Все впереди - Барбара Тэйлор Брэдфорд

— Где дети и Эндрю? — спросила она, не глядя на меня.

— Они отправились на местный рынок, чтобы купить свежих овощей для барбекю. Кукурузу, помидоры — обычный набор. Мама, ты можешь не курить, когда готовишь пищу?

— Я не стряхиваю пепел в салат, если ты это имеешь в виду, — ответила она все еще раздраженным тоном.

И снова я сочла своим долгом ее умиротворить.

— Я знаю, что нет. Я просто ненавижу, когда курят, мам. Пожалуйста, не кури. Если не из-за твоего или моего здоровья, то хотя бы ради твоих внуков. Ты знаешь, что говорят о пассивном курении.

— Лисса и Джейми живут в Манхэттене. Подумать только, каким загрязненным воздухом они там дышат!

— Тем более, мама, — огрызнулась я. — Давай не будем добавлять к этому проблему загрязненного воздуха здесь, хорошо?

Я знала, что в моем голосе появился металл, но ничего не могла поделать. Она меня взбесила тем, что приняла такую бесцеремонную манеру поведения, да еще в моем доме.

Моя мать повернула тщательно причесанную светловолосую голову и уставилась на меня через плечо.

У меня не было ни малейшего сомнения, что она уловила то непреклонное выражение, которое промелькнуло на моем лице. Конечно же, она видела его достаточно часто за многие годы, и теперь оно произвело на нее желаемое действие. Она затушила сигарету об раковину и выбросила окурок в мусорное ведро. Выпив остаток кофе, она перенесла миску с картофелем на кухонный стол и села. Все это было проделано в гневном молчании.

Через несколько мгновений она медленно произнесла, изумив меня нежным тоном:

— Послушай, Мэллори, дорогая, не будь такой упрямой сегодня утром. Ты знаешь, как я ненавижу с тобой ссориться. Я так расстраиваюсь.

Она одарила меня мягчайшей из своих улыбок.

Я была полностью сбита с толку: открыла было рот, затем тут же его закрыла. Она была самой несносной женщиной, которую я когда-либо встречала, и в который раз я испытала этот старый, знакомый мне прилив сочувствия моему отцу.

Со свойственными ей коварством и хитростью ей как-то удавалось все исказить и повернуть дело так, будто это именно я стремлюсь поссориться. Но опыт научил меня, что если я попытаюсь доказать свою правоту или хотя бы высказать свою точку зрения, это ни к чему не приведет. Единственным стоящим оружием были молчание или неохотное согласие: лишь это могло привести к ее поражению.

Я подошла к холодильнику и достала оттуда другие ингредиенты для картофельного салата, заготовленные мною заранее, в шесть часов утра, задолго до ее приезда. Это была стеклянная миска сваренных вкрутую яиц, нарезанные сельдерей, корнишоны и лук — все это я поставила на большой деревянный поднос, туда же поместила перечницу, солонку и банку майонеза.

Перенеся нагруженный поднос на старомодный кухонный стол, я поставила его посредине и взяла другую доску для резки и нож, прежде чем усесться напротив нее. Я принялась методично рубить яйцо, не глядя в ее сторону. Внутри у меня все кипело.

Некоторое время мы работали в тишине, затем моя мать прекратила резать крупную картофелину, отложила нож и откинулась на спинку стула. Она смотрела, тщательно меня изучая.

Ее взгляд был такой напряженный, разглядывание таким пристальным, что это меня почти разозлило. Она всегда на меня так действовала, я чувствовала себя, как будто меня положили под микроскоп и препарируют, как жука.

Я нахмурилась.

— В чем дело, мама? — холодно спросила я. — У меня на лице грязь или что-нибудь еще?

Она покачала отрицательно головой и воскликнула:

— Нет-нет, ничего нет! — Затем, помолчав, продолжила: — Извини меня, Мэл, я смотрела на тебя слишком тяжелым взглядом. Я изучала твою кожу; в действительности, я оцениваю ее эластичность. — Она энергично кивнула головой, как бы подтверждая себе самой что-то очень важное. — Доктор Мэлверн прав: молодая кожа обладает особой эластичностью, совсем другим строением, нежели старая кожа. М-м-м. Ну, ничего. Боюсь, мне не удастся вернуть эластичность коже, но я смогу избавиться от того, что висит. — Говоря это, она начала постукивать под подбородком тыльной стороной руки. — Доктор Мэлверн говорит, что подрез и подтяжка мне помогут.

— Мама! Ради Бога! Тебе не нужна еще одна косметическая операция на лице. Честно тебе говорю. Ты выглядишь замечательно!

Я говорила честно. Она до сих пор была очень интересной женщиной и выглядела намного моложе своих лет. Конечно, помогла подтяжка лица, которую она делала три года тому назад. Но она, к тому же, хорошо сохранилась естественным образом. Никто не мог предположить, что этой стройной длинноногой красавице с ясными карими глазами, широкими скулами, замечательным цветом лица и полным отсутствием морщин на самом деле скоро исполнится шестьдесят два года. Я считала, что она выглядит намного моложе, примерно, лет на пятнадцать. Одной из редких вещей, которая вызывала у меня восхищение матерью, были ее моложавость и дисциплина, которую она соблюдала, чтобы ее добиться.

— Спасибо, Мэл, за эти любезные слова, но я все же думаю, что должна сделать небольшую подтяжку…

Ее голос замолк, и, продолжая меня разглядывать, она несколько раз тихонько вздохнула. Подобная слабость после небольшого боя была для нее совершенно нетипична, и меня это очень удивило.

— Нет, ты в этом не нуждаешься, — пробормотала я любезно, почувствовав прилив любви к ней. Она вдруг показалась мне такой открытой и беззащитной, что я испытала редкий приступ симпатии к ней.

Снова воцарилось молчание, и мы продолжали смотреть друг на друга; но нас, действительно, одолели наши собственные раздумья, и мы на некоторое время погрузились в мечтательное состояние.

Я думала о ней, о том, что, как ни тщеславна и вздорна она бывает порой, она неплохой человек. На самом деле наоборот. В глубине души моя мать — добрая женщина, и она изо всех сил старается быть хорошей матерью. Бывали времена, когда она совсем теряла надежду в этом преуспеть, иногда же ей это удавалось. Можно предположить, что она воспитала во мне некоторые прекрасные качества, которые для меня были очень важны. С другой стороны, мы редко сходились во мнениях о чем бы то ни было, часто она неправильно истолковывала мои поступки, несправедливо меня судила и обращалась со мной, как с безмозглой фантазеркой.

Наконец, мама прервала молчание. Она произнесла необычайно для нее тихим голосом:

— Я тебе еще кое-что хотела сказать, Мэл.

Я кивнула головой, приготовилась внимательно слушать. Она колебалась некоторое время.

— Ну, продолжай же, — пробормотала я.

— Я собираюсь выйти замуж, — наконец произнесла она.