Скажи любви «нет» - Фабио Воло

Недалеко от бара располагался офис одного коммерсанта, в котором работало около десятка служащих. Они часто заказывали у нас кофе, чай, сдобные булочки. Я с удовольствием доставлял им их заказы. Пользовался возможностью подышать свежим воздухом, а на обратно пути никуда не спешил. Как-то утром в офисе помимо постоянных сотрудников я увидел новую девушку, Лючию, дочку коммерсанта. Это был ее первый рабочий день. Она мне улыбнулась, и, увидев ее зубы, я подумал: «Интересно, она ими еще и жует, или они только для красоты?» Зубы у нее были безукоризненные, не говоря уже про губы, глаза, волосы, шею, руки. А как она была одета, как глубоко дышала ее грудь, как… После этой встречи я только и ждал, когда нам позвонят из офиса и сделают заказ. Если раньше я беспечно, ни о чем не думая, поднимался к ним по лестнице, то после памятного утра, прежде чем взяться за заказ, я заскакивал в туалет, причесывался и обязательно снимал с себя фартук.

Она догадалась, что понравилась мне. Я бы с удовольствием заговорил с ней, но никак не мог набраться смелости. Однажды утром я вложил в ее пакет со слойкой бумажную салфетку с запиской: «Когда я тебя вижу, я сбиваюсь со счета. Ты мне не поможешь?»

Потом весь оставшийся день я без конца обзывал себя идиотом за то, что написал ей такую глупость. Вечером, когда я мыл пол в баре, она постучала в витрину, приложила к стеклу салфетку с моей запиской и улыбнулась мне.

Теперь по утрам я поднимался к ним в офис, и она встречала меня восхитительной улыбкой. Вечером, по дороге домой, она заходила в бар попрощаться со мной.

Мой отец все время просил меня протереть пол как раз в те полчаса, когда она обычно заглядывала к нам, и мне было стыдно, что она застает меня за этим занятием. Мне часто приходилось отжимать тряпку, руки у меня быстро краснели, поэтому, разговаривая с ней, я не знал, куда их спрятать, и чувствовал себя очень неловко. Я всегда стеснялся своих рук. Особенно на вечеринке, которую устроил приятель Карло. Я, конечно, мог подойти к отцу и объяснить ему, в чем дело, но он бы наверняка сказал мне в ответ одну из своих дежурных фраз: «Не понимаю, что в этом стыдного? Ты же работаешь. Стыдно должно быть, если ты сделал пакость другому человеку». Или свою любимую: «У того, кто работает, руки никогда не бывают грязными…» Поэтому я ничего ему не говорил, мыл себе пол, а когда она появлялась в дверях, сразу снимал с себя фартук и шел ей навстречу. А Лючию, кажется, нисколько не трогало, что мне приходилось возить мокрой тряпкой по полу. Только меня это смущало.

Как-то я спросил у нее, не сходить ли нам вместе в кино в воскресенье. Она согласилась. Это случилось в пятницу. Она оставила мне свой адрес; в воскресенье после обеда я должен был заехать за ней.

Мой отец, к счастью, перестал ездить на белой развалюхе с коричневым капотом, исчезла и «панда», у нас была вполне обычная «Fiat Uno»,не бог весть какая машина, но бегала она вполне прилично. У нее был только один недостаток: в салон в дождь непонятно откуда просачивалась вода, и потом в течение нескольких дней в нем стоял противный запах плесени. Поэтому я ее называл «Fiat One»,но произносил слова слитно, «Fiatone»,так что получалось похоже на «зловонное дыхание».

Всю субботу я отмывал машину, а потом насыпал в пепельницы ароматические соли. Накануне вечером я приготовил кассету с музыкой. Я не помню всех песен, которые я на ней записал, но подбирал я, в основном, музыку, создававшую романтическое настроение. Среди них были Still Loving Youгруппы Scorpions, MandyБарри Манилоу, Up Where We BelongДжо Кокера и Дженнифер Уорнес и Every Time You Go AwayПола Янга.

Встречу мы назначили в половине третьего. Фильм начинался в половине четвертого. Ровно в два я уже стоял около ее дома и не отрывал глаз от зеркала заднего вида. Я предложил ей пойти посмотреть «Сирано де Бержерак» с Жераром Депардье.

Из кино мы направились в бар выпить чаю, и я, то ли под влиянием фильма, то ли от счастья, что вижу ее рядом с собой, говорил, не умолкая, чего со мной уже давно не случалось. Мне, давно бросившему школу, было приятно рассказывать о вещах, которые могли показать мою начитанность. Я понимаю, со стороны это выглядит смешно, но простительно для человека, который не получил регулярного образования и чувствует себя из-за этого в чем-то ущемленным. Ему ведь, как ребенку, всегда хочется сразу выложить все, что он знает. «А я это знаю, знаю, знаю!»

В тот раз в кафе мы о многом успели поговорить, прежде всего, о большой любви. Я от Сирано перешел к Байрону, Данте, Шекспиру и Рембо. Потом мы встали из-за стола, и вышли из бара. Лючия взяла свою сумочку, а я прихватил свою. В том смысле, что я перед фильмом вытащил из машины и забрал с собой плейер, а он выглядел, как металлическая борсетка. Раньше я прятал его под сиденье или убирал в бардачок, но ворам эти хитрости хорошо известны, и я предпочел все время носить его с собой.

Утром в понедельник Лючия, не заходя на работу, забежала позавтракать в наш бар. В баре было полно народа, поговорить толком нам никак не удавалось, да и мне не очень хотелось, чтобы все, включая моих родителей, слышали, о чем мы говорим. Она только шепнула мне на ухо:

– Еще раз спасибо за вчерашнее. Все было очень здорово. – А потом спросила название книги, о которой я ей рассказывал накануне вечером. Я написал ей на бумажной салфетке: Герман Гессе, «Игра в бисер».

Мы начали встречаться и по будням. Я не хотел, как оголтелый, сразу же лезть к ней под юбку, но в то же время боялся, что наши отношения могут перейти в опасную фазу, о которой мне уже рассказывали знакомые ребята, когда девушка говорит: «Подожди, не надо, давай не будем портить нашу дружбу».

Примерно через неделю, вечером, я набрался смелости и стал ждать ее у выхода из офиса. Когда она вышла, я попросил ее вернуться назад, и последовал за ней. Я посмотрел на нее, слегка подтолкнул к углу холла и там впился в нее губами, с силой прижимая ее к стене.

– Ты с ума сошел, – сказала она мне. Потом сама поцеловала меня. Ее поцелуй был коротким, она боялась, что кто-то из сослуживцев появится в холле.

После первого поцелуя мы стали всюду ходить вместе. Прошел месяц, а этогоу нас еще не было. Мы целовались, моя рука скользила ей под юбку, под трусики. В первый раз, когда я дотронулся до ее влажноватой, податливой плоти, прятавшейся под пушистым бугорком, меня всего обдало жаром, мое лицо горело. Я нежно, почти с трепетом прикасался к ее расселине.

Она не хотела, боялась заниматься любовью в машине, о гостинице и слышать не желала, говорила, что туда ходят только проститутки. Вечером я отвез ее домой, и перед тем, как лечь спать, задержался дольше обычного в ванной.

Вскоре мне позвонил Роберто и мимоходом заметил:

– Кстати, в субботу вечером меня не будет, я останусь ночевать у друзей. Квартира свободна, ты не хочешь привести туда свою девушку?

Когда я передал Лючии о нашем разговоре, она сказала, что пойдет со мной. Это было в четверг, и с каждой минутой во мне все сильнее нарастало нетерпеливое ожидание. Я дико хотел ее и боялся, что при нашей первой близости я не продержусь дольше трех секунд.

В субботу после обеда, перед тем, как встать под душ, я прочистил свою пушку. Я онанировал, не думая о ней. Мне казалось гадким за этим занятием рисовать ее в своем воображении, своими похотливыми мыслями я боялся осквернить то, что должно было произойти между нами. Я захватил с собой еще бутылку шампанского, которую тайком взял из бара. Я хотел, чтобы наше свидание было как в кино, хотя вино мне никогда не нравилось. Мы вместе застелили постель чистыми простынями. И я, и она, мы оба смущенно молчали. Было немного неловко вдвоем стелить постель, зная, что последует за этим, это все равно, что вместе с неприятелем выбирать поле битвы. Мы присели на диван и начали разговаривать вполголоса, потому что я опасался, как бы нас не услышали мои родители. Мы выпили шампанского, слегка обнялись, поцеловались. Я даже поставил музыку. «Смотри, не перепутай пластинку», – советовал мне накануне Роберто. На столике он оставил для меня стопку пластинок: Сэм Кук, Стив Уандер, Марвин Гайе, группы The Commodoresи Roxy Music.

Наконец, мы переспали. Впервые. Три раза подряд. Мне казалось, что я всю жизнь ждал этого. Так, верно, и было на самом деле.

Моя любовь не знала предела. Она стала моей первой девушкой, а я был ее парнем. Я чувствовал себя Богом. Великим и могучим. Мне впервые в жизни довелось испытать пленительное ощущение ее и себя, как единого целого: она была моей девушкой, я безраздельно принадлежал ей.

Мир на время перестал быть безжалостным и несправедливым ко мне. По утрам меня уже не бросало в дрожь, когда я вспоминал об ожидавших меня заморочках. «Да плевал я на них, не велика беда! Все равно я потом увижусь с ней и забуду про все», – такие мысли теперь проносились в моей голове. Я послал весь мир куда подальше. С Лючией мне было хорошо. Мы вместе гуляли, болтали, занимались любовью. Мы часами лежали, обнявшись, в постели и выводили взглядами на потолке обещания в вечной любви.