Волчье племя - Елена Чернышева

И, словно в ответ на ее мольбы, ветер пронесся над священной рощей, тронул верхушки деревьев и, в шелесте листьев, Оленя услышала: «Жди!»

— Спасибо, матушка, — прошептала Оленя, кланяясь земно идолу.

А когда распрямилась, то увидела, что одно из яблочек, принесенных ею для Живеи, упало с жертвенного камня и подкатилось к самым ее ногам… Оленя подняла яблоко, прижала к сердцу. По-разному матушка Живея давала понять пришедшему к ней человеку, что то, о чем молился он здесь, сбудется! Но вернее знака, чем возвращенное яблоко, быть не могло!

— Спасибо, матушка! — повторила Оленя, целуя яблоко в румяную щечку.

Сбудется вымоленное!

Значит, вернется к ней Сладушка! Значит, поможет ей могучий чужеземец, великий воин, Ронан Драконоборец! А если он не поможет, то уж тот, другой, молодой, светловолосый, с незабудковыми глазами — тот уж наверняка поможет! Так уж он смотрел на нее, по-доброму, жалостливо, сразу видно: близко к сердцу принял ее беду!

При воспоминании о молодом чужеземце у Олени вдруг в груди полыхнуло и лицо загорелось ей самой непонятным смущением, и она посмотрела украдкой на Живею — не сердится ли? — но Живея-матушка, всех сирот покровительница, всех печалей утолительница, улыбалась ей!

Глава пятая

Сладушка проснулась, когда солнечный зайчик, скользнув по ее лицу, коснулся века, и хмурый серый сон, который она досматривала без особого удовольствия, вдруг взорвался и окрасился малиновыми, алыми, огненными вспышками.

Проснувшись, Сладушка не сразу даже поняла, где же она: над ней гремел птичий хор, над ней шелестела листва и воздух был такой вкусный, свежий и терпкий… Лесной воздух! Сладушка открыла глаза, огляделась — и вспомнила!

Она была в Лесу! В Великом Лесу! И это был вовсе не сон, это было наяву, а сном как раз оказалась та, серая, скучная жизнь, где Сладушку обижали, где у нее не было ни одного друга! В той жизни осталась матушка… И сейчас она наверняка волнуется, грустит… Но Сладушке обещали встречу с матушкой и быть может даже удастся взять матушку сюда, в Лес! Обязательно надо взять ее сюда, потому что без матушки Сладушка не могла быть по-настоящему счастливой даже в этом чудесном Лесу. А возвратиться домой и расстаться с Лесом…

Отныне для девочки это было равносильно смерти: если понимать слово «смерть» как «исчезновение», так, как его понимала Сладушка. Ее отец ушел в Лес — и исчез! Ей сказали, что он умер, но мертвым его Сладушка не видела, для нее отца просто не стало. Ее тоже не станет, если придется покинуть Лес. Потому что жизнь в том, внешнем, человеческом мире — настолько скудна и неправильна, что и жизнью-то зваться не может: это не жизнь, а грустное существование. А настоящая Жизнь — здесь!

Здесь все, все было иначе!

Лесные люди не возделывали землю — и потому не знали хлеба — но Лес давал им все, что нужно, чтобы жить, не испытывая ни в чем нужды.

Лесные люди не рубили деревьев, чтобы построить себе дома — некоторые из детей, никогда во внешний мир не выходивших, ужаснулись даже рассказу Сладушки о жилищах, сложенных из «мертвых деревьев»! — обитатели Великого Леса жили внутри деревьев: громадных живых деревьев, в которых время выгрызло дупла, размером иной раз превосходившие обычные человеческие дома! Сладушка узнала, что дерево живет и дышит корой, по коре бегут живительные соки, а все, что внутри, может быть удалено без особого вреда дереву — надо только делать это с умением и осторожностью. Дерево — как ребенок! — нуждается в ласке… Лесные люди говорили с деревьями, пели для них, умели их лечить. Когда рождался у них ребенок — его именем называлось деревце-побратим. И в это самое деревце клали урну с пеплом, когда обитатель Леса умирал, уходил в мир иной: в тот мир, куда уходит живое дыхание всех деревьев, когда-либо загубленных людьми! Еще лесные люди умели отгибать и переплетать живые ветви так, что, вырастая, они образовывали залы, переходы, воздушные коридоры — в Великом Лесу можно было передвигаться вовсе не касаясь земли!

Лесные люди любили и понимали животных — быть может, потому, что сами умели обращаться в волков, недаром же во внешнем мире их звали «волколюдами» — когда-то и Сладушка называла их так, когда-то, когда она их совсем не знала и боялась… Теперь-то она поняла, что они — люди! Особые люди, лесные! И даже то волчье, что было в них, казалось Сладушке милее многих вполне «человеческих» качеств, присущих людям внешнего мира. Лесные люди говорили с животными, но для этого им не нужно было знание какого-то тайного языка — ежиного, лягушачьего или птичьего — нет, они просто смотрели в глаза… Их взгляд — говорил! И с помощью взгляда они получали от животного ответ на все свои вопросы! Даже пугливые ящерки, даже малые пичуги неразумные без опаски взбирались на ладонь лесного человека и погружались взглядом в его взгляд!

Лесные люди помогали животным, чем могли, но больше — старались просто не мешать им жить своею жизнью. Первые дни, когда Сладушка только познавала Лес, она тянулась к каждому живому существу — потрогать, погладить…

— Ой, ежик, толстенький какой, хорошенький, серьезный!

— Оставь его в покое, не трогай, не мешай! Пусть он идет, куда хочет… Тем более — это не он, а она! Она ищет червячков и слизнячков, она должна быть сытой, чтобы было больше молока для маленьких… Не трогай ее! Видишь: она свернулась. Она будет волноваться, может прервать охоту — и останется голодной, а с ней и малыши!

— Ах, какой котеночек — пушистенький, хорошенький, пятнистенький! Он хочет играть со мной!

— Осторожно, это рысь! Видишь, на ушках у него кисточки? Рысь — самый страшный зверь, хуже россомахи! Он-то хочет играть с тобой, но здесь неподалеку бродит его мама, ты можешь ей не понравиться, а если она решит, что ты опасна для котенка… Нам даже всем вместе не справиться с ней!

«Всем вместе» — вот что было самое замечательное в Великом Лесу! Все семь лет жизни Сладушка была одиночкой — несчастной, преследуемой, презираемой за слабость — она и представить себе не могла, чтобы кто-то захотел подружиться с ней… Мальчишки дразнили и били ее. А девочки-подружки у нее просто не было! Все девочки в селе куда больше интересовались двоюродными братцами Сладушки, нежели ею самой… Она не умела казаться интересной, она не знала никаких игр и у нее не было куклы. Мама не раз скручивала для нее из соломы человечков, шила платье и повязывала яркий лоскуток вместо платка, но всех ее куколок братцы уничтожали с такой жестокостью, что Сладушка решила: лучше вовсе кукол не иметь, чем плакать потом, собирая по соломинке! А без куклы девочки в игру ее не принимали…