Дело хромой канарейки - Эрл Гарднер

— Фирма «Диммик, Грей и Пибоди» оказалась замешана в уголовное дело. Вы представляете, что это значит? Если бы мне кто-нибудь посмел раньше об этом сказать, я бы высмеял этого человека!

— И вы подумали, не смогу ли я вам чем-нибудь помочь? Мистер Диммик кивнул.

Родней Кафф неодобрительно кашлянул. Старик метнул в него сердитый взгляд и сказал:

— Постарайтесь справиться с приступом неприличного кашля, молодой человек. Я знаю, что делаю.

Кафф промолчал и закурил сигарету. Делла Стрит с большим интересом переводила глаза с Мейсона на его посетителей.

— Мы занимаемся делами банка «Секонд Фиделити», — продолжал мистер Диммик, — они являются душеприказчиками по заверенному завещанию, единственным наследником до которому является молодой человек по имени Джеймс Дресколл. Вы понимаете, что это значит?

Мейсон удобно устроился в кресле, тоже закурил и устало заметил:

— Начинаю понимать.

— По условиям завещания мы обязаны давать Дресколлу все юридические советы, если он будет в таковых нуждаться. Без разрешения своих душеприказчиков он не имеет права обратиться к другому адвокату. Так вот, этот мистер Дресколл ухитрился попасть в дело об убийстве.

— Почему вы обратились ко мне?

— Нам требуется ваша помощь.

И снова Родней Кафф слегка кашлянул.

— Вы хотите, чтобы я взял на себя защиту мистера Дресколла?

— Не совсем так. Нам бы хотелось, чтобы вы сотрудничали с нами. Представлять его будем мы. Вы, насколько нам известно, представляете Розалинду Прескотт. Поскольку их интересы совпадают…

— Извините, что прерываю вас, но я не согласен, что их интересы совпадают!

— Именно то, о чем я вас предупреждал, мистер Диммик, — вмешался Кафф, — совершенно очевидно, что…

— Помолчите, Родней! — негромко сказал Диммик, не отводя глаз от лица Мейсона. — Почему вы говорите, что они не идентичны?

— Потому что я так считаю.

— Неужели вы хотите сказать, что Розалинда Прескотт виновна в преступлении, к которому Джеймс Дресколл не имеет никакого отношения? Это невозможно!

— Нет. Я думаю иначе.

— Лично меня это дело выводит из равновесия. И крайне смущает. Мне и во сне не снилось, что мое имя будет упоминаться в связи с уголовным преступлением. Но банк настаивает, чтобы я сам возглавлял защиту. Конечно, можно нанять адвоката, специалиста по подобным вопросам, который бы действовал со мной заодно. Однако по условиям завещания я за все несу персональную ответственность. Теперь вы понимаете, как мне неприятна Вся эта история?

Мейсон кивнул.

— Так вот. Мы бы хотели объединиться с вами, — выделяя местоимения, сказал Диммик. — Мне уже звонили из банка, что вы приезжали туда и задавали вопросы.

Мейсон кивнул.

— Было бы совсем неплохо обменяться информацией, — продолжал Диммик, — и выработать совместный план действий.

— Благодарю вас, но меня такая перспектива не привлекает. Я хочу быть совершенно свободен, иметь полную свободу действий и представлять своих клиентов так, как сочту необходимым.

— Неужели вы не понимаете, — не выдержал Родней Кафф, — что ему хочется свалить вину на мистера Дресколла, если только представится такая возможность.

Диммик продолжал смотреть в лицо Перри Мейсона.

— Понимаете, мистер Мейсон, я не силен в подобных вопросах. Как правило, ко мне приходят с просьбами. На этот раз я сам обратился к вам с просьбой. Мне известно, как вы искусно проводите своих подзащитных между всеми рифами зала заседаний. Я прекрасно понимаю, что вы были бы неоценимым союзником и опасным противником. Если вы ясно видите…

— Прошу прощения, мистер Диммик, но я ничем не могу себя связывать. До и во время суда надо мной ничто не должно довлеть. Я не могу предавать интересы своих клиентов, подписывая соглашения с другими лицами.

— Иными словами, мистер Мейсон, — спросил Кафф, — вы попытаетесь обвинить в убийстве Дресколла?

— Если я буду считать его виновным.

— По вашему мнению, он виновен?

— Пока не знаю.

— Но если он виновен, то виновна и ваша клиентка?

— Не обязательно.

Абнер Диммик оперся на трость и с огромными предосторожностями поднялся с кресла. Родней Кафф угрожающе произнес:

— Только не думайте, что мы будем сидеть сложа руки и наблюдать, как вы топите мистера Дресколла.

— Я так не думаю.

Диммик раздраженно заговорил:

— Должен признаться, что подобные вещи мне ужасно не нравятся. Я ненавижу судебные заседания. Присяжных. Совершенно не переношу уголовные процессы. Я слишком стар, чтобы учиться новым трюкам. Зато Родней в восторге. Отец Роднея — мой старинный друг. Я обещал ему позаботиться о мальчике. Но наша практика его не интересует. Если хотите знать, он ваш страстный поклонник. Он только и говорит о следствии и о том, как дело будет выглядеть с точки зрения суда. Так вот, Родни, тебе представилась прекрасная возможность отличиться.

Кафф подтянулся и сказал:

— Пожалуйста, мистер Мейсон, не подумайте, что я совсем желторотый птенец. Я занимался судебной практикой, правда, в провинции. Но папа настаивал, чтобы я перебрался в город, а мистер Диммик обещал меня продвинуть. Можете быть уверены, что в зале заседаний я не растеряюсь.

— Рад это слышать. — Мейсон был отменно вежлив. — Я рад нашему знакомству, господа.

Диммик первым двинулся к двери. Он задержался на пороге, ожидая, когда Родней Кафф распахнет перед ним дверь. Уже выходя в коридор, он еще раз проговорил:

— Мне это все не нравится. Более того, врач запретил мне волноваться. Необходимо сохранять спокойствие! Не волноваться! Мне семьдесят лет, и я должен выступать на уголовном процессе! А коли я буду волноваться, это может привести к смертельному исходу. Пошли, Родней! Не будем больше отнимать у мистера Мейсона время. Рад был с вами познакомиться, Мейсон. До свидания!

Он вышел в коридор. Стук его трости раздавался до тех пор, пока старик и Кафф не вошли в лифт.

Посмотрев на Мейсона, Делла громко рассмеялась:

— Ну и положеньице, скажу я вам!

— Мир полон подобных «положеньиц», причем они далеко не всегда нравятся, — усмехнулся адвокат.

— Почему вы не согласились с ними сотрудничать?

— Потому что я сначала должен окончательно выяснить роль Джимми Дресколла в этой истории. Уж слишком в нем много стремления прятаться за женские юбки, чтобы он мог меня заинтересовать, о симпатии и говорить не приходится.

— Эмиль Скэнлон, коронер, звонил но телефону. Дознание будет проводиться сегодня в восемь вечера. Скэнлон сказал, что он предоставит вам возможность в случае необходимости задать кое-какие вопросы. Сам он не собирается ничего «утаивать».

Мейсон задумчиво кивнул головой.

— А это не вызовет недовольства прокуратуры? — спросила Делла Стрит.

— Так и бывает. Но мне кажется, что на этот раз окружной прокурор отступит от правил. В этом прокуроре есть что-то от спортсмена. Парень с головой. Почуял добычу, иначе не забрал бы канарейку в качестве вещественного доказательства. Если Розалинда взяла револьвер вместо Риты, ему будет трудно обвинить Риту в убийстве. Если все улики перепутаются, он перевернет все на свете, но найдет действительного преступника. Поэтому он был бы только рад, если бы мы все вступили в игру.

— Получается, что вы играете ему на руку.

— В чем именно?

— В том, что отказываетесь сотрудничать с поверенным Дресколла.

— Нет, Делла, все дело в том, что я очень не люблю, когда мои руки связаны.

Глава 10

Эмиль Скэнлон, высокий человек средних лет, легко взвалил на свои плечи многочисленные обязанности коронера. Он относился к печальным последствиям трагедий и катастроф с философским спокойствием ученого, наблюдающего за поведением морских свинок. По натуре он был весьма отзывчивым, распространяя свои симпатии лишь на тех, кому это могло в какой-то мере помочь.

Дознания он проводил деловито, весело и не торопясь. Его цепкие глаза видели всех и вся буквально насквозь.

Дознание по делу о смерти Вальтера Прескотта не явилось в этом смысле исключением.

— Присяжные готовы высказать показания, — заявил он. — Я хочу избежать излишней волокиты. Совершенно очевидно, что о самоубийстве в данном случае не может быть и речи. Власти задержали троих: Розалинду Прескотт, вдову Вальтера Прескотта, Риту Свейн, свояченицу покойного, и Джеймса Дресколла. Дресколл находится здесь. Мисс Свейн и вдова отказались прибыть сюда из другого штата, мы не можем их вызвать для дачи показаний. Оскар Овермейер, помощник окружного прокурора, является представителем обвинения. Перри Мейсон представляет мисс Свейн и Розалинду Прескотт, а Родней Кафф — мистера Дресколла. Всем совершенно ясно, что если эти адвокаты начнут придираться к процедурным вопросам, то нам отсюда не выйти до утра.

Целью дознания является всего лишь выяснение, как именно умер покойный. И если существует вероятность того, что он был убит, то мы должны знать, кто его убийца.