Послание из тьмы - Роберт Чемберс

Наши попытки снова завязать общение продолжались еще довольно значительное время. Несмотря на все сложности, мы в общих чертах сумели расшифровать вторую часть послания. Смысл его сводился к тому, что Великобритания и Россия должны наладить друг с другом добрые отношения. Дух предупредил, что если это не удастся, то обе страны неизбежно окажутся втянуты во взаимную войну, а это будет весьма прискорбно, ибо в военном отношении нынешняя Россия чрезвычайно сильна…

По-видимому, сразу после того, как нам удалось зафиксировать и понять эту информацию, призрак счел контакт исчерпанным. Столик немедленно перестал дрожать и вращаться, да и медиумы через свои органы чувств не смогли получить больше никакой информации. Незадолго до окончания сеанса духовидица сообщила, что хорошо видит нашего призрачного собеседника, сидящего на ступеньках лестницы. Однако вскоре после этого она объявила о его уходе – и действительно, всякая связь сразу же оборвалась.

Вот так и закончился наш любопытный эксперимент в старом доме прямо посреди Лондона. Не стану выступать с заявлением, что мы получили какие-либо бесспорные доказательства, которые могут быть подтверждены всеми участниками опыта. С другой стороны, можно решительно утверждать, что никто из нас не способствовал вращению столика, что поступающие нам сообщения были ясны и понятны, и наконец, что мы столкнулись с цепочкой последовательно и логично развивающихся событий.

В качестве дополнительных сведений могу сообщить еще одну небольшую деталь. Среди информации, полученной нами от призрака, была и такая: при жизни, когда ему приходилось бывать в Лондоне, он часто посещал этот дом, хотя и не снимал в нем квартиру. Можно еще добавить, что это здание до сих пор часто посещается иностранными художниками и прочими «людьми искусства», среди которых, конечно, есть и русские. Тем более логичной выглядит мысль, что Ленин во время своего пребывания в Лондоне тоже имел возможность тут бывать.

Мистер Оуэн высказал предположение: призрак, увидев нашу группу, собравшуюся в подвале, автоматически сделал вывод, что мы тоже являемся «людьми искусства», и его обращение к нам было чем-то вроде призыва: «ВЫ, люди искусства, обязаны пробудить…» Возможно, в широком смысле слова он (дух) и не ошибся. Если же говорить о самом его стремлении пробудить народы, погрязшие в эгоизме, то, думается, такой порыв трудно ожидать от духа, который был бы носителем злого начала…

Я не уверен в правильности этого толкования, высказанного достопочтенным священником. Однако у меня нет сомнений: все члены нашей группы, которым довелось видеть или иным образом ощущать присутствие нашего гостя, абсолютно убеждены: они имели дело с реальным существом, наделенным чувствами и разумом.

Конечно, нельзя полностью исключить и такую гипотезу, как намеренный обман, исходящий от самого духа. Поэтому, как видят читатели, я избегаю недвусмысленно называть его Лениным: и действительно – речь может идти лишь о «визитере» с той стороны, представившемся нам как Ленин. Однако эта возможность, пожалуй, остается скорее теоретической. Во всяком случае, серьезность намерений и высокий интеллект призрака произвели на всех нас неизгладимое впечатление. Трудно представить, что он, в свою очередь, остался глух к нашим неоднократным призывам говорить правду и только правду.

Так или иначе, все мы надеемся, что после того, как это адресованное Великобритании, России и народам земного шара сообщение было обнародовано, дух Ленина перестанет беспокоить обитателей дома неподалеку от Пикадилли…

Мэри Шелли

Мэри Шелли обычно воспринимают как «автора одной книги». Действительно, роман (по объему – скорее повесть) «Франкенштейн» оставил в литературе глубочайший след и запомнился гораздо больше, чем все ее остальное творчество. Однако на самом деле Шелли вела активную литературную жизнь, из-под ее пера вышли семь романов и десятки рассказов. Основное число этих рассказов создано в 1820–1830-е годы, в «дотехническую» эпоху. Жанр их сама писательница, наверное, определила бы как научную фантастику (впрочем, этого термина тогда не существовало), но когда фантастика столь ранней эпохи повествовала о том, что авторам и их первым читателям представлялось искусством возможного, получалось скорее нечто вроде современной фэнтези. Причем преимущественно «темной» фэнтези на грани хоррора – уж очень часто основной интерес был обращен на проблемы жизни и смерти, а также разного рода «возвращений» из-за последнего рубежа. Это мы видим на примере и «Франкенштейна» (ведь гальванизация в те десятилетия была новой научной дисциплиной, обещавшей, казалось, не меньшие результаты, чем сегодня ожидают от генной инженерии или нанотехнологий!), и «Роджера Додсворта»…

Роджер Додсворт, воскресший англичанин

Как многие могут помнить, 4 июля сего года[11] в газетах появилась заметка, сообщающая о докторе Хотэме из Нортумберленда, который, возвращаясь из Италии перевалом Сен-Готард несколько лет тому назад, из-под снежных завалов близ вершины откопал человека, чьи жизненные процессы приостановились под воздействием мороза. После применения обычных средств пациент пришел в чувство и назвался мистером Додсвортом, сыном антиквария Додсворта, усопшего во времена Карла I[12]. На момент погребения в снегах, произошедшего во время его возвращения из Италии в 1654 году, спасенному было тридцать семь лет. Сообщалось также, что после окончательного восстановления он отправится в Англию под опекой своего спасителя. Больше о нем не поступало известий, и различные помыслы по использованию его обстоятельств в общественных интересах, начавшие было вызревать в филантропических умах по прочтении статьи, ушли в изначальное небытие. Антикварное сообщество уже начало прикидывать, какую цену предложить за старинные одежды м-ра Додсворта, а также строить догадки, какого рода сокровища наподобие брошюр, текстов песен или рукописных писем могли таиться в его карманах. Во всех частях света вовсю уже сочинялись стихи всевозможных видов – элегии, поздравления, бурлески, аллегории. Мистер Годвин[13], соблазнившись невиданно достоверными сведениями, приостановил едва начатую работу над историей республики[14]. Печально, что мир не только остался без всех этих даров от лучших умов страны, но и лишился нового предмета для романтических восхвалений и научных изысканий, едва успев обрести его. Оригинальная идея немалого стоит средь повседневной жизненной рутины, однако новое происшествие, диковинка, чудо, явное отклонение от привычного положения вещей в сторону чего-то с виду невероятного – это обстоятельства, за которые воображение цепляется с неизменным восхищением. И мы повторяем: как же печально, крайне печально, что м-р Додсворт отказывается явиться публике, а уверовавшие в его возвращение к жизни вынуждены терпеть саркастическое отношение и торжествующие реплики скептиков, всегда держащихся в спорах безопасной стороны.