Хуже не бывает - Кэрри Фишер

Стоит лишь пригласить Лукрецию на бал, и уже ничто не удержит эту злую аристократку от танцев, от которых убыстряется пульс. Она стремилась получить все, что хотела, и даже больше, а ее действия становились все менее и менее здравыми. Сьюзан устроила честные состязания порядку и спокойствию. Стоявшие у власти республиканцы получили свою долю уныния – теперь пришло время дать стартовый выстрел незалеченным демократам, и поддержать народ Сьюзан.

Совпадения двадцать первого века

Сьюзан весь день проходила по магазинам по двум причинам. Главная – в город на две недели собирался приехать Крейг, чтобы наблюдать за постановкой «Не беспокойся», приключенческого фильма о сновидениях – по крайней мере, Крейг так о нем рассказывал. Другая причина – магазины переполнены вещами, и Лукреция жаждала их купить. Ей нужен наряд, чтобы отправиться на сегодняшний ужин, и маленькие шуточные подарки, которые она спрячет в комнате Крейга, а ему придется их отыскивать. У него на это уйдет не один день, если ей повезет, – мятные конфетки под подушку, слабительное «Пердием» рядом с кроватью, шпанскую мушку в холодильник, презервативы самого большого размера повсюду, порножурналы под простыни (лучше всего с лошадьми, кормящими женщинами и латексом), карликовая надувная женщина со всеми рабочими отверстиями. Все чтобы ее гость чувствовал себя как дома.

Наряд для ужина был немного вызывающим. Не то чтоб у нее не было симпатичных черных платьев, но Лукреции хотелось новенького – чего-нибудь, что говорило бы само за себя, и предпочтительнее в форме монолога, растянувшегося на две тысячи, две, две, две. Одежда, которая открывает рот и не закрывает его до тех пор, пока все не начинают раздевать тебя полными вожделения глазами. Так что Сьюзан купила то, что с трудом могла себе позволить, и с песней в гулко бьющемся сердце поспешила домой, чтобы приготовиться к предстоящему удивительному дню.

Она никак не могла привыкнуть, что у Крейга на студии есть титул. Не «герцог» или «царь», конечно, но «вице-президент по кинопроизводству». Его титул звучал так, словно его избрали на должность: «Вице-президент Уэстерли». Означало ли это, что он может стать президентом огромной страны кинопроизводства, если ныне правящий президент умрет? Ну, в каком-то смысле да. Только смерть в этом случае означала, что тебя похоронят на одном из многочисленных кладбищ под названием «Независимое Кинопроизводство» или «Полный Провал». И тогда королю и королеве студии придется произвести смотр претендентов и поместить на трон лучшего из кандидатов. Сумасбродная смесь бизнеса и самодержавия. Сьюзан как-то слышала определение «Пленочная власть». Ей представлялось, как кто-то кричит: «Долой с плеч эти студийные головы!» – и вероломных субъектов, впавших в немилость, изгоняют в отдаленные земли, населенные скверными агентами, неправильными телефонами и низкими бюджетами.

Сьюзан познакомилась с Крейгом в тот досадный период жизни, когда люди в массе своей начали становиться моложе ее – что бы это ни была за масса – и как раз перед тем, когда она поняла, что уже не может носить одежду без рукавов, поскольку рискует выставить напоказ тщательно скрываемый плечевой целлюлит.

Ее пригласили подключиться к какому-то элитному сайту, на котором люди со всего мира обмениваются смешными комментариями. Комедийный Ватикан, где группа клоунов-кардиналов могла ежедневно отчаянно состязаться онлайн, чтобы выяснить, кто из них станет коронованным Папой.

Сьюзан была настроена скептически. «Круглый стол» звучало как электронная мышиная возня, еще один способ впустую потратить время, у нее их и без того хватало. Из-за всех этих мероприятий, в которых она участвовала, программа «ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ»/«Биографии», которыми ей приходилось заниматься, если в них шла речь о ком-нибудь из ее старых или стареющих друзей, плюс обеды с агентами, адвокатами или продюсерами, с которыми она работала или хотела работать, – у нее едва хватало времени, чтобы растрачивать жизнь так, как ей хотелось. То есть часами смотреть «Судебный канал», «Судебные материалы» и «Американское правосудие». Ее очень утешали мрачные истории Билла Кертиса, в деталях рассказывающего о каком-нибудь ужасном преступлении, и как следователи докапываются до сути, все очень подробно, а в финале – свобода и правосудие для всех, пусть даже на то, чтобы доказать это, уйдет огромное количество времени и пленки.

В конце концов Сьюзан решила отметиться в «Круглом столе», ради извечного поиска членов группы остроумных и забавных. Но довольно скоро она обнаружила, что часами торчит перед компьютером, пытаясь придумать остроумные, приятные ответы людям, которых она по большей часта не знает. Ей удалось соскочить, но не раньше, чем внимание электронного глаза привлек некто, называвший себя «Большая Шишка» или «Святой Ларс Трахнет Тебя». Этого персонажа она полюбила навеки в тот день, когда он написал: «Да, у меня хорошая голова на плечах, что, между прочим, означает, что у меня нет шеи».

Однажды Сьюзан написала в «Круглый стол», что ее матери (которой постоянно снились финансовые рекомендации относительно двух детей) приснилось, что дочь может получить налоговые льготы, сменив управляющих. Сьюзан предположила – сны вовсе не пророческие, как считала мать, на самом деле они скорее сексуальные по своей природе: «Давняя эротическая фантазия матери – спустить все мои деньги». Крейг предложил ей встретиться в привате, «пообжиматься и накуриться». Там и выяснилось, что у «Мамаши Уэстерли» тоже случаются тщательно продуманные ночные видения относительно его личной и профессиональной жизни, и она также убеждала его следовать руководству, содержащемуся в этих ночных мечтаниях. Он рассказал Сьюзан, что недавно даже ходил на групповую терапию вместе с матерью.

После этого они стали друзьями, товарищами по несчастью, которые мучаются с чокнутыми родителями, к тому же они работали в разных углах «Бизнес-Шоу», Крейг за кадром, а Сьюзан по обе стороны фантастического мира. Каждый все время пытался опередить другого на одно очко в состязании «чья жизнь безумнее». Чаще выигрывала она, но иногда и ему удавалось зажечь небо своими попытками.

Узнав, что он директор студии, Сьюзан долго не могла в это поверить. Тем же самым занимался Лиланд – но Лиланд больше подходил для такой работы, тогда как Крейг, ну… Крейг казался подходящим для чего угодно, только не для четкого графика, «бонусов в конце года», ассистента, письменного стола и личной парковки. Он обладал таким же, как у нее, ненасытным аппетитом к абсурду и склонностью к висельному юмору, хотя оттачивал его в Нью-Рошели, а она – в западном Лос-Анджелесе. Тем не менее они, казалось, пришли в один и тот же пункт назначения почти одновременно, без испарины и почти не запыхавшись.

Ее дружба с Крейгом осложнялась тем, что хотя большинство руководителей студий жило в Лос-Анджелесе, Крейг упрямо сидел в Нью-Йорке, приглядывая за офисами «Мирамакса» на Восточном побережье.

– Как ты мог так поступить со мной? – постоянно жаловалась она. – Почему ты не можешь стать парчовым воротничком и жить рядом?

– Ты лишаешь меня дара речи, знаешь это? ai ответил он во время одного из бесконечных телефонных разговоров. – Я хочу его вернуть.

– Это мое любимое занятие, – выпалила Сьюзан в ответ. – Я с радостью верну его тебе, если ты будешь вести себя хорошо и переедешь сюда.

И вот он это сделал, по крайней мере, на две недели. Сьюзан определила Крейга в дальнюю комнату гостевого домика, радостно предвкушая, как он будет обнаруживать сокровища, которые она там припрятала.

Тем вечером она отправилась на ужин в роскошный дом Теда Дебеккера, президента одной из телекомпаний. Тед всегда приглашал кого-нибудь из работников компании – сценаристов, продюсеров, даже актеров. Вместе с любовниками, супругами и прочими. Он умел развлекать гостей – однажды у него выступал телепат, в другой раз на заднем дворе давал представление «Цирк дю Солей», пел и играл Руфус Уэйнрайт.[23] Он и его жена Эмили всегда подавали отличную еду, и если не было живых выступлений, то показывали фильмы, так что Сьюзан редко отказывалась от приглашений.

Дом Дебеккеров располагался на вершине холма, посреди лужаек и садов, из больших эркеров громадной гостиной открывался вид на простиравшийся внизу, окутанный смогом город. Великолепный средиземноморский дом, обставленный мягкой мебелью и французским антиквариатом. На Сьюзан дом всегда производил впечатление свежеотполированного, словно его отдраили и начистили ради визита президента или съемок для «Архитектурного обозрения».

У дверей Сьюзан встретил молодой слуга. Она не знала, как называется его должность. Как вы назовете свежий продукт от «Лиги Плюща», в брюках цвета хаки и рабочей рубашке, который открывает дверь и предлагает взять у вас пальто? Когда Сьюзан впервые пришла на ужин, она по ошибке приняла его за гостя или друга дома – он был не похож на наемного работника. Но когда он предложил принести ей выпить, проводив ее в гостиную, она пересмотрела первое впечатление. Теперь она поняла, что это новая версия молодого помощника магната – «беспомощника», как Сьюзан их называла. «Диетическая помощь: работники с одной калорией», не приправленная подобострастием. Ныне мы все равны, никаких формальностей. Могущественные люди нанимали других, чтобы те давали им возможность оставаться настолько равными, насколько им хотелось, помогая сохранять равновесие и указывать людям их место. В начале вечера Сьюзан удерживала собравшихся в заложниках, завладев разговором и выплескивая истории и информацию, которые не могла удержать в себе.