Нетронутая и неприрученная - Кейт Хьюит

— Ее свадебное платье. Разве я никогда его тебе не показывал?

Ана покачала головой:

— Я видела его только на фотографии…

Энрико поднял платье, встряхнул его и нежно улыбнулся.

— Знаю, оно, вероятно, вышло из моды, — начал он, его голос был нерешительным. — И его следует отдать в чистку и переделать, но…

— Что? — спросила Ана.

— Твоему старику отцу было бы очень радостно, если бы ты надела платье матери в день своей свадьбы, — сказал Энрико, и у Аны слегка екнуло сердце.

— Ты не старик, папа, — запротестовала она, заметив новые морщинки на его лице и поседевшие волосы.

Энрико было сорок лет, когда он женился, а сейчас ему за семьдесят.

У Аны сердце сжалось в груди, когда она потянулась за платьем.

— Позволь мне посмотреть.

Она покачала головой, глядя на роскошное платье с декольте, украшенным кружевом, и тяжелыми юбками с оборками в три яруса. У нее не было сомнений, что в такой модели она будет выглядеть ужасно громоздкой. Ана повернулась к отцу, в его глазах стояли слезы. Она улыбнулась:

— С удовольствием надену это платье, папа.

На следующий день Ана сама уселась за руль и подъехала к замку Кацлевара. Как только она вышла из автомобиля, лакей в ливрее распахнул перед ней двойные двери и поприветствовал:

— Синьорина Виале, добро пожаловать! Граф и его мать ждут вас в гостиной.

Ана сглотнула, ее сердце забилось так громко, что его удары слышались в ушах. Она выпрямила спину и пригладила руками широкие серебристо-серые брюки. Ана надела расшитый бисером топ, который был на ней во время ее недавнего приезда в замок, и зачесала волосы ото лба, уложив их на макушке и позволив свободным прядкам обрамлять ее лицо. Она даже слегка накрасила губы.

Теперь, когда она шла в гостиную, в голове звучал только один вопрос: понравится ли Витторио, как она выглядит? Или он вообще ничего не заметит?

Все эти мысли вылетели из головы Аны, когда она замерла на пороге гостиной, а стройная, невысокая блондинка повернулась к ней лицом. Констанция Ральфино, графиня Кацлевара. Скоро она получит титул вдовствующей графини.

Мгновение показалось вечностью, пока графиня свысока разглядывала Ану, которая под надменным и презрительным взглядом матери Витторио снова почувствовала себя неуклюжей тринадцатилетней девчонкой.

— Итак, — хладнокровно сказала Констанция и посмотрела на Ану в упор, — это и есть невеста.

Графиня вздернула подбородок.

— Да. Мы познакомились много лет назад, графиня, — произнесла Ана. — Я рада снова с вами встретиться.

— В самом деле? — Констанция игнорировала протянутую ей Аной руку, которую та опустила спустя мгновение. Констанция обратилась к Витторио, который молчаливо наблюдал за ними: — Не хочешь нас представить друг другу, Витторио?

— Ана отлично сама себя представила, — отрезал он. — Но если ты настаиваешь… Мама, это Ана Виале, один из наиболее перспективных виноделов в регионе, дочь нашего соседа Энрико Виале и моя невеста. Ана, это моя мать, Констанция.

В воздухе повисло напряжение. Констанция бросила на сына обиженный взгляд, потом снова повернулась к Ане:

— Была ли это любовь с первого взгляда, мой милый?

Ана не могла сказать наверняка, то ли пожилая женщина решила унизить ее, то ли ей действительно было любопытно это узнать.

Прежде чем Ана успела ответить, вмешался Витторио:

— Любовь с первого взгляда? Что за вопрос, мама. Ана и я, мы оба знаем: нет такого явления, как любовь. Теперь давайте поужинаем. Я не люблю, когда еда остывает. Пройдемте в столовую.

Он предложил Ане руку, и та неуклюже оперлась на нее.

Ужин, естественно, показался Ане бесконечным. Витторио и Констанция разговаривали друг с другом с холодной вежливостью, и это было хуже оскорблений. Ана была напряжена, у нее сильно болела голова.

Она не имела понятия, что говорить и делать. Более того, она с ужасом воображала, что придется жить в замке Кацлевара с Констанцией и постоянно терпеть ее презрение.

Ужин закончился, и Констанция изящно поднялась из-за стола. Она была стройной и поразительно красивой женщиной, несмотря на возраст.

— Боюсь, я слишком устала в дороге, поэтому не останусь на кофе, — сказала графиня, одаривая Ану немного прохладной улыбкой. — Надеюсь, вы простите меня, моя милая.

— Конечно, — пробормотала Ана, чувствуя облегчение от того, что не придется весь вечер испытывать неловкость в обществе будущей свекрови.

— Витторио… — начала она, когда графиня ушла.

— Что такое, Ана? — резко спросил он, оценивающе ее оглядывая. — Ты передумала?

Он поднялся и подошел к ней, чтобы помочь выйти из-за стола. Его руки скользнули по ее обнаженным плечам, и она вздрогнула.

— Ты струсила, ласточка? — прошептал он, и она покачала головой, внезапно обидевшись:

— Не называй меня так.

— Почему бы и нет?

— Потому что… — Она поджала губы.

— Потому что почему? — спросил Витторио, переплел свои пальцы с пальцами Аны и вывел ее в вестибюль, где пламя свечей отбрасывало тени на каменные стены. — Мы ведь собираемся пожениться.

Мысли и сомнения выскользнули из ее головы, пока она медленно шла за Витторио, чувствуя, что каждый ее шаг все больше приближает ее к неведомой опасности.

— Я не… — начала она, а затем просто покачала головой, не находя слов от избытка чувств.

— Ты не?.. — переспросил Витторио.

Ей показалось, она услышала смех в его голосе. Он отлично знал, какое влияние оказывает на нее легкое касание его рук. И он умело использовал эту тактику. Витторио притянул Ану к себе. Она как зачарованная подошла к нему, их тела соприкоснулись. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его лицо и блестящие темно-карие глаза.

— Не бойся, Ана, — пробормотал он у ее губ.

Она инстинктивно разомкнула губы, потом решила пустить в ход последний из своих доводов.

— Я так мало о тебе знаю, Витторио.

— Угу… — Пальцы Витторио скользили вверх и вниз по ее руке, их губы почти соприкасались, а дыхание смешивалось.

Ана понимала, что он делает. Он отвлекает ее, лишая возможности задавать вопросы, ответы на которые ей хотелось получить. И даже зная о его коварной тактике, она не могла побороть наслаждение, которое дарили ей его прикосновения.

— Поцелуй меня.

На губах Витторио появилась улыбка триумфатора. Но Ане уже было все равно. Пусть он злорадствует и упивается своей властью над ней. Ей нет до этого дела, ибо ее желание невыносимо сильное.

— Поцелуй меня, — повторила она.

Витторио не двигался, а только улыбался, поэтому она потянулась вверх и припала к его губам.