100 знаменитых символов советской эпохи - Андрей Хорошевский

Развязка политической борьбы в Афганистане наступила в апреле 1978 года. 25 апреля по приказу Дауда были арестованы Тараки и Кармаль. Мохаммад Дауд таким образом пытался избавиться от политических соперников. Однако утром 27 апреля в Кабуле начались массовые выступления сторонников НДПА, возглавляемые заместителем Тараки Хафизуллой Амином. В результате руководители НДПА были освобождены. На сторону восставших перешла армия, в этот же день дворец Дауда был взят штурмом, а он сам и члены его семьи убиты. 30 апреля 1978 года Афганистан был провозглашён Демократической республикой, пост руководителя страны занял Нур Мухаммед Тараки.

Здесь опять следует отметить парадоксы такой тонкой материи, как внешняя политика. В Кремле к подобному развитию событий были совершенно не готовы и отнеслись к Апрельской революции, мягко говоря, без особого энтузиазма. И это при том, что новый руководитель Афганистана Тараки клялся в любви и верности СССР и Коммунистической партии и называл апрельское восстание «пролетарской революцией, составной частью мировой пролетарской революции». Но в Кремле понимали — слишком резкая смена внутренней и внешней политики Афганистана может привести к нестабильности в стране, а значит, росту антисоветских настроений, поскольку местное население считало Советский Союз главным союзником НДПА. Так и случилось: новое правительство стало рушить сложившиеся веками устои, пыталось силой насадить коммунистическую идеологию, особенно возмутили народ расстрелы религиозных деятелей по приказу Тараки. Всё это привело к тому, что через некоторое время по всему Афганистану стали вспыхивать вооружённые мятежи. К весне 1979 года обстановка накалилась до предела, некоторые провинции перешли под полный контроль оппозиции. В это же время Тараки впервые обратился к советскому руководству с просьбой оказать военную помощь. С каждым днём объёмы запрашиваемой помощи увеличивались — если вначале речь шла о десятке вертолётов и самолётов, то в августе 79-го Тараки просил прислать 2–2,5 тысячи советских десантников. Но на все эти просьбы советское правительство отвечало отказом. До поры до времени в Кремле помнили, чем заканчивается вторжение в страны типа Афганистана или Вьетнама.

Между тем, борьба за власть усиливалась и внутри самой правящей партии. Эта «борьба» закончилась тем, что в сентябре 1979 года председатель Революционного совета Афганистана Нур Мухаммед Тараки скончался. Якобы от сердечного приступа. Правда, ни для кого не было большим секретом, что Тараки был задушен собственными охранниками. А приказ об его устранении отдал самый верный друг и соратник Хафизулла Амин. Он-то и занял пост руководителя Афганистана. В Москве поначалу «приняли игру», сделали вид, что поверили в версию о естественной смерти Тараки и простили Амину его «мелкие шалости». Но Кремль очень быстро разочаровался в Амине. Обстановка в Афганистане дестабилизировалась с каждым днём, к тому же появились агентурные данные, что Амин, несмотря на помощь и поддержку Москвы, может в конце концов пойти на сотрудничество с Западом. Этого в Кремле допустить не могли. 8 декабря 1979 года было принято предварительное решение — устранить Амина и ввести советские войска в Афганистан. Это решение принимала «первая пятёрка» Политбюро ЦК КПСС — Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов, А. А. Громыко, М. А. Суслов и Д. Ф. Устинов. 12 декабря на заседании Политбюро было принято постановление ЦК КПСС № 176/125 «К положению в Афганистане», окончательно решившее судьбы и Хафизуллы Амина, и всего Афганистана. Против ввода войск возражали только представители Генштаба, понимавшие, что это приведёт к усилению мятежных действий, которые будут направлены прежде всего против советских солдат. Но к их мнению не прислушались. О вводе войск проинформировали Амина, что вызвало у руководителя Афганистана неподдельную радость. Собственно говоря, он, как и его предшественник Тараки, постоянно добивался расширения советской военной помощи, и вот наконец решение принято. 25 декабря 1979 года 40-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ю. В. Тухаринова, имевшая в своём составе 4 дивизии, 5 отдельных бригад, 4 отдельных полка и смешанный авиакорпус, вступила в Афганистан.

«Советские дивизии уже на пути сюда. Всё идёт прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи». Эту речь Амин произнёс перед собравшимися 27 декабря 1979 года на торжественный обед в роскошном дворце Тадж-Бек членами афганского Политбюро, министрами и членами их семей. Амин и не подозревал, что именно в этот момент началась операция по его устранению. Вокруг дворца Тадж-бек уже располагались бойцы спецгрупп КГБ, в том числе и знаменитой «группы А» («Альфа»), а в Кабуле советские войска блокировали афганские части, которые могли прийти на помощь руководителю Афганистана…

Во время обеда Амин и некоторые его гости неожиданно почувствовали себя плохо. Стало ясно, что еда была отравлена. Состояние Амина ухудшалось с каждой минутой, в конце концов он потерял сознание. Начальник личной гвардии срочно вызвал специалистов из клиники советского посольства. И советские врачи, не подозревая, что вмешиваются в ход операции, проводимой КГБ и санкционированной Политбюро, буквально вытащили Амина с того света. Правда, ненадолго, всего на несколько часов…

Попытка отравления встревожила охрану дворца Тадж-Бек. Вокруг дворца и в самом помещении были выставлены дополнительные посты охраны. Об этом, естественно, знали руководители операции, однако штурм дворца отменять не стали. Примерно в четверть восьмого вечера в кабульское небо взлетели две красные ракеты, сигнализирующие о начале штурма.

Личная охрана Амина, около 300 человек, большинство из которых, кстати, прошли подготовку в Советском Союзе, без боя сдаваться не собиралась. О том, что происходило во время штурма, можно судить по воспоминаниям одного из участников тех событий Валентина Братерского: «Мы оставили дворец, в котором ковры были пропитаны кровью и хлюпали под ногами. Это трудно себе представить…». Однако, несмотря на отчаянное сопротивление, через несколько часов дворец Тадж-бек был взят, а Хафизулла Амин убит в ходе штурма. Что касается бойцов спецгрупп КГБ, непосредственно штурмовавших дворец Амина, то погибло 5 человек, в том числе и общий руководитель спецгрупп КГБ СССР полковник Г. И. Бояринов, почти все бойцы были ранены.

Если не обращать внимания на потери, операция по устранению Амина и передаче власти другому руководителю НДПА Бабраку Кармалю прошла успешно. Но к достижению главной цели — добиться стабильности и контроля над всеми районами Афганистана — это не привело. Сопротивление афганской оппозиции не только не уменьшилось, а резко возросло. Произошло то, о чём предупреждали аналитики Генштаба, — основным объектом атак моджахедов стали советские войска, а не части афганской армии. Кроме того, разрозненные ранее племена и группировки, даже те, которые долгие годы враждовали между собой, объединились перед лицом общего врага.

Первоначально советское руководство не предполагало, что 40-я армия будет вести боевые действия против оппозиционных сил. Расчёт был на то, что сам по себе факт присутствия значительных и хорошо вооружённых частей позволит руководителям НДПА стабилизировать обстановку. Но ситуация развивалась не по плану Кремля. Уже 9 января 1980 года в районе Ишакчи произошло первое столкновение частей 40-й армии с афганским 4-м артиллерийским полком, перешедшим на сторону оппозиции. А в двадцатых числах февраля в Кабуле и других городах прошли массовые вооружённые антиправительственные и антисоветские выступления, после которых советским командованием было принято решение — совместно с вооружёнными силами Афганистана начать активные боевые действия против моджахедов. Советский Союз получил свой Вьетнам…

Первые столкновения между частями 40-й армии и силами оппозиции показали, что в открытом бою у моджахедов нет никаких шансов. Советские войска легко уничтожали противника. Причём потери среди солдат в этих боях обычно составляли до десятка человек, тогда как мятежники теряли сотни бойцов. После нескольких крупных поражений моджахеды изменили тактику, стали уклоняться от прямых столкновений, перейдя фактически к партизанской войне. В это же время увеличился объём поставок вооружений для войск оппозиции из США, Пакистана и других стран. Всё это привело к резкому увеличению потерь среди советских войск. Всё чаще и чаще с афганских аэродромов взлетали «Чёрные тюльпаны» с «грузом 200» — цинковыми гробами, в которых вчерашние мальчишки возвращались на родину. А там их ждали тихие, без всяких почестей, похороны, поскольку говорить о том, где отдал свою жизнь солдат, и делать надписи на памятниках «Погиб в Афганистане» запрещалось.