Неправое дело - Фред Варгас

У Луи никогда не было визиток, он их не любил.

Молодой человек позвонил, затем сделал знак, что Луи может пройти, дверь в конце коридора на верхнем этаже. А их всего два и было.

Луи ничего не помнил про этого бессменного мэра, только его имя и то, что он из разряда «прочие». Человек в кабинете оказался довольно упитанным, немного вялым, одна из тех физиономий, которые приходится подолгу разглядывать, чтобы запомнить, однако на вид весьма гибкий. У него была пружинистая походка, он выкручивал пальцы, не хрустнув костяшками, такая пластичность слегка настораживала. Заметив, что Луи наблюдает за этим упражнением, мэр сунул руку в карман и пригласил его сесть.

– Луи Кельвелер? Чем обязан?

Мишель Шевалье улыбался, но не слишком дружелюбно. Луи к этому привык. Неожиданный визит официального представителя министерства никогда не радовал выборных чиновников, какой бы пост они ни занимали. По-видимому, Шевалье не знал о его отставке или же эта отставка его не успокоила.

– Ничего такого, что могло бы вас обременить.

– Хочется верить. В Пор-Николя все на виду, городок маленький.

Мэр вздохнул. Наверняка он страдал от безделья. Скрывать нечего, да и заняться нечем.

– Итак? – начал мэр.

– Пор-Николя, возможно, и мал, но он растет. Я принес вам кое-что принадлежащее вашему городу, но найдено это было в Париже.

У Шевалье были большие голубые глаза, которые ему никак не удавалось сощурить, хотя он явно этого хотел.

– Сейчас покажу, – сказал Луи.

Он порылся в куртке и нащупал бородавчатый бок Бюфо, который дрых у него в кармане. Черт, утром он взял его с собой на прогулку к распятию, а потом забыл оставить в гостинице. Доставать его сейчас не время, вялое лицо мэра выглядело слишком озабоченным. Комок газеты оказался под брюхом Бюфо, который относился к вещественным доказательствам без уважения, а потому устроился сверху.

– Вот эта вещица, – сказал Луи, положив наконец хрупкую косточку на письменный стол Шевалье. – Она беспокоит меня настолько, что я приехал сюда. И надеюсь, что для беспокойства нет оснований.

Мэр наклонился, посмотрел на кость и неторопливо покачал головой. До чего спокойный, уравновешенный тип, подумал Луи, ходит не спеша, ничем его не проймешь, и с виду не дурак, если не считать этих больших глаз.

– Это человеческая кость, – пояснил Луи, – крайняя фаланга большого пальца ноги, которую я, к несчастью, обнаружил на площади Контрескарп, на решетке под деревом, и которая, я прошу прощения, месье мэр, находилась в собачьих экскрементах.

– Вы роетесь в собачьих экскрементах? – важно осведомился Шевалье без тени усмешки.

– В Париже прошел сильный ливень. Органику смыло, и кость осталась на решетке.

– Понятно. А при чем здесь наша община?

– Эта вещь показалась мне необычной, даже неприятной, потому-то я и обратил на нее внимание. Нельзя исключить несчастный случай, или, если уж предполагать худшее, пес мог забрести в комнату, где лежал покойник. Но мы не можем также исключить малейшую вероятность убийства.

Шевалье сидел неподвижно. Слушал и не возражал.

– А при чем здесь наш город? – повторил он.

– Сейчас поясню. Я ждал в Париже, но ничего не произошло. Вы же знаете, в столице труп долго не скроешь. В пригороде также никаких происшествий, и вот уже двенадцать дней никто не заявлял о пропаже людей. Поэтому я проследил за собаками-путешественницами, теми, что едят здесь, а испражняются далеко от дома, и выбрал двух из них. Я решил проследить за питбулем Лионеля Севрана.

– Продолжайте, – сказал мэр.

Он казался таким же вялым, но слушал теперь более внимательно. Луи облокотился на стол, подперев кулаком подбородок. Другую руку он держал в кармане, потому что глупая жаба не желала снова засыпать и ерзала внутри.

– В Пор-Николя произошел несчастный случай на берегу.

– Наконец-то дошли до сути.

– Да. Я приехал убедиться, что произошел именно несчастный случай.

– Да, – отрезал Шевалье, – несчастный случай. Пожилая женщина упала со скалы и разбилась. Об этом писали в газетах. Жандармы из Фуэнана сделали все, что требовалось. Вне всякого сомнения, произошел несчастный случай. Старая Мари всегда там гуляла, и в дождь и в зной. Она собирала там морских моллюсков, литорину, возвращалась с полными сумками. Вот и пошла туда как обычно, но в тот четверг шел дождь, водоросли были скользкие, в темноте она упала… Я хорошо ее знал, никто не причинил бы ей вреда.

Лицо мэра омрачилось. Он встал и, вяло прислонившись спиной к стене за своим столом, снова стал выворачивать пальцы. По его разумению, разговор был исчерпан.

– Ее нашли только в воскресенье, – добавил он.

– Поздновато.

– В пятницу никто не встревожился, у нее был выходной, а в субботу в полдень, когда она не появилась в кафе, зашли домой к ней и ее хозяевам. Никого. И только в четыре начались поиски, немного по-дилетантски, правда, никто всерьез не волновался. Никому в голову не пришло искать ее в Вобане. Уже три дня была непогода, кто мог подумать, что она пойдет за моллюсками. В конце концов в восемь вечера позвонили в жандармерию Фуэнана. Ее нашли на следующий день, прочесав все вокруг. Берег Вобан не близко, это на мысу. Вот и все. Как я уже говорил, необходимые меры были приняты. Произошел несчастный случай. И что теперь?

– А теперь необходимые меры уступают место искусству. У нее на ноге ничего не заметили?

Шевалье покорно уселся на свое место, мельком взглянув на Кельвелера. Кельвелера не просто будет заставить уйти, и он не тот человек, которого можно выставить.

– В том-то и дело, – сказал Шевалье. – Вы избавили бы себя от труда ехать в такую даль, если бы просто позвонили мне. Я сказал бы вам, что Мари Лакаста упала со скалы и с ее ногами все в порядке.

Луи опустил голову и задумался:

– В самом деле?

– Абсолютно.

– Не будет ли бестактностью с моей стороны, если я попрошу у вас протокол?

– Не будет ли бестактностью с моей стороны, если я спрошу, специально ли вас сюда прислали?

– Я больше не служу в министерстве, – улыбнулся Луи, – и вы об этом знали, не так ли?

– Я только догадывался. Значит, вы здесь в качестве добровольца?

– Да, и вы совершенно не обязаны отвечать на мои вопросы.

– Вы могли бы сказать сразу.

– А вы меня сразу не спрашивали.

– Это правда. Прочтите рапорт, если вас это успокоит. Спросите его у моей секретарши, только, пожалуйста, не выносите его из кабинета.

Луи в который раз спрятал в карман косточку, до которой, похоже, решительно никому не было дела, как будто Париж усеян кусочками женских пальцев. Он внимательно прочел рапорт, составленный жандармами в воскресенье вечером. О ногах действительно ни слова. Он попрощался с секретаршей и вернулся в кабинет мэра. Но тот вышел пропустить стаканчик в кафе напротив, как объяснил молодой человек в приемной.

Бегая вокруг стола, мэр играл партию в бильярд в окружении дюжины своих подчиненных. Луи дождался, когда мэр промахнется и прекратит игру, чтобы подойти к нему.

– Вы не сказали, что Мари работала у Севранов, – прошептал он у него за спиной.

– А какое это имеет значение? – прошептал в ответ мэр, следя за игрой соперника.

– Да ведь питбуль принадлежит им!

Мэр сказал несколько слов своему соседу, отдал ему кий и увел Луи в угол зала.

– Месье Кельвелер, – сказал он, – я не знаю, чего вы добиваетесь, но вы не можете не считаться с фактами. В сенате мой коллега Дешам очень хорошо отзывался о вас. И вот вы здесь и заняты происшествием, без сомнения, трагическим, но не представляющим ни малейшего интереса для такого человека, как вы. Вы едете за шестьсот километров, чтобы связать две вещи, никак между собой не связанные. Мне говорили, что переубедить вас трудно, а это не всегда достойно похвалы, но почему вы занимаетесь делом, в котором все ясно?

Немного критики, немного лести, отметил Луи. Ни один выборный чиновник не желал видеть его в своих владениях.

– В сенате, – вяло продолжал Шевалье, – также говорят, что лучше терпеть клопов в кровати, чем позволить Немцу рыться в своих шкафах. Извините, если это вас задевает, но так о вас говорят.

– Я знаю.

– А еще говорят, что в этом случае надо поступать так же, как с клопами, – сжечь мебель.

Шевалье тихонько засмеялся и довольно кивнул на сменившего его игрока.

– Что касается меня, мне жечь нечего, но и отчитываться перед вами не в чем, потому что вы больше не на службе. Я не знаю, от безделья ли вы так упрямы. Да, питбуль принадлежит Севранам, и Мари тоже принадлежала им, если можно так выразиться. Она была кормилицей Лины Севран и никогда с ней не расставалась. Но Мари упала со скалы, и пальцы ее были целы. Нужно ли это повторять? Севран – человек энергичный и много делает для общины. Про его собаку ничего хорошего сказать не могу, пусть это останется между нами. Но у вас нет ни причин, ни права его преследовать. Тем более что его пес, к вашему сведению, все время удирает из дому, шляется по округе и сжирает груды мусора. Пройдет десять лет, прежде чем вы разберетесь, где он это нашел, да и он ли это был, неизвестно.