Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

улицы высились величественные здания, похожие на сине-черные тени. На Сидни-Плейс Джейн свернула налево. Вот и ее дом. Она с облегчением вздохнула: толпа любопытных горожан рассеялась, на улице никого не было.

Джейн постучала в парадную дверь и, не получив ответа, позвала:

– Маргарет!

Служанка не вышла, зато из окна второго этажа раздался незнакомый голос:

– Чего вам?

Джейн вздрогнула от неожиданности. На нее смотрел мужчина в одном исподнем. Если собственные глаза не лгали ей, он стоял в ее спальне.

– Я Джейн Остен, сэр, – сказала она растерянно. – Я живу в этом доме. Прошу вас, впустите меня.

– Пожалуйста, уходите, – ответил он. – Я уже предупреждал вас, фанаток: еще раз заявитесь сюда ночью – вызову полицию.

– Я не понимаю! И мне холодно! Будьте так любезны, отоприте дверь! – взмолилась Джейн, чувствуя, что выглядит жалкой. – Или хотя бы позовите Маргарет, пускай она меня впустит.

Мужчина вздохнул:

– Послушайте, я ничего не имею против вашего увлечения ее книгами. Даже наоборот. И костюм у вас классный. Но у меня здесь гостиница, и я не хочу, чтобы вы своими криками перебудили гостей.

Он закрыл окно и опустил жалюзи, а когда Джейн снова постучала в дверь, крикнул:

– Звоню в полицию!

Джейн покачала головой. Не зная что и думать, она осталась ждать на темной улице перед домом. Прошел час, но никто не вошел и не вышел. Начался дождь. Струи холодной воды били по коже, Джейн тряслась. Нужно было найти какое-то убежище, пока она не превратилась в ледяную статую. Отчаявшись проникнуть в Сидни-Хаус, Джейн снова пересекла Эйвон по мосту и заспешила к церкви Святого Суизина, где служил ее отец. Проникнув внутрь через открытое окно, она отыскала красные бархатные подушечки для молитвы, разложила их на мраморном полу и легла. Несмотря на холод, усталость мгновенно взяла верх над нервным возбуждением. Веки сомкнулись.

Глава 12

Джейн разбудило прикосновение какого-то тупого предмета к ее плечу. Она открыла глаза. Старик в священническом воротнике тыкал в нее тростью.

– Нужен крэк, дорогая? – спросил он шепотом.

Джейн протерла глаза.

– Да перестань ты со своим крэком! Совсем зациклился. Думаешь, все на нем сидят? – проговорила пожилая женщина, стоявшая рядом с пастором, и покосилась на него с многолетней усталостью во взгляде, из чего Джейн заключила, что это жена преподобного.

Он пожал плечами:

– Судя по ее виду, ей не помешало бы курнуть. Дорогая, на остановке тридцать девятого автобуса стоит такой смешной парень. Зовут Корка. Говорят, цены у него умеренные. Он вам поможет.

– Вы знаете Джорджа Остена? – спросила Джейн. – Это мой отец. Он служил здесь викарием.

Священник покачал головой:

– Наверное, это было до меня… Не хотелось бы вести себя не по-христиански, но я вызвал полицию.

Джейн испуганно села.

– Полицию? Зачем? Что я сделала?

– Извините, я увидел, как вы тут разлеглись, и запаниковал. Вообще-то я не из тех, кто чуть что звонит копам. Может, хорошенькая доза сгодится в качестве компенсации? Вам нравится крэк?

– Не знаю, – ответила Джейн, озадаченно глядя на пастыря.

– Вот видишь, Билл! – воскликнула старая женщина, дергая его локоть. – Она не наркоманка.

На жене преподобного было платье, разрисованное подсолнухами. Ткань трепетала на ветру, проникавшем в церковь через окно, которое Джейн оставила открытым.

– Да, Перт, я вижу, спасибо, – сказал священник, состроив гримасу, и закрыл окно. – Но что я мог подумать, если она спала на полу? В общем, – его рука опустилась на плечо Джейн, – полиция едет. Будут здесь с минуты на минуту. Но я вас предупредил, значит, вы получаете фору. Думаю, вам стоит поторопиться.

Дубовые двери распахнулись. Двое мужчин в черном вошли и стали озираться.

– Оперативно, – заметил священник.

Джейн вскочила на ноги.

– Это констебли?

– По-моему, один из них – сержант, если говорить точнее, – ответил пастор, оценивающе глядя на вошедших, которые уже шагали по проходу. – Но в общем, да.

– Что же мне делать?! – умоляюще воскликнула Джейн.

– Бежать. Через тот выход.

Джейн бросилась в алтарь, а оттуда в ризницу. На стене была прикреплена какая-то табличка. Джейн невольно остановилась, увидев краем глаза свое имя. «Джейн Остен молилась в этом храме с 1801 по 1805 г.», – прочла она. Постояла секунду в полном недоумении и прочла еще раз. Сердце учащенно забилось. Между тем мужчины в черном были уже совсем близко. Джейн покачала головой и, не успев разобраться, что же это за странная надпись, выбежала на улицу. Привыкнув к дневному свету, который ударил ей в глаза, она ахнула.

Место, где она очутилась, было очень похоже на Бат. Вдоль Нортгейт-стрит по-прежнему тянулись каменные здания медового цвета. Насосная зала по-прежнему упрямо стояла у подножия холма. Но вокруг каждого дома дюжинами громоздились непонятные сооружения из стекла и металла – от их вида у Джейн стали слезиться глаза. По дороге стремительно пронесся экипаж: он ехал сам, без лошади. Джейн с криком бросилась в сторону и ухватилась для надежности за железное ограждение. Мужчина с лиловыми волосами и в черных кожаных панталонах протянул ей листок едко-розового цвета, блестящий, как бриллиант. На нем было написано: Марш в защиту прав трансгендеров. Завтра в 4 ч.

– Костюм супер! – сказал мужчина, указывая на муслиновое платье Джейн. – Приходите в нем.

– Боже правый! – воскликнула она и, пройдя мимо мужчины в исподнем, увидела нечто еще более непристойное – женщину, чья юбка доходила только до середины ноги, не прикрывая даже коленных чашечек, развратно выпирающих под бледной кожей.

– Сударыня, я вижу ваши лодыжки! – крикнула Джейн.

И как на эту несчастную до сих пор никто не набросился? Джейн прикрыла глаза ладонью. А женщина только поморщилась и преспокойно зашагала дальше. От обилия обескураживающих картин у Джейн закружилась голова.

– Эй, вы! Стойте! – крикнул кто-то.

Увидав, что к ней быстро приближаются полицейские из церкви, Джейн бросилась бежать. Ориентируясь по неяркому английскому солнцу, она выбрала южное направление. Улица называлась по-прежнему, Нортгейт, однако теперь табличка висела на невероятно высоком стальном здании. Переулок, позволявший сократить путь к мосту Палтни, исчез. Джейн натолкнулась на кирпичную стену. Оглушенная ударом, с ссадиной на лбу, она повернулась и опять побежала прямо, к Насосной зале, которую, по крайней мере, узнавала.

Когда Остены переехали в Бат, Джейн очень скоро выучила город как свои пять пальцев. С детства она прекрасно умела читать карты, легко запоминала расположение предметов в пространстве, названия и числа. Она знала каждый кирпич во всех захудалых переулках, каждую колонну при входе в напыщенные бальные залы, каждую роспись на стенах переполненных кондитерских. Но теперь собственная память как будто бы насмехалась над нею. Ничто не оказывалось там, где должно было быть.

Если Джейн приходилось искать пропавшие переулки и натыкаться на незнакомые сооружения, то двое мужчин, которые гнались за ней, чувствовали себя в изменившемся городе как рыба в воде: быстро огибали углы зданий и выбоины на мостовой. Несмотря на то что Джейн выбежала из церкви на несколько минут раньше их, они уже