Испытание эриксоном - Джеффри Зейг

Пребывая в больнице, Эриксон проявлял некоторые реакции, но только по отношению к членам семьи. Когда они разговаривали с ним, его веки часто подрагивали.

Его манера умирать соответствовала его образу жизни. Эриксон гордился тем, что его отец умер, когда отправился что-то сделать, и его собственная смерть представляла собой нечто подобное. Эриксон только что закончил недельный семинар, и студенты уже приехали на семинар, который должен был состояться в понедельник. Пребывая в больнице, он явным образом боролся за свою жизнь. У меня было такое чувство, что он так и не сдался. Казалось, он боролся за каждый возможный вздох, а потом делал еще один.

После похорон Эриксона мы пошли в его дом на ужин. Все обошлось без преувеличенной скорби. Эриксон всегда говорил, что жизнь существует для живых и нет нужды в глубокой скорби.

Эриксон часто прибегал к задиристому юмору, чтобы развеять чувства, связанные со смертью. Однажды, когда я выразил озабоченность его ухудшающимся здоровьем, он, перефразируя Тенни-сона, заметил: «Пусть смолкнут все стенания у стойки, когда корабль мой в море отплывет». Он также шутил, что умирание – это последнее, что он намерен совершить (ср. Rosen 1982a; также Rosen, 1982b). Его позиция была такова: «Мы все начинаем умирать, когда рождаемся. Некоторые из нас проворнее других. Почему бы не жить и не наслаждаться – ведь ты можешь очнуться мертвым. Ты даже не будешь знать об этом. Но тогда кто-то другой будет печалиться. А до тех пор живи и наслаждайся жизнью».

По другому случаю он произнес нараспев: «Хочешь хороший рецепт долголетия? Всегда будь уверен в том, что проснешься утром. А гарантировать это можно, только если будешь выпивать на ночь много воды» (Zeig, 1980a).

Эриксон обратился с просьбой к одной группе студентов, чтобы на смертном одре ему рассказывали анекдоты. К сожалению, я узнал о его просьбе слишком поздно.

Запоминающиеся фразы и аналогии

Истории – не единственный метод для запоминания. Воспоминания могут быть «помечены» через необычные афоризмы, речевой оборот или простые аналогии. Вот несколько примеров:

Когда мы готовили Первый международный конгресс по эрик-соновским подходам к гипнозу и психотерапии, Эриксон высказал предположение, что я, возможно, приобрету широкую известность в области гипноза и смогу стать чиновником в профессиональном сообществе. «Хотите знать, как выбиться в верхи организации?» – осведомился он. «Еще бы!» – ответил я. " Тащите людей за собой вверх", – пояснил Эриксон.

Я присутствовал на загородной профессиональной встрече, где со мной обращались гнусно и по адресу Эриксона высказывались очень неуважительно. Я был удивлен тем, что случилось. Мне было обидно за Эриксона. Я неохотно и с некоторой тревогой позвонил ему, чтобы рассказать о происходящем. Это не огорчило его, он хихикнул и сказал: «Добро пожаловать в мир взрослых!»

По некоторым поводам он говорил: "Проблемы – грубая пища жизни. И любой солдат, который сидел на пайке типа "К", знает, насколько важна грубая пища для режима питания" (см. Zeig, 1980а). Подобным образом он предлагал: «Творите себе свое счастье, а невзгоды всегда сами вас найдут». Кроме того: "Обращаться адекватно с хорошим, равно как и с плохим – вот истинная радость жизни". Другому студенту он заметил: «Психотерапия начинается дома». Юной дочери своего коллеги: «А не обидно быть такой привлекательной?» Студенту: «Счастье – это одаренность ценностью всех вещей, которые имеешь» (Thompson, 1982). Коллеге, Мэрион Мур: «Гипноз – это жизненно важные взаимоотношения в одной личности, стимулируемые теплом другого». 

Косвенное предписание с использованием аналогий 

Однажды Эриксон подарил мне маленький совет в форме довольно милой аналогии. К сожалению, мне еще придется освоить его полностью, но эту аналогию я эффективно использовал при работе с некоторыми пациентами.

Я объяснил Эриксону, что работаю очень напряженно, и попросил у него помощи. Он поговорил со мной о своей собственной жизни. И рассказал, что в те времена, когда работал в больнице Элоиз в Мичигане, он сожалел, что не может проводить достаточно времени со своей семьей.

Затем Эриксон привел мне пример. «Когда человек садится за обеденный стол, ему, вероятно, захочется коктейля. Потом он может попробовать закуски. После этого, возможно, – прохладительный напиток. За этим может последовать салат, а потом – основное блюдо – мясо и овощи. После этого будет десерт. А закончится все кофе или чаем». Эриксон взглянул на меня и сказал: «Человек не может жить на одном протеине».

Склад ума Эриксона побуждал его представлять идеи, элиминируя шаг из ситуации. Метод элиминированного (исключенного) шага – это суть косвенного наставления.

Мне хотелось услышать совет: «Не работай так напряженно». У него, собственно, не было большого выбора. Он мог бы сказать: «Послушайте, не работайте так напряженно». Однако Эриксон дал этот совет в форме аналогии, что сделало идею запоминающейся и живой.

Использование слов для запоминания

Он использовал не только истории, аналогии и фразы, чтобы обеспечить запоминание. Он также применял особые слова. Как было отмечено ранее, Эриксон изучал словарь с ранних лет. Осознание множества значений слов служило краеугольным камнем его косвенной техники.

Во время учебных семинаров он постоянно испытывал меня историями, чтобы повысить мою гибкость. Как-то он взглянул на меня и произнес: «Вы косны». Я задумался. «Хорошо, по сравнению с Эриксоном, я косный». Впоследствии я обдумывал эту коммуникацию. «Косный» могло относиться как к позе моего тела, так и к складу моего ума. Когда люди входят в транс, их поведение фиксировано и отличается косностью. Эриксон знал, что я подвергал сомнению свою способность входить в транс. Я полагаю, его колкость насчет косности была палкой о двух концах.

Замечательный пример того, как Эриксон использовал слова в качестве инструмента, содержится в его статье «Метод, применяемый для формулирования сложной истории с целью наведения экспериментального невроза у гипнотического субъекта» (Erickson,

1944). В ней он дает обоснование каждому слову, выбранному для наведения транса.

Косвенное предписание, направляющее ассоциации

Истории, фразы и аналогии не просто вносят энергию в терапию и делают идеи запоминающимися; они также используются для того, чтобы направлять ассоциации. Проблемы часто порождаются бессознательными ассоциациями. Если проблемы порождаются на уровне ассоциаций, то чаще всего именно на этом уровне их лучше всего изменять. Истории можно использовать для того, чтобы придавать другое направление ассоциациям внутренней жизни пациента. Простое обсуждение ситуации не всегда терапевтично.

Я вспоминаю, как Эриксон заставил меня бросить курить трубку. Я был заядлым курильщиком, а он не одобрял курения. А я, на некотором уровне, явно одобрял это занятие. В те времена курение соответствовало моему образу «молодого психолога».

Эриксон увидел, что я курю трубку на заднем дворике его дома. (Я никогда не курил в стенах его офиса.) Когда я вошел для продолжения беседы, он рассказал мне длинную, веселую и извилистую историю о своем друге, курившем трубку. Насколько я помню, его друг выглядел нелепо, не только куря трубку, но даже когда набивал ее табаком.

Я думал: «Я курю трубку несколько лет и не выгляжу нелепо». Эриксон продолжал рассказывать мне, как нелепо выглядел его друг, когда вытряхивал табак из трубки; он выглядел нелепо, когда поджигал табак; он выглядел нелепо, потому что он не знал, куда девать свою трубку; потому что не знал, как ее держать.

Клянусь, эта история продолжалась час. Я не мог себе представить, что существует столько разных способов выглядеть нелепо. Все это время я думал про себя: «Зачем он рассказывает мне эту историю? Я не выгляжу нелепо».

Вскоре после встречи я покинул Феникс, чтобы возвратиться в окрестности Сан-Франциско, где я жил. Когда я достиг Калифорнии, то сказал себе: «Я больше не курю». Я навсегда отказался от трубки. Избавился ото всех своих дорогих трубок и зажигалок.

Я отреагировал на предписание Эриксона. Я, безусловно, не хотел выглядеть нелепо в его глазах. Более того, его техника представляла собой разрушение паттерна; он соединил идею нелепости с курением трубки. Впоследствии курение трубки никогда не представлялось мне привлекательным.

Косвенная конфронтация

Косвенную технику можно использовать не только для руководства, но и для конфронтации. Вот два примера.

Эриксон был заядлым читателем, однако, когда его зрение ослабло, он стал смотреть телевизор. Эриксон любил передачи о природе и часто в ходе обучения и терапии использовал заимствованные из них метафоры. Однажды я попытался задать ему вопрос в то время, когда шла одна из его любимых программ. Он сказал, что ограничен пределами дома и для него эти передачи – единственный способ выбраться наружу. Заметив, что я внимательно его слушаю, он произнес нараспев: «Если я пропускаю передачу о природе, я злюсь». Я сказал: «Ухожу».