Игры сердца - Анна Берсенева

– А как ты понял, что того, в кепке, сразу бить надо? – вдруг спросил Олег.

– А что с ним еще делать? – пожал плечами Даниил.

– Ладно, покарауль тут Нелличку, я сейчас, – сказал Олег, когда они дошли до площади Кировских Ворот.

На перекрестке маячил теперь только один зеленый огонек. Олег зашагал к нему.

– Ты, наверное, самбо занимаешься, – сказала Нелька.

Она еще не видела ни одного художника, который занимался бы самбо, да и вообще никого, кто им занимался бы, потому и предположила, что способ, с помощью которого можно в минуту уложить на асфальт двух хулиганов, а третьего обратить в бегство, это именно самбо и есть.

– Нет, – удивленно сказал Даниил. – С чего ты взяла?

– Ну, ты же их так быстро расшвырял.

– А!.. – Он улыбнулся. – Так для этого самбо ни к чему.

Здесь, на бульваре, фонари светили ярко, и глаза его были видны отчетливо. Ими он и улыбался – в них появлялся тот темный живой блеск, который Нелька заметила в первую же минуту, когда его увидела.

– А что для этого к чему? – с любопытством спросила она.

– Да ничего ни к чему. Они же просто выпить хотели.

– Ну и что? – не поняла Нелька. – Какая связь?

– Из-за водки никто жизнью рисковать не будет. И ничем не будет рисковать. При малейшей опасности смоется. Во всяком случае, у нас здесь.

– Где – здесь?

– В Москве.

– Это Даниил из личного опыта вынес, – сказал Олег; Нельке показалось, что тон у него не слишком довольный. – Из тумана и запаха тайги.

Во второй раз он обернулся с покупкой водки еще быстрее, чем в первый. Нелька даже вздрогнула от его слов – не заметила, как он подошел.

– А при чем здесь запах тайги? – тут же спросила она.

– Ну, или сопок. Или где там вулканы дымятся? Он же вулканолог.

Это было ужас до чего интересно! Космонавт, геолог, вулканолог – все это были необыкновенные профессии, с которыми была связана необыкновенная жизнь. В ней так же не могло быть ничего серого, обыденного, как не могло этого быть в жизни художников, и в этом смысле вулканолог и художник казались Нельке людьми одной крови. Да и не только ей, наверное, так казалось – Даниил этот вот участвовал ведь в шествии к пруду с «Портретом в семейных трусах».

Правда, он не был похож на человека необыкновенной профессии. На вулканолога, который ходит по таежным сопкам, скорее похож был Олег – огромный, широкоплечий, в штормовке и с густой бородой. Во внешности же Даниила не было ничего фактурного, выдающегося, и одет он был в самую обыкновенную рубашку. Кстати, у плеча она разорвалась по шву, наверное, когда он дрался. Нелька отметила это мимоходом, потому что была наблюдательна, как все художники. И плечи у него были совсем не широкие, и роста он был среднего, даже непонятно, почему шпана от него разбежалась. Правда, в нем чувствовалась какая-то резкость, не нервная и не жесткая, а такая же живая, как блеск его глаз, но вряд ли это было то, чего могли бы испугаться уличные хулиганы. Нелька сама не очень понимала, как называется то, что чувствуется в нем так сильно. Нет, резкость – это было все-таки неточное слово.

По дороге обратно она хотела расспросить Даниила про его работу, но шли слишком быстро – Нелька почти бежала, – и глупо было бы спрашивать о чем-то серьезном при такой быстрой ходьбе. Она решила, что расспросит его об этом уже в мастерской.

– Ну, пока, – сказал Даниил, когда они дошли до подъезда.

– Как – пока? – удивился Олег. – Ты уходишь, что ли?

– Ну да. Я же и уходил уже.

– А чего тогда с нами возвращался?

– Водку охранял.

– Скорее девушку, – хмыкнул Олег. – Ладно, все равно спасибо. – Вдруг он снова бросил на Нельку тот взгляд, который показался ей испытующим, и спросил: – Нелличка, а очень ли ты хочешь вернуться в большой творческий коллектив?

– А что? – спросила она.

– Интересная у тебя манера – вопросом на вопрос отвечать! Еврейская.

– Почему еврейская? – удивилась Нелька.

– Это ты у Дэна спроси, – засмеялся Олег. – Так как, очень хочешь?

Он смотрел ожидающе. И Нелька поняла, в чем смысл его ожидания.

– Могу не возвращаться, – ответила она.

– Отлично! – выдохнул Олег – ей показалось, с торжеством, хотя по какому бы поводу торжество? – Тогда подожди меня тут. Три минуты. Водку отдам и вернусь.

С этими словами он скрылся в подъезде.

– Я пиджак наверху забыл, – сказал Даниил. – Жалко.

– Почему жалко?

Нелька обернулась. Она думала, что он ушел, и обрадовалась, услышав его голос. Хоть она была не из пугливых, но все-таки ей стало не по себе оттого, что она осталась одна на ночной улице, по которой вовсю шастает шпана. Мало ли чего каким-нибудь придуркам захочется на этот раз! Может, не только водки.

– Потому что ты замерзла, – ответил Даниил.

– Разве? – удивилась она. И тут же поняла, что это правда. В самом деле замерзла, только не замечала этого из-за всяких уличных волнений. – А как ты узнал?

Наверное, ее вопрос прозвучал как-то глупо, потому что Даниил улыбнулся. Впрочем, улыбка у него была такая, что стоило сглупить, чтобы ее увидеть. Не на губах, а в глазах, вот какая.

– У тебя нос красный. И уши.

Без всяких возвышенных чувств он, оказывается, за ней наблюдал! И как он, интересно, разглядел ее уши?

– И ничего не красный! – фыркнула Нелька и закрыла нос рукой.

– Как медведь, – сказал Даниил.

Глаза у него теперь даже не улыбались, а просто хохотали.

– Почему как медведь? – удивилась Нелька.

– Белые медведи, когда охотятся, то нос лапой закрывают. Чтобы их на льду не видно было.

– А ты откуда знаешь? Ты белых медведей видел, да?

– Я не видел. – Ей показалось, что он немного смутился. – Мне один парень рассказывал. Мы с ним вместе в больнице лежали, ну и трепались от нечего делать.

– А где это было?

Нелька подумала, что если бы, например, она лежала в больнице, то вряд ли ее соседями по палате оказались бы люди, которые что-нибудь знают про повадки белых медведей.

– В Петропавловске-Камчатском.

– Где полночь? – засмеялась Нелька.

– Именно.

Он тоже улыбнулся. Он не отводил от нее глаз. От этого у Нельки по сердцу бежал веселый холодок. Хотя вообще-то не было ничего особенного в том, что мужчина не отводит от нее глаз. Она к этому привыкла и удивилась бы, если бы он повел себя иначе.

– А почему ты лежал в больнице? – спросила она.

– А ты, наверное, думаешь, что я с вулкана упал и меня лавой облило?

Он тоже отвечал вопросом на вопрос. Это ей почему-то нравилось. Получалось, что за ее обыкновенными вопросами открывается что-то не очень обыкновенное.

– Ага! – засмеялась Нелька.

– Зря думаешь. Просто селедки тухлой наелся, и ее даже мой луженый желудок не переварил.