Сказания Стигайта - Вячеслав Бравада

хозяйка и улыбнулась чуть шире. — Я — Эдра, а моего мужа, встретившего тебя вчера, зовут Гольмут. Он добрый человек, и потому не тревожься — ты сможешь гостить в нашем доме до тех пор, пока не окрепнешь как следует. Горячий бульон и хлеб тебе в этом помогут, ведь ты, наверное, голоден? Ну вот, теперь отдыхай, не буду мучить тебя расспросами. Правда, кое-что придется сказать прямо сейчас…

Лицо Эдры посуровело, а улыбка вмиг сошла с губ. Хальдрик невольно напрягся.

— Много же крови ты потерял, пока искал себе помощи, но откуда взяться такой ране? Сомневаюсь, что ты наткнулся на острый сук, да и хищных зверей в нашей окру́ге не водится. Когда я тебя увидела, вся твоя одежда была перепачкана кровью, но вот шею и плечи будто бы окатили красным из ведра! И потому я спрошу тебя прямо, незнакомец: ты кого-то убил?

— Не стану лгать тебе, добрая хозяйка, я убил человека, — глухо произнес Хальдрик, не отводя глаз. — Но на меня напали первым, и я… я не преступник, илантис, поверь, просто сейчас мне тяжело говорить о случившемся. Дай мне немного времени, а позже я обо всем вам поведаю.

— Так и быть, — холодно ответила Эдра. — Надеюсь, у тебя были веские причины для подобного. Отдыхай. Если что-то понадобится, можешь позвать меня, я буду в комнате напротив.

Хозяйка удалилась, и Хальдрик, подкрепившись, оказался наедине с собственными мыслями; такими, что на душе становилось пасмурно, пусть в распахнутое окно и светило яркое солнце. Опутанный тревожными думами и легкой дремотой, трэнларт немало удивился выросшей вдруг тени на лице — то вернулся из леса хозяин дома. Как выяснилось в разговоре, Гольмут вместе с сыновьями уходил на охотничий промысел. По его собственным словам, именно охота приносила семье хороший достаток: богатые дичью угодья обнаружил еще дед Гольмута, Гимбрад, а сам Гольмут получил их в наследство от своего отца. В умелых руках охотника спорилось и столярное ремесло, но отчего-то спрос на его резное дерево завсегда был невелик. Минута за минутой, неторопливая беседа подходила к концу, увлекая за собой последние краски солнечного дня. Когда же комнату озарила закатная полоса света, Гольмут отправился вниз, пожелав Хальдрику хорошенько выспаться.

Несколько следующих дней Хальдрик провел в семье охотника. Очутившись наконец в безопасности, он в полной мере ощутил, насколько же разбит, раздавлен своим положением. Его тягучие мысли отныне безустанно обращались к будущему, но прозревали лишь все новые трудности. Так, «Величие», облаченное в новые паруса, уже должно было вернуться к пристани, а Даварт — отправиться к назначенному месту. Верный слову, что он предпримет, посчитав Хальдрика мертвым? Доказать обратное будет непросто, ведь о скорой встрече с капитаном нечего было и думать… Кроме того, как теперь отыскать «тайного союзника»? Запросить помощи у отца? Прожить следующий месяц, в конце концов? И чем дольше Хальдрик размышлял о грядущем, тем охотнее возвращался к прежним своим надеждам, сгоревшим в пламени роковой ночи.

«Биндур, бедный мой друг, где же ошиблись мы с тобой? Почему все наши замыслы обратились в прах? Кому вообще достало дерзости на столь явный разбой, Крылатым Клинкам?! Быть может, эти убийцы и прознали о нашем задании, но не в их правилах действовать столь открыто, пусть даже в собственном логове! Да только кто, как не они? Эх, что и гадать сейчас… И пусть я знал, на что иду, и не испытывал сомнений, шагать придется одному, покуда ноги не немеют…»

Пребывая в мыслях о потерянном, юный трэнларт оказался в одном шаге от омута печали, в который и погрузился бы с головой…

Но он не шагнул.

Простившись с верными стражами и друзьями, Хальдрик, дабы занять беспокойный разум, решил создать себе легенду, которую и собирался рассказать взамен правды; на ее воплощение он потратил остаток второго дня.

Следующим утром слабость отступила, и Хальдрик, под чутким надзором Эдры, размял затекшие мышцы, прогулявшись по окрестностям. А когда время подошло к ужину, трэнларт примкнул к дружному семейству за столом, скорее опасаясь, нежели радуясь.

* * *

Запивая медовым пивом ломоть жареной оленины, Хальдрик не без волнения услышал вопрос, к которому так тщательно готовился:

— Ну что ж, Леодрас, — размеренно начал Гольмут, проглотив картофелину, — мы рады, что силы возвращаются к тебе, и наша помощь не проходит даром. Три дня минуло с тех пор, как я встретил тебя, изможденного и грязного, на пороге. Но, стараниями Эдры, тебя теперь не узнать, будто другой человек на твое место явился! А раз так, незнакомец, не поделишься ли, кто ты такой, и что с тобой приключилось?

— В самом деле, — согласился трэнларт, — негоже оставлять хозяев без ответа. Гостеприимство дома успокоило мои мысли, и я как следует вспомнил недавние злоключения. С чего бы начать? Мое имя вам уже известно, Леодрас. Леодрас Майст…

На краткий миг у Хальдрика перехватило дыхание. Комната разом потемнела, на месте стола возникло смутное очертание костровища. В ушах раздался тихий щелчок — и нутро трэнларта обдало замогильным холодом. Видение исчезло быстрее, чем юноша успел бы моргнуть.

— …Если угодно, — выдохнул Хальдрик.

Хозяева дома не заметили перемены в голосе, но смотрели на трэнларта с изумлением. Еще бы: не каждый день доведется встретить одного из Нареченных Славным Именем! И хотя Хальдрик всерьез рисковал, называясь чужим Именем, он был уверен, что ни Гольмут, ни Эдра не могут знать о всех шестнадцати Нареченных, живущих ныне среди людей Стигайта.

— Быть может, вам приходилось слышать обо мне и раньше, но я могу пояснить. Майст, одно из сорока двух Имен, означает «Щедрые Руки». Мой покойный отец, Руйвир Майст, посвятил свою жизнь накоплению целого состояния, пока не осознал однажды, что тратить богатства на одну лишь семью — недостойная стезя, пусть те и были нажиты многолетним трудом. Забросив множество дел, он не только снарядил Одаряющий Поход, но также лично возглавил его, пригласив и меня в свое путешествие. Так мы исколесили добрую половину Алоргата, и немногих обошла стороной наша помощь. Незадолго до своей смерти Руйвир был Наречен нашим королем, Эрузмелом. Годом позже и я удостоился Славного Имени, продолжив светлое начинание отца, хотя матушке и сестрам это пришлось не по нраву. И вот, я, в сопровождении своих друзей-купцов, решил навестить Рандар, столько о нем водилось слухов!

Солнце клонилось к горизонту, когда наше судно благополучно достигло острова. Прибрежная таверна встретила нас радушием, и мы уже вкусили эрфиль-другой, собравшись было хорошенько отдохнуть… Как вдруг к нам ворвался человек, равно потрепанный и