Сын Альбиона - Майн Рид

вашей помощью в этой непйиятности. У меня есть несколько стауых товайищей в Канаде, они там служат со своими частями. Я им телегуафиуую. А этот тип подождет. Давайте оставим эту тему и еще выпьем.

Все это было сказало с внешним спокойствием. Но на самом деле Суинтон пытался выиграть время и разработать какой-нибудь план, который помог бы ему не вызывать Мейнарда.

Если немного выждать, это может получиться. Но если дело перейдет в чужие руки, у него не будет выхода — только драться.

Такие мысли быстро мелькали в сознании мистера Суинтона, пока готовилась свежая выпивка.

И когда стакан коснулся его губ, они были сухими и побелевшими, а в последующем разговоре мистер Суинтон участвовал с отсутствующим видом, который говорил о серьезной тревоге.

Только очень много выпив, он вернул себе видимость храбрости. Но час спустя, когда он, спотыкаясь, поднимался к себе по лестнице, даже пары алкоголя не могли затмить воспоминание о встрече с «пуоклятым ийландцем»!

Оказавшись у себя в номере, он отбросил всякое сходство с вельможей. И отказался от речи с акцентом. Теперь говорил он как простой человек, к тому же пьяный. Речь его была адресована лакею, который не спал в ожидании хозяина.

Считалось, что слуга спит в маленькой прихожей. Последовавший диалог можно было бы назвать конфиденциальным. И случайно услышавший его человек очень удивился бы.

— Ты оставил меня на всю ночь! — хозяйским тоном сказал лакей.

— Ти… ик… ты говоришь правду, Фрэнк. Ночь… не очень хорошая. Напротив — отвратительная ночь!

— О чем ты, пьяница?

— О чем? О чем… О том, что игра кончена! Черт побери! Какой был отличный шанс! Никогда такого не было. Миллион долларов! И все погибло — из-за этого проклятого типа!

— Какого типа?

— Я его встретил там… внизу… на балу. Давай еще выпьем! Выпьем… и еще…

— Нельзя ли немного пояснее? В чем дело?

— В чем дело? В чем?… Ик… В нем!

— В ком в нем?

— В ком… в ком… в Мейнарде! Ты ведь знаешь Мейнарда? Он служил в тридцатой… в тридцатой… Не помню номер его части. Неважно. Он здесь… этот проклятый щенок!

— Мейнард здесь! — воскликнул лакей тоном, очень необычным для слуги.

— Конечно! Верно, как день, говорю тебе! И готов все испортить, посмеяться надо мной!

— Ты уверен, что это он?

— Уверен… уверен… Еще бы! Он мне дал хорошее основание поверить… будь он проклят!

— Ты говорил с ним?

— Да… да.

— Что он тебе сказал?

— Не очень много — не очень. Дело в том… что он сделал.

— Что?

— Дьявольски много… да… да… Ну, неважно. Пошли спать, Фрэнк. Расскажу утром. Игра окончена. Клянусь… Юпитером!

И неспособный дальше продолжать разговор, тем более раздеться, мистер Суинтон упал на кровать и почти сразу же захрапел.

Удивительно, но лакей лег с ним рядом.

Однако его поведение не покажется странным, если знать, что на самом деле это его жена.

Дружелюбная «Фэн» свернулась клубком около своего пьяного мужа.

Глава ХIII

ВЫЗОВ ВЫЗВАВШЕМУ

«По правде сказать, я сделал большую глупость, — размышлял молодой ирландец, заходя в спальню и садясь в кресло. — Но по-другому поступить было нельзя. Такие разговоры, даже если они исходят от Дика Суинтона, окажут мне здесь плохую услугу. Конечно, в Ньюпорте его не знают; и он как будто выдает себя за важного человека; несомненно, охотится за каким-нибудь голубем, вроде тех, что внизу.

Очень вероятно, нечто подобное он говорил и матушке — или самим девушкам? Может, именно поэтому они обошлись со мной так невежливо. Ну, что ж, сейчас я его прижал и заставлю пожалеть о неосторожных словах. Изгнан из английской армии! Лживый пес! Только додуматься до такого! И судя по тому, что я слышал, это как раз его история. Должно быть, отсюда и взял. Не верю, что он еще служит в гвардии: что бы он в таком случае здесь делал? Гвардейцы не покидают Лондон без очень серьезных причин. Готов поклясться, что его самого выгнали. Когда я в последний раз о нем слышал, он был на самом краю этого.

Он, конечно, будет драться? Не стал бы, если бы смог увернуться. Я его слишком хорошо знаю. Но я не дам ему возможности выкрутиться. Перчаткой по лицу, не говоря уже об угрозе плюнуть в лицо — и два десятка джентльменов, присутствовавших при этом и все слышавших! Будь он в десять раз больший трус, он не посмеет уклониться.

Конечно, он меня вызовет. Где же мне отыскать секунданта? Трое или четверо, с которыми я здесь бегло познакомился, не подходят. К тому же они могут не захотеть помочь мне после столь краткого знакомства.

Что же мне делать? Телеграфировать графу? — После некоторого перерыва Мейнард продолжал рассуждать про себя. — Я знаю, что граф в Нью-Йорке, и знаю, что он немедленно придет мне на помощь. Сейчас, когда мексиканская война[34] кончилась, он с радостью ухватится за такое дело. Ведь ему пришлось вложить в ножны свою саблю революционера…» — Входите!.. — Кто может стучать в двери джентльмена в такой неподходящий час?

Еще не было пяти утра. Снаружи слышался стук карет гостей бала, которые держались до самого конца.

— Не может же это быть посыльный Суинтона? Входите!

Дверь открылась, и показался ночной портье.

— В чем дело?

— К вам джентльмен, сэр.

— Пригласите его!

— Он сказал мне, сэр, что приносит вам извинения за то, что побеспокоил в такой неурочный час. Но у него очень срочное дело.

— Вздор! Зачем ему об этом говорить? — Должно быть, друг