Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– Именно так. Но когда Масако, как и планировала, первого апреля вечером приехала домой, девушек там не оказалось. Судя по тому, что все в доме было как до их отъезда в Ниигату, до Мэгуро они так и не добрались.

Пропавших девушек обнаружили убитыми. Их тела были найдены точно так, как описывал в своих записках Хэйкити: в разных, неожиданных местах, и у каждого тела отсутствовала какая-то часть. Ужасно! А Масако арестовали.

Я сделал паузу и взглянул на погруженного в свои мысли Митараи.

– Арестовали? Не по подозрению в убийстве Кадзуэ, надеюсь?

– Нет, конечно. Подозревали, что она виновна в смерти Хэйкити.

– Полиция установила, что преступники подтянули кровать к потолку?

– Похоже, на эту мысль следователей навели письма. Многие тогда им писали.

Митараи презрительно хмыкнул.

– Желающих написать, думаю, было предостаточно, – продолжал я. – В то время прямо-таки мания такая была. Я читал об этом. Япония вообще продвинутая страна в данном плане. Живи я тогда, тоже обязательно написал бы в полицию про трюк с закрытой комнатой.

Итак, полиция наведалась в дом Умэдзава и никого там не обнаружила. Вывод: обитательницы дома замешаны в преступлении и потому скрылись. И тут появляется Масако. Полиция ее задерживает. Может, с подсказки какого-нибудь доброжелателя, может, нет. Ее заподозрили в убийстве Хэйкити и привязали к ней исчезновение шести девушек, которых она использовала против мужа, а потом решила заткнуть им рты.

Митараи хотел было что-то сказать, но ограничился коротким вопросом:

– Масако призналась?

– Сначала призналась, но потом отказалась от своих показаний. Она до самой смерти утверждала, что непричастна к этим убийствам. Ее прозвали японской графиней Монте Кристо. Масако умерла в тюрьме в тысяча девятьсот шестидесятом году в возрасте семидесяти шести лет.

В пятидесятые и шестидесятые годы вокруг «убийств по Зодиаку» поднялся большой ажиотаж. Все бросились строить догадки насчет того, кто совершил эти преступления. Всеобщий интерес подогревался стойкостью Масако, категорически отрицавшей свою вину, и журналистами, которые подняли шумиху, когда та умерла за решеткой.

– Полиция повесила на Масако только убийство Хэйкити или «убийства Азот» тоже?

– Сказать по правде, полиция была в полной растерянности. Они ничего не понимали. И тут подвернулась Масако, показавшаяся подозрительной. Ее задержали и решили раскрутить – вдруг получится… Вот такая у нас была тогда полиция.

– Импотенты!.. Интересно, ордер на арест в такой ситуации они сумели получить?

– Наверное, всё так расписали, что… Ведь когда есть ордер…

– В то время в подобных случаях можно было обойтись и без ордера. А что говорила прокуратура?

– В книге об этом ничего нет.

– А приговор? Ее судили?

– Смертная казнь.

– Смертная казнь! Значит, посчитали, что и девушки на ее совести… Приговор утвердили?

– Верховный суд утвердил, хотя Масако несколько раз подавала апелляции.

– И ей все время отказывали?

– Да.

– Не могу представить, чтобы Масако убила шестерых девчонок. Половина из них – ее родные дочери. Она же не ведьма.

– Между тем на других людей Масако производила именно такое впечатление. Впечатление человека жесткого и бессердечного.

– Бессмысленно сейчас это обсуждать. Лучше скажи: ты действительно думаешь, что на Яхико у нее было достаточно времени, чтобы убить сразу шестерых?

– Вокруг этого вопроса до сих пор строятся разные предположения, но ответ в итоге получается отрицательный. Масако не успела бы убить девушек до утра тридцать первого марта, как бы ни комбинировала с расписанием поездов. Ведь утром того дня все они были еще живы, что засвидетельствовали сотрудники гостиницы «Цутая» в Ивамуро. Они подтвердили, что Масако вместе с шестью молодыми женщинами действительно останавливалась у них двадцать девятого и тридцатого марта.

После ее отъезда девушки еще раз переночевали в «Цутая» и утром тридцать первого покинули гостиницу, после чего их больше никто не видел. Так что они были живы как минимум до утра тридцать первого марта.

Когда мы говорим об алиби того или иного человека, необходимо установить предполагаемое время смерти жертв. Но именно с этим ясности нет. По двум причинам. Первая – с момента, когда наступила смерть, прошло много времени. Вторая – тела были сильно изуродованы.

Раньше всех нашли Томоко, и время ее смерти удалось определить более-менее точно: тридцать первого марта, между тринадцатью и двадцать одним часом.

Сопоставив разные факты, можно с высокой степенью вероятности предположить, что все девушки были убиты в одном месте в одно и то же время. В указанный промежуток тридцать первого марта и, скорее всего, после того, как зашло солнце. А это говорит явно не в пользу Масако, если иметь в виду алиби.

Родные Масако настаивали, что та приехала в Аидзувакамацу к вечеру тридцать первого марта. Но это лишь свидетельство родственников. Положение Масако усугублялось тем, что из-за шумихи вокруг ее семьи, о которой говорили по всей Японии, она не захотела выходить из родительского дома. Таким образом, никто, кроме родственников, ее не видел. Это обстоятельство, конечно, сильно сыграло против Масако. Получалось, что утром тридцать первого она могла вернуться в Яхико, откуда уехала накануне. Доказательств обратного у нее не было.

– Ха! Но ты сказал, что тела были обнаружены в разных местах, даже в разных районах… Как Масако умудрилась их развезти? У нее были водительские права?

– Нет. Это же тридцать шестой год. Можешь представить себе женщину за рулем, да еще и с правами? Тогда получить автоправа было все равно что сегодня – лицензию летчика. Из всех действующих лиц лишь двое мужчин имели права – Хэйкити Умэдзава и Хэйтаро Томита.

– Выходит, если все убийства совершил один человек, вряд ли это была женщина.

– Ты прав.

– Вернемся к девушкам. Нам известно, что они делали вплоть до утра тридцать первого марта. А что было дальше? Никаких свидетелей нет, как я понимаю. Однако трудно не обратить внимания сразу на шесть девушек…

– И тем не менее никто их не видел.

– Они должны были вернуться в Мэгуро первого апреля вечером. А вдруг передумали и решили провести на природе еще денек?

– Полиция, естественно, подумала об этом и проверила все гостиницы в Ивамуро, Яхико, Ёсида, Маки, Нисикава и даже дальше – в Бунсуй и Тэрадомари, вплоть до Цубамэ. Нигде группа из шести молодых женщин не останавливалась. Или тридцатого марта кто-то из шестерки уже был мертв…

– Погоди! Но в тот день они еще ночевали все вместе.

– А-а, твоя правда! Если б кто-то из них пропал, остальные не остались бы безучастными, побежали бы в полицию.

– А на Садо[25] они не могли переправиться?

– Полиция и это проверила. Тогда паромы на Садо ходили только из Ниигаты и Наоэцу. Оба города далеко от Ивамуро.

– Угу. Если им вздумалось путешествовать так, чтобы не быть приметными, можно было разделиться по трое, ночевать в разных гостиницах, назваться чужими именами. Способов сколько угодно. Можно выбрать гостиницы в стороне от оживленных мест. И в поезде можно ехать по отдельности. Никто не обратил бы на них внимания. Только для чего все это нужно? Зачем им было скрываться?

– Конечно, разделившись, они не так бросались бы в глаза. Но чего им было прятаться, забиваться в какую-нибудь дыру? Не могли же они, в конце концов, сами разъехаться по местам, где их потом нашли мертвыми! Зачем? Чтобы преступнику было легче их убивать?

Может, девушки ночевали не в гостинице, а где-то еще? Но это маловероятно. Если б они остановились у родственников (впрочем, кроме Токио, в других местах родственников у них не было) или знакомых и друзей, никто этого, конечно, скрывать не стал бы, особенно после того, что с ними случилось. Так или иначе, последний раз их видели утром тридцать первого марта в Ивамуро.