Шутка Хаоса - Анна Рейнер

class="p1">Земля была далеко. Ташин не сомневался, что если прыгнет, неминуемо превратится в лепешку.

Он медлил, а между тем на него упала громадная тень — мать жуткого потомства не замедлила явиться.

Ташин впервые видел это громадное существо. Размах крыльев птицы, должно быть, ничуть не уступал размаху крыльев небольшого дракона. Длинный изогнутый клюв легко мог разорвать юношу на части. Растопыренные лапы, готовые схватить жертву были увенчаны острыми когтями, в глазах горел гнев. Вид этой жуткой птицы заставил юношу неосознанно потянуться к кинжалу.

Но что может противопоставить игрушечный клинок этому монстру?

Ответ пришел сам собой — ничего.

Заметив ускользающую добычу, птица ринулась в атаку. От ее первого выпада Ташин увернулся, перекатившись назад через плечо, и оказался почти возле самого края. На месте, куда был нанесен удар когтистых лап, остались глубокие борозды. Птица сделала новый заход, норовя клюнуть его. Юноша, уцепившись за ветку, перемахнул через бортик и попытался скрыться в густой листве.

Ловко цепляясь за кроны, он спешно спускался вниз. До спасительной земли оставалось не более десяти локтей, и Ташин уже вздохнул с облегчением, но сучок с треском обломился, и под юношей разверзлась пустота.

Удар о землю вышел болезненным. Из горла вырвался непроизвольный стон. Ташину казалось, что он отбил и переломал себе все на свете. Каждое движение отзывалось болью, но, несмотря ни на что, шевелить руками и ногами он мог, а значит, все кости целы.

Его снова окружал зеленый свет болота, он снова вернулся в гиблую топь.

***

Йена разбудили приглушенные голоса. Поначалу он не прислушивался к ним, но постепенно до него начал доходить смысл разговора.

— Он опасен, — голос принадлежал Эрвину. — Ты защищаешь его, придумывая нелепые оправдания, потому что он тебе не чужой. Он твой друг, но в глубине души ты понимаешь, что я прав. Мы, лесные жители, умеем чувствовать затаившееся зло. И сейчас я чувствую — к нему уже протянула длани Медегма, а свое она не отпускает.

— Нет абсолютно добрых или злых людей. Мы все ходим по грани между тем и другим!

Риз повысил голос и тут же был награжден возмущенным шипением жрицы:

— Тише.

— Вот именно, мы ходим, а он балансирует, — продолжал гнуть свое невозмутимый эльф. — Не так далек тот день, когда он все же соскользнет. Тогда ты вспомнишь мои слова, но будет уже поздно.

Хоть Йен и лежал с закрытыми глазами, но мог поклясться, что взгляд его друга не сулил Эрвину ничего хорошего.

Что же, в чем-то эльф безусловно прав. Ведь он действительно не испытывал жалости к этим жутким лесным существам, хотя прекрасно осознавал, что они живые, чувствуют боль и не хотят умирать. Напротив, в тот момент он наслаждался их агонией.

«Что же ты за человек такой? — Пришла горькая мысль. — Имеешь ли ты право и дальше носить белую мантию добра?»

Но не покончи он с големами, они убили бы его и весь отряд в придачу. В минуты опасности каждый человек волен защищать свою жизнь всеми доступными ему методами — это его право. И никто! Никто не способен это право отнять!

«Да, это было необходимое меньшее зло», — попытался оправдаться перед своей совестью маг.

«А есть ли оно, это самое меньшее зло»?

Сразу же пришел ответ: нет никакой разницы между меньшим злом и большим. Какую бы форму ему ни придавали, а зло остается злом. Этим все сказано.

Другой белый маг, столкнувшийся с подобной дилеммой, нашел бы выход, не прибегая к насилию. Например, усыпил древесных галемов или временно обездвижил, да и дело с концом. Он же избрал для них иную участь, более страшную.

Сила, которую зачерпнул чародей, опьянила его и почти полностью лишила разума. Йен чувствовал — она до сих пор текла по его венам. Чуждая Сила. Сила, взятая взаймы. Он не родился с ней, не обрел ее тяжким трудом, совершенствуясь в магии, нет — эту Силу ему кто-то дал. Всего лишь кроха с барского стола, которая чуть не стоила ему жизни. Как знать, быть может однажды этот неведомый «кто-то» явится и потребует ее назад. Тогда он станет слаб, как младенец.

Эта мысль неприятно скреблась в сознании. Теперь, обретя могущество, он ни за что на свете не хотел с ним расставаться.

Когда он оставался в зараженном Векросе, денно и нощно не выходя из лазорета пытаясь притупить боль умирающих, все было намного проще. Мага не терзали подобные мысли и все, что беспокоило — люди, которые нуждались в его помощи. Ему оставалось лишь надеяться, что жрецы Белигмы справятся и без него.

Спор между Ризом и эльфом давно закончился, и до мага донесся скрежет металла — друг точил свой меч. Йен пошевелился, всем давая понять, что проснулся. Он не хотел ставить спутников в неловкое положение. Того, что маг успел услышать, и так более чем достаточно.

— Ну как ты? — участливо спросил друг.

— Уже лучше, — едко произнес маг. Как ни старался Йен не обращать на слова товарищей внимания, обида все равно закралась в сердце. — Спасибо, что «беспокоитесь»…

— Скоро будет ужин из жареных грибов, а может еще и с мясом, — не обращая внимания на сарказм друга, заявил воин. Он всегда любил вкусно и сытно поесть. — Эрвин отправился на охоту. Может быть, ему удастся подстрелить пару зайцев.

И действительно, Керон и Цета жарили над огнем грибы, и делали вид, что не замечают чародея (или ему так только казалось?). Кроме них возле костра никого не было.

Йен поискал взглядом Ташина и Рэль, но ни мальчишки, ни полуэльфийки так и не заметил. Душу сковал ужас. А вдруг его огненное заклятие погубило их? Что если…

Нет. Он решительно отказывался об этом думать.

— Где Рэль и Ташин? — Чародей понизил голос до еле слышного шепота.

— Когда вызванное тобой пламя улеглось, мы заметили, что Ташин пропал. Рэль как-то сразу занервничала и ушла на поиски. — Риз нахмурился. Было видно, что он не одобрял ее поступка. — Я, конечно, предложил помощь, но она отказалась. Ты же знаешь, лесные жители все чрезмерно гордые, даже если в них течет только половина эльфийской крови.

Воин снова вернулся к своему молчаливому занятию, девушки возле костра тоже не проронили ни слова. Когда напряжение достигло апогея, Йен поднялся. Лучше идти на поиски Рэль и Ташина, чем читать осуждение на лицах товарищей. К тому же он переживал за Рэль, да и юноша хоть и не лыком сшит, а в одиночку не боец. Маг закинул сумку на плечо и,