Змей - Николай Хайтов

— Пожар! Горим! — крикнул он. — Все за мной, гасить!

— А змеи? Как я пройду? — спросил Сабота.

— А колокольчик у тебя на шее для чего? Слуга думал, что говорит с заклинателем.

В два прыжка Сабота очутился возле заклинателя, который все еще не пришел в себя, и мигом сорвал с него колокольчик. Теперь Сабота шагал по подземелью без оглядки. Шипенье смолкло, ни одной змеи не было видно. Он быстро дошел до противоположной двери. Но тут его взяло сомненье: зачем идти дальше, если в крепости пожар? Наводнение может даже оказаться спасительным. Пожалуй, прежде чем открывать потайную преграду, надо узнать, что творится в замке.

Сабота бросился вслед за слугой, который звал гасить пожар. И правильно сделал — слуга знал здесь все ходы и выходы, как свои пять пальцев, самому Саботе ни за что бы не найти дороги.

Они бежали по запутанным коридорам, и к ним присоединялись все новые и новые люди. Бледные, как мертвецы, они растерянно моргали, видно, отвыкли от света. Одни были совсем нагишом, другие — в звериных шкурах. Кто тащил меч, кто трезубец, либо арканы, пращи, ножи. Все эти подземные мучители, отравители, надзиратели бежали не пожар гасить, а спасать свою шкуру — боялись, что останутся погребенными под развалинами крепости.

«Кто поджег крепость? А может, это какой-то обман?» — соображал Сабота, пока мчался следом за боярскими слугами по темным коридорам, освещенным лишь факелами.

Вдруг дневной свет ударил им в лицо. Они очутились в просторном дворе крепости.

Глава восемнадцатая

ВОЗМЕЗДИЕ

Первое, что увидел Сабота...

Вернее сказать, он увидел разом много всего, и там было от чего прийти в ужас. Пламя уже охватило замок. В тучах пыли и клубах дыма падали бревна, балки. А боярские слуги и воины, вместо того чтобы тушить пожар, дубасили друг дружку.

Кровожадные боярские псы носились по двору и вцеплялись в каждого, кто подвертывался. Люди улепетывали от них либо отбивались чем попало.

Сабота не знал, что, когда на псарне обрушились мостки, один из псарей успел выскочить за дверь. Собаки с бешеным лаем ринулись за ним и выбежали во двор.

Случилось так, что Калота первым поплатился за свою жестокость. Заслышав собачий лай, он высунулся в окно посмотреть, что происходит. Тут боярыня подскочила да как толкнет его в спину — воспользовалась случаем расквитаться с мужем. Он и вылетел в окно — прямо в зубы своим псам.

— Помогите! Спасите! — вопил Калота. Только никто его не услышал.

Сабота в ту пору еще был в змеином подземелье. Когда же он появился во дворе, от боярина остались только смятые золоченые латы.

Недосуг было Саботе разбирать, что, как и почему. Надо было скорее спасать Джонду.

Он хотел податься к крепостным воротам, да увидел, что они заперты. Оставался один выход — перелезть через стену. Бросился Сабота на лестницу, а там толчея: кто вниз бежит, кто вверх, кто, схватившись врукопашную, кубарем по ступеням катится. Но сын углежога не оробел и быстро поднялся на крепостную стену. На миг ему почудилось, что все ужасы и опасности, наконец, позади. Он огляделся — может, где веревка завалялась. Как вдруг копье пронеслось у него над головой, царапнув его по уху, второе пробило рукав, третье чуть не вонзилось в ногу. Трое копьеносцев двинулись на него. У всех рожи красные, глаза блестят, точь-в-точь, как у прорицателя, когда он горланил свою песню. Единственным спасением был перец. И Сабота, не мешкая, пустил в ход испытанное оружие. Раздались вопли, проклятия.

— О, небо! Что это? Я ничего не вижу! — вопили копьеносцы и отчаянно терли себе глаза, а Сабота тем временем подбежал к самому краю стены.

Он увидел, что Бранко со Стелудом ведут по дороге Джонду. Змея было не видно, но огромное облако пыли и рев указывали, что он недалеко — за ближними скалами. Дед Панакуди семенил следом за стражниками, а те отгоняли старика, то и дело замахивались на него копьями. Позади с тяжелыми дубинами в руках шагали Двухбородый и Козел, видно, задумали отбить Джонду у вооруженных стражей.

— Стойте! Я послан боярином Калотой! Остановитесь! — что было силы закричал Сабота и даже сам удивился, откуда у него взялся такой громкий голос.

Бранко со Стелудом обернулись, видят — на стене стоит усатый воин, в плаще, с алебардой в руке.

— Это приказ боярина! Остановитесь! — снова крикнул Сабота.

Стражники повиновались.

Сабота глянул вниз: а стены высоченные, у подножья — глубокий ров с водой. И как на зло, ни лестницы, ни веревки под рукой. Только котлы со смолой да пучки соломы — огонь разжигать, чтобы кипящей смолой от змея обороняться. Два-три костра уже полыхали. Стрелки поливали смолой копьеносцев. Видно, от этого пожар и начался.

Не долго думая, Сабота схватил перевязанный лыком сноп соломы и спрыгнул в ров.

Солома погрузилась в воду, но сразу же всплыла на поверхность, прежде чем «посланец Калоты» успел наглотаться воды.

Крестьяне с радостными криками бросились к Саботе, протянули ему посох, он ухватился за него, выбрался на берег и — бегом за стражниками.

— Развяжите Джонду! — закричал Сабота.

— Ты сначала пароль скажи! — огрызнулся Бранко, хватаясь за меч.

Сабота опять сунул руку в торбу, только на этот раз там оказался не перец, а какое-то месиво: все размокло в воде!

Бранко замахнулся на него мечом. Стелуд наставил копье. Но тут в воздухе просвистела брошенная кем-то дубина, и копье брякнулось оземь. Вторая дубина обрушилась на голову Бранко.

— Отведите Джонду домой! — приказал Сабота.

Крестьяне стали развязывать веревки, опутывавшие девушку.

Тут снова взревел змей, будто почуял, что жертва ускользает от него. Уже было слышно, как трещит кустарник, сыплются камни — голодное чудище приближалось.

— Беги! — раздался крик. — Спасайся, кто может!

— Надо отвести речку! — распорядился Сабота. — И пригоните осла с двумя тюками сухого трута! Скорее!

— Двухбородый, ты что — заснул? Марш за ослом! Возьми в моей хижине два мешка трута и привези сюда! — крикнул Панакуди. — А ты, Козел, живо — к реке! Отводите реку, как велит этот храбрый воин! — Старик сразу узнал Сабо-ту, но виду не подал. — Живей поворачивайтесь! Змей уже близко!

Это быта чистая правда. За соседним холмом так скрипело и скрежетало, будто тысяча цепей волочилась по земле. И вот показалась огромная, с гору, спина змея, покрытая толстой, сверкающей чешуей.

Крестьяне во главе с Козлом уже подбежали к речке, чтобы отвести воду в другое русло. Двухбородый изо всех сил тянул за собой навьюченного двумя тюками осла, но упрямое животное упиралось.

— Живей, Двухбородый, живе-ей! — кричал Панакуди.

А Сабота и змей недвижно стояли друг против друга. Чудище снова взревело, хвост его заходил ходуном, вверх полетели камни и комья земли.

Между тем Двухбородый успел пригнать осла и передать недоуздок Саботе.

— Давай, дедушка! Зажигай! — сказал Сабота.

Кремень у Панакуди был наготове, он высек огонь, и трут загорелся. Сабота схватил его и сунул сначала в один тюк, потом в другой.

А змей уже не замечал вокруг себя ничего, кроме жирного осла, которого Сабота и Панакуди гнали прямо в разинутую пасть чудища.

Вдруг в толпе, которая издалека наблюдала, что будет, раздались крики — в них были и досада и страх, потому что змей принюхался, замотал головой и попятился.

Сабота и Панакуди переглянулись.

— Откуда такой запах? — спросил Сабота, зажимая нос.

— Солнцем припекло, вот и запахло! — торжествовал старик. — Выходит, змея можно спровадить одним запахом. Будь у меня побольше скунсовой мази, уж я бы с ним управился! На, гляди...

Панакуди шагнул было к чудищу, но Сабота схватил его за руку.

— Куда ты? Заклинаю тебя, дедушка, отойди подальше! Иначе все пропало!

— Видал, как пятится? — с довольным смешком сказал Панакуди. — Значит, мы безо всякого оружия можем выжить змея из наших мест. Только для этого потребуется, самое малое, сотни три вонючек.

— Уйди ты, дедушка, не то все погибло! — продолжал упрашивать Сабота. — Трут в тюках разгорается. Беги скорей отсюда!

Панакуди, хотя и без большой охоты, послушался, а змей снова пополз вперед. Опять заскрежетала по камням чешуя, могучая спина выгнулась дугой.

Сабота тянул осла вперед, а длинноухий уперся и ни с места — не желает по доброй воле лезть к чудищу в пасть и все тут. А трут разгорается все больше, дым валит столбом, надо спешить. Сабота подтащил осла к пенечку, привязал, а сам, пятясь, отбежал назад.

— Эй вы! — крикнул Панакуди крестьянам. — Надо подманить змея! Блейте по-овечьему или мычите, да погромче, слышите?

Кто заблеял, кто замычал, а следом заревел и привязанный к пню осел. Это раздразнило змея, он разинул пасть, и бедняга исчез в его утробе.

— Слава небесам! — закричал Панакуди. — Не видать тебе девушки, как своих ушей! — И старик вдруг пустился в пляс. Он взмахивал руками, подпрыгивал и пел: