Танкист-3 - Константин Георгиевич Калбанов

что невозможно убить врага дважды. Теперь же это можно делать многократно. Главное иметь в достатке «Аптечек». Но если ты ответишь на мои вопросы, я подарю тебе легкую смерть. Дважды.

Вообще было странно разговаривать с сопляком, которому на вид всего лишь восемнадцать, а на плечах капитанские погоны. Фигура изменилась настолько, что форма кажется с чужого плеча и буквально висит на нем. Зато взгляд… В нем не было ни ненависти, ни страха. Одно лишь равнодушие. Впрочем, относилось это только к самому Виктору. К своей судьбе японец равнодушным не был.

— Спрашивай, — пожав плечами, произнес самурай.

— В избыток вам шла половина опыта, или весь, а потом все сливали разом? — задал вопрос Нестеров.

— Половина уходила по каналам Эфира. У нас оставалась вторая.

Пятьдесят процентов, это максимальный налог который может взимать кто либо, согласно договора по Сути. Больше Эфир не позволяет. Так что, вполне логично. Хотя, Виктор все же надеялся, что самураи не стали перестраховываться, и пожадничали. Ведь свободный опыт капает от того, что получает инициированный.

Грубо говоря, у каждого из них свободного опыта было в среднем по миллиону триста. Значит потери казны, от подобной перестраховки составили порядка шести с половиной миллионов. Но с другой стороны, при захвате или уничтожении этой расстрельной команды потери выходят куда больше. Так, что вполне оправданный подход.

— Как часто у вас собирали опыт, для передачи в штаб? — поинтересовался Виктор.

— Раз в десять дней. Сегодня вечером, Исикава, — кивок в сторону трупа характерника, — должен был собрать его, доставить в штаб и утром вернуться.

Ага. Получается они вовремя устроили нападение. Промедли день, и все впустую. Стоп! Что значит все впустую!? Они освободили пленных, и наказали вот этих ублюдков. И это самое главное! Опыт же, всего лишь дополнение. Хотя конечно понимание того, что самураи недополучили более ста тридцати миллионов опыта, дарило некое ощущение удовлетворенности.

— Почему среди пленных в лагере я не увидел ни одного инициированного? — вновь поинтересовался Нестеров.

— Командование решило, что убивать их нерационально. С пустышей опыт можно получить либо убивая их, либо причиняя страдания. Инициированные же будут приносить его регулярно, полностью оправдывая свое содержание. Как это делается, в тех же тюрьмах.

— Практичный подход.

Угу. А если еще вспомнить и количество пленных. Так картинка и вовсе становится на загляденье. По самым скромным прикидкам, инициированные пленные должны приносить миллиона по три в день. А при рациональном подходе, так и больше. Сейчас практически во всех странах предпочитают переводить смертников на пожизненное. При этом даже не утруждают себя официальной заменой приговора. Осужденный так и трудится в тюрьме с весящей над головой казнью. Исключение составляют только те, кто решил заняться нелегальным оборотом опыта.

Они поговорили еще с минут пятнадцать. Пленный с готовностью отвечал на все вопросы Виктора. После чего Нестеров приказал капралу Сунь, увести пленного и подвести другого. Разговор повторился практически один в один. И сведения полностью совпали. Скорее всего, причина тут в том, что допрашиваемые не видели ничего предосудительного в том, чтобы рассказать то, что и так не представляет тайны.

Сам Виктор их убивать не стал. Позволил разобраться с палачами самим китайцам. Правда, при этом приказал свои кровожадные планы оставить при себе. Выстрел в голову, из револьвера с интегрированным глушителем. Быстро, и без мучений.

— Витя, а это обязательно было делать? — кивая на трупы, поинтересовался Ярик.

К слову, на время стоянки, Виктор приказал Гао, все еще отвечавшему за Потапова, изъять у него всю аппаратуру. А то еще кинется что-нибудь снимать или фотографировать. С него станется. Вон, и под пули лез, себя не жалея. Никогда бы не подумал, что одноклассник настолько увлекающаяся натура. А тут гляди-ка. И куда только страх подевался. Сержанту Ли приходилось его несколько раз одергивать, и затаскивать за броню.

— Ярик, мы на территории противника. Тащить с собой балласт, глупо. Машины загружены по максимуму. Я вынужден экономить заряды «Перьев» на «мабутах». Кто знает, что нам еще предстоит. «Бардак» же без артефактов плавает как топор. А эти пленные, как ни крути дополнительный вес.

— Но до этого машины вполне справлялись.

— На спокойной воде, Ярик. Ты можешь поручиться в том, что на Тайху не поднимется волнение? А нам вод озера не миновать. И потом, вот этих японцев на нашей стороне ждала смерть. И поверь, я насмотрелся на то, как любят друг друга китайцы и японцы. Я даже не знаю, кто из них более изощренней в казнях. Любой из тех, кто замарался Умением «Палач», так просто не умер бы. Пуля в голову, это настоящий акт гуманизма.

— А что же те трое, капитан и два лейтенанта?

— А у них Умения «Палач» нету. Да и сам ты видел, что в лагере они с остальными офицерами не развлекались. Так что, и с ними поступят цивилизованно. Как с обычными военнопленными.

— Уверен?

— Более чем. Чан Кайши из кожи вон лезет, чтобы выглядеть в глазах европейцев цивилизованный правителем.

— Кстати, а много у них было опыта?

— Так, мелочь, тысяч сто на всех.

— Это как такое возможно?

— Да просто. С них регулярно снимали весь опыт и переправляли в штаб. Там за день выпадало по тринадцать с лишним миллионов. Ради такого количества можно погонять машину с сопровождением. Им оставляли только то, что причиталось в качестве премиальных.

— Ясно. Впятером тринадцать миллионов за день! — только сейчас сообразил Ярик. — Это сколько же они народу покрошили!?

— И ты еще учти, что пятьдесят процентов уходило сразу по каналу Эфира. Выходит, что убийство одного человека им приносило порядка пятнадцати тысяч очков. Чтобы добиться такого прогресса каждый из них успел убить минимум по пятнадцать тысяч человек.

— Твою м-мать.

— Вот и я о том же.

Глава 7

Под прицелом

— Товарищ старший унтер-офицер, вас вызывает майор Уфимцев, — бросив ладонь к обрезу фуражки, произнес посыльный.

— Я понял. Сейчас буду, — подтверждая свои слова кивком, ответил Виктор.

Кто бы сомневался, что особист не оставит без внимания его персону. К слову, Виктор знавал его еще по училищу, хотя практически и не сталкивался с ним. Все их общение свелось всего лишь к беседе на первом курсе. Даже после того, как Нестерова взял в оборот особый отдел корпуса на первой стажировке, он не вызывал его и не беседовал.

Но Виктор помнил, как особиста интересовала личность Григорьева. Потом, из беседы с Александром Трифоновичем он выяснил, что есть у того в ДБР недоброжелатели. Уфимцев же, скорее всего, принадлежит к кругу, который не устраивают старые кадры. Так что, ничего удивительного