Ювелир с улицы Капуцинов - Ростислав Самбук

Кирилюк достал сигарету, настоящую, ароматную сигарету, которая стоила бешеных денег на “черном рынке”, и глубоко затянулся.

“А я и в самом деле не разведчик, – подумал он вдруг, – с меня ничего и не возьмешь… Собственно, чего я мучаю себя? Не бояться? Так я не боюсь. Кабы боялся, то не ехал бы… Нервы…”

Поезд влетел под стальные арки моста. Внизу, под грибком, стоял солдат в шинели и каске. Петро на какое-то мгновенье встретился с ним взглядом и, удивленный выражением его лица, оглянулся, но уже не увидел ни солдата, ни грибка, ни ажурных арок моста.

Солдату было, вероятно, за пятьдесят; маленький, худой, с безбровым морщинистым лицом, он промок и с нескрываемой завистью и злостью смотрел на вагоны пассажирского поезда и людей, которые мелькали в окнах. Маленький окоченевший человечек с автоматом ненавидел его, Кирилюка, – это ясно можно было прочитать в его глазах, хотя он должен был принять Петра за немца.

Петро усмехнулся, опустил окно и высунул голову под дождь. Долой сомнения! В конце концов он хозяин жизни, у него есть то, что ценится здесь больше всего на свете и чего, конечно, не хватает надменному оберсту из соседнего купе. У Петра есть деньги, драгоценности, на нем прекрасный модный костюм, в кармане надежные документы, – он даже вправе позволить себе различные чудачества. Как ни странно, но именно то, что он, этот пассажир в дорогом костюме и белоснежной рубашке, вызывает своим поведением недоуменные взгляды соседей но вагону, придало Кирилюку больше уверенности. Чтобы окончательно развеять свои сомнения, он нарочно толкнул спесивого оберста, который с полотенцем на плече как раз направлялся в туалет. Тот было вздумал возмутиться подобной наглостью, но Кирилюк смерил его таким презрительным взглядом, что оберст неожиданно сам попросил извинения.

“Вот так и надо – расталкивать локтями”, – решил Петро. Еще немного он постоял в коридоре, потом решительно взялся за дверную ручку.

Его спутниками были двое военных с эмблемами танковых войск – толстяк майор средних лет и моложавый, но с седыми висками подполковник. Они как раз собирались обедать: майор аккуратно застелил белой салфеткой столик и разложил на нем бутерброды; подполковник откупоривал бутылки с пивом.

Майор даже не оглянулся на Петра, а подполков shy;ник бросил на него явно неприязненный взгляд. Кирилюк сделал вид, что не заметил этого, и достал свой саквояж. Вынул бутылку коньяку, нарезанную тонкими ломтями ветчину, круг ароматной украинской колбасы и предложил:

– Если не возражаете, господа, прошу распить эту бутылку. – Выдержал паузу. – Кстати, позвольте представиться – обер-лейтенант в отставке Герман Шпехт.

– С удовольствием! – расцвел в улыбке май shy;ор. – Это, – представил он седого, – оберстлйтнант[13] Хауайс. Ваш покорный слуга – майор Кирстен.

Коньяк разлили по стаканам. Кирстен, смакуя, пил его маленькими глотками.

– Эликсир жизни, – вздохнул он и потянулся за ветчиной. – Вы, обер-лейтенант, давно сбросили мундир?

Петро указал на свою трость, стоявшую в углу, и состроил печальную гримасу.

– Шальная пуля под Харьковом. Хорошо еще, что ногу не ампутировали…

Подполковник посмотрел на него с любопытством и спросил:

– Все время на Восточном фронте?

– Даже под Москвой… Глаза майора округлились.

– Это правда, обер-лейтенант?

– Этим не шутят.

– Но ведь там был сущий ад!

Петро внимательно посмотрел на майора. Неужели провоцирует? По виду человек простой, но кто его знает?

– А война вообще не рай! – посмотрел на подполковника, как бы ища поддержки. – Русским посчастливилось: зима и мороз нам помешали.

– Если бы не это, – подтвердил подполковник, – наши танки давно были бы на Урале. Но и сейчас не так уж и скверно. Мы обойдем Москву с фланга и утопим большевиков в Волге.

– За Сталинград! – предложил майор, разливая коньяк.

– За Сталинград! – поддержал Петро, поднимая стакан. – За Сталинград! – повторил. И до боли зримо представил себе бои в городе, обгорелые дома и солдат в продымленных гимнастерках, которые до последних сил удерживают каждый рубеж.

– Генерал Паулюс, – сказал майор, отрезая большой кусок колбасы, – пообещал фюреру через месяц устроить в Сталинграде парад. А генерал слов на ветер не бросает.

“Ваш Паулюс – обыкновеннейший трепач”, – подумал Петро, но сердце у него сжалось…

– У вас такой вид, обер-лейтенант, точно вы яд проглотили, – сказал подполковник.

– Плохо пошло, – щелкнул Петро по стакану. – Разрешите глоток пива, майор.

Пиво было далеко не первосортное, но холодное. Петро пил его с удовольствием, ощущая, как с каждым глотком остывает его разгоряченная голова. “Меньше эмоций! – думал он. – С волками жить – по-волчьи выть…”

– Надеюсь, господа, – сказал весело, – что ваши боевые машины примут участие в сталинградском параде!

– Если не опоздаем, – буркнул подполковник сердито.

– Дело в том, что нас только сейчас перебрасывают на восток, – объяснил майор.

– По-моему, наш поезд идет в Берлин, а это кажется, на западе, – простодушно заметил Петро.

Майор рассмеялся:

– Путь на восток не такой уж прямой, обер-лей shy;тенант. Порою необходима соответствующая подготовка.

Петро понял – это квартирьеры. Готовили переезд какой-то танковой части. Интересно!..

Ответил небрежно:

– Что ж, выпьем за то, чтобы вы не опоздали. Каждый немец должен внести свой вклад в нашу великую борьбу! Для такого случая у меня найдется… – полез в саквояж, – настоящий французский.

– Неужели? – жадно протянул руку майор. – Вы чародей, обер-лейтенант!

– Каждый творит чудеса в меру своих возможностей…

– Финансовых… – добавил майор. – За наши успехи, обер-лейтенант!

– Вы мне нравитесь, – неожиданно сказал подполковник, который до этого молчал, занятый своим стаканом. – Я чувствую, вы – подлинный ариец!

Петро почтительно склонил голову.

– Для меня, герр оберстлйтнант, – сказал торжественно, – большая честь услышать это из уст столь заслуженного человека.

– Далеко едете, обер-лейтенант? – включился в разговор майор.

– В Бреслау.

– Жаль… У нас в Берлине несколько свободных часов. Можно было бы…

– Глупости, Кирстен, – махнул рукой подполковник, – неужели вы полагаете, что всем интересно знакомиться с вашей супругой и, – подчеркнул, – дочерью?

– Так вы не в Берлин? – спросил Петро с безразличным видом.

– Нам предстоит еще целую ночь трястись в поезде, – пожаловался майор. – До Гавра…

– Проклятая страна, – буркнул подполковник. – Кто это выдумал, будто французы галантный народ? Обыкновеннейшие свиньи.