полиция. Несколько минут назад уехала «Скорая».

– «Скорая»? – переспросил Най.

– Да. Они его увезли.

– Кого? Боринга?

– Да.

– Ты знаком с Перри Мейсоном, Муз?

– Конечно, – ответил Диллард, протягивая руку адвокату. – Как поживаете, мистер Мейсон? Давно вас не видел. – Диллард повернулся к Сиду Наю и объяснил: – Когда-то мистер Мейсон вытащил меня из одной переделки.

– Я знаю. Я просто хотел убедиться, что ты понял, кто это, а то здесь темно. Так что же все-таки случилось?

– Много чего, – сообщил Диллард. – Но я никак не могу разобраться в сути дела. У Боринга, похоже, был приемный день. Приходили и уходили разные люди. Последней появилась девушка, она очень быстро ушла, а примерно через десять минут примчались полицейские. Я не мог передавать информацию по телефону, потому что не хотел, чтобы администрация что-нибудь заподозрила: звонки здесь идут через коммутатор. Прямой связи нет. Я минут пять поднимал и опускал трубку, пока на коммутаторе не ответили: что-то отвлекло администрацию, потому что они не реагировали на сигналы с моего аппарата.

– Итак, они ответили. Они извинились, дали какое-нибудь объяснение?

– Ни слова. Просто кто-то сказал: «Администратор». Я заявил, что мне нужно выйти на городскую линию. Мне объяснили, что я должен продиктовать им номер телефона, а они меня соединят. Я дал номер агентства «Три округа» и попросил позвать тебя, Сид. Я не сомневаюсь, что на коммутаторе подслушивали, потому что в трубке все время слышалось дыхание. Я произнес «Гей, Руб!», зная, что ты поймешь эту фразу и примчишься сюда. Я не хотел просить тебя об этом открытым текстом, потому что тогда ты начал бы задавать вопросы, мне пришлось бы отвечать, и потом мы были бы вынуждены покинуть этот домик, что, наверное, делать не стоит – это прекрасный наблюдательный пункт.

– Ты здорово сработал, Муз, – похвалил Мейсон. – Что ты еще видел?

– Сразу же после того, как я повесил трубку, приехала «Скорая». Они вынесли его на носилках.

– В таком случае он жив, – решил Мейсон.

– Да, это точно была «Скорая», а не катафалк. Я, конечно, не знаю, что у них здесь за система, но, насколько я понимаю, «Скорая» возит живых.

– Ладно, давайте разбираться дальше, – сказал Мейсон. – Кто к нему приходил?

– Фамилий я назвать не могу, – ответил Диллард. – Я записал номер одной машины, других людей просто опишу. Пока это все.

– Ты смотрел в окно?

– Да, выключил свет, слегка раздвинул занавески и достал бинокль с увеличением в два с половиной раза. Потом я начал использовать другой бинокль – с увеличением в восемь раз, для ночного видения. Я его обычно беру на подобные задания.

– Ладно, что ты можешь нам сообщить?

– Мне придется зажечь свет, чтобы прочитать свои записи. Писал я в темноте.

– Расскажи, что помнишь.

– Первым появился тот худой мужчина с быстрыми движениями, что рыскал по Болеро-Бич…

– Монтроз Фостер, – перебил Мейсон. – Президент компании «Пропавшие наследники и невостребованная собственность». Боринг работал на него, пока внезапно не уволился. Фостер считает, что Боринг нашел какую-то золотую жилу и не желает ни с кем делиться.

– Не исключено, – согласился Диллард. – Короче, он появился здесь около восьми и пробыл у Боринга минут пятнадцать. Точное время у меня записано.

– Ты отчетливо видел всех входящих и выходящих? – уточнил Мейсон.

– Конечно. К тому же, когда прибыл Фостер, еще не совсем стемнело. Потом зажгли фонари на стоянке, так что я разглядел всех посетителей достаточно хорошо, чтобы идентифицировать.

– Прекрасно. Продолжай.

– В течение примерно пяти минут после того, как Фостер ушел, ничего не происходило. Я ждал, что объект отправится куда-нибудь поужинать, но он оставался в домике. Похоже, он ждал кого-то или чего-то. Примерно в двадцать минут девятого появился молодой парень на спортивной машине. Ну и несся! На полной скорости влетел на территорию мотеля и притормозил прямо перед домиком номер десять. Выскочил из машины, хлопнул дверцей и скрылся внутри – все за одну секунду. К тому времени уже стемнело.

– Он стучал? – уточнил Мейсон.

– Да.

– Сколько ему лет?

– От двадцати одного до двадцати трех. Приехал на дорогой спортивной машине иностранного производства. Он припарковал ее таким образом, что номер мне записать не удалось.

– Предполагаю, что это Марвин Харви Палмер, – решил Мейсон. – Сколько он пробыл у Боринга?