Наследник для бывшего (СИ) - Серж Олли

– Как тебя зовут, – этот хитрый человек улыбается моей крестнице, явно намереваясь задержаться на подольше и абсолютно игнорируя мое недовольство этим фактом.

– Елизавета, – царственно кивает девчушка и перекидывает через плечо косу. – А тебя?

– Максим, – кивает он. – Я – друг тети Насти.

– Так, Лиза, – я прерываю их знакомство. – Здесь окно открыто, а у тебя ноги голые. Давай быстро иди в комнату.

– Там нет света… – тянет крестница. – Проводи меня.

– Я провожу, – вызывается Макс.

– А ты не боишься, – она с сомнением оглядывает его и играет в воздухе пальчиками.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не засмеяться, видя на лице Макса замешательство.

Ну, конечно, такие, как он, ничего не боятся. Кроме серьезных отношений и неожиданного отсутствия финансов.

– Хорошо, – смиряясь, машу на них рукой. – Я сейчас помою сковородку, и будем чай пить.

Засыпаю в чайник заварку, жду, когда закипит вода и прислушиваюсь к звукам, доносящимся из комнаты. Оттуда доносятся тихие разговоры и уютная возня.

Что-то очень болезненно-сладкое колет в сердце и заставляет глубже дышать.

Лизка действительно могла бы быть нашей с Максом дочкой. И, может быть, я бы сейчас также готовила ей блинчики в детский сад, плела косы, а по ночам обнимала Царицына. Но… это больше не возможно.

Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, забираю тарелку с блинчиками, чайник и иду в комнату.

Картину застаю просто умилительную и снова едва сдерживаюсь, что бы засмеяться.

Макс придерживает табуретку, а моя крестница с важным видом таскает из серванта на стол чайный сервиз.

– Тарелки должно быть две, – поучает его Лиза. – Первая – под чашечку, а вторая – под блинчики. Ложечки с вилочками ещё разложи.

– А это зачем? – Макс крутит в руках маленький кувшинчик.

– Для молока, – подкатывает глаза крестница, – ставь.

– Какие вы молодцы, – хихикаю я, ставя на стол блины и чай.

Макс ловит меня за локоть и притягивает к себе, вжимаясь губами в ушко.

– Теперь я знаю, какой ты была в детстве, – шипит он.

– Ещё хуже, – весело зыркаю на него глазами.

Глава 21. Согреться

Макс

Я наконец-то начинаю согреваться.

Не так, когда оживают ледяные конечности после долгого пребывания на морозе, а гораздо глубже. Когда перестаёт болеть спина где-то между лопаток, расслабляются плечи и в груди становится горячо. Тебя окутывает ощущение уюта, приятных запахов, вкусов, звуков… Хочется притушить свет и подремать.

– Хлопай, – хмурясь, требует маленькая королевна. – Иначе, стих не расскажу.

– Лиза! – одергивает свою крестницу Ася.

Ее глаза улыбаются. Она светится, смотря на ребёнка.

Гордеевой просто нереально пойдёт быть мамой.

Хочу видеть ее беременной. Конечно, от себя. В затылке приятно покалывает от этого открытия.

А ещё больше хочу самого процесса. Я соскучился. Я знаю, как правильно тебя есть, моя любимая девочка…

Ася, как на зло, просто неприлично красивая в домашнем сарафане. Разглядываю ее колени, тонкие щиколотки, аккуратные пальчики ног.

Гордеева любит массаж. Я помню, что если прикусить нежный свод стопы, она замурлычет, как довольная кошечка и выгнет спинку. Рррррр!

Сжигаю взглядом ее голые плечи, шейку, губы. Там явно не хватает следов от моих поцелуев.

Нихрена себе меня накрывает!

Чтобы немного прийти в себя, прикрываю глаза.

Ася пинает меня под столом, начиная хлопать в ладоши. Ах, да! Стих же.

Открываю веки и присоединяюсь к овациям юной артистке.

Лиза с важным видом читает стих, который выучила в садике.

– Ты придёшь ко мне завтра на выступление, – закончив, плюхается на стул и стаскивает из сахарницы кусок рафинада.

– Ээээ, – тяну я в замешательстве, не понимая, о каком выступлении речь.

– Дядя Максим работает, – приходит мне на помощь Ася. – Он не сможет.

– Чего это «дядя Максим не сможет»? – подмигиваю девчушке.

Я начинаю понимать короткий путь к сердцу Гордеевой.

– Макс… – предупреждающе-строго смотрит на меня она.

– К тому же, машина твоя будет готова только завтра к вечеру… – продолжаю я рассуждать в слух, забавляясь от того, как Гордеева уже просто искосилась на меня своими страшно-распахнутыми глазищами.

– Круто! – взвизгивает Лиза.

– Когда за вами заехать? – спрашиваю я Асю.

– Максим, – она поджимает губы. – Помоги мне с посудой, ПОЖАЛУЙСТА, – выделяя последнее слово, демонстративно встаёт из-за стола и уносит блюдо с оставшейся едой на кухню.

Ну все, сейчас меня раскатают…

Подмигиваю девчонке, которая уже немного подрастеряла свой шкодный запал. И теперь вяло переползает и уютно разваливается на диванных подушках. Глазки осоловело моргают.

Ей бы баиньки.

Смотрю на часы. Ну да, уже десятый час.

– Тебе мультики включить? – беру со шкафа пульт.

– Угу, – кивает, обнимая большого белого зайца.

Усмехаюсь, находя детский канал. Так с этой малявкой прикольно… Только что скакала, а теперь – будто батарейка села…

Забираю стопку тарелок и иду на кухню.

– Ты что творишь, Макс! – резко разворачивается от раковины Гордеева и по инерции влетает в мои объятия.

– Мммм… – веду носом по нежной щёчке. – Моя ошпаренная.

Мыло с Асиных рук течёт мне на плечи.

Я, пользуясь моментом, нагло обнимаю женскую талию и спускаюсь, рисуя пальцами узоры, до поясницы.

– Аська… – утекаю от ее мягкого тела. – Не кусайся. Нам же так хорошо вместе. Мне вообще показалось, что Лизка наша… – ловлю поцелуем ее пухлые губки.

Веду языком по верней, ещё сладкой от варенья и впиваюсь глубже, чувствуя мокрые кулачки на своих плечах.

Спустя несколько секунд торможу. Но лишь потому, что дальше уже хочется действовать совсем по-взрослому. И не будь в квартире ребёнка, я бы сто процентов рискнул целостностью своей физиономии ради шанса один к сотне, что Гордеева плюнет на свои принципы и разрешит безумию случиться.

– Ты! У тебя совсем нет совести! – задыхается Ася. – Ну что ты за человек, Царицын? – сдаётся она, утыкаясь лбом мне в плечо и чуть не плачет. – Зачем снова метишь все вокруг меня собой? Я больше не хочу. Я не готова пытаться понравиться твоей семье. Да и к твоему отцу не испытываю тёплых чувств…

Я хмурюсь. С отцом мне ещё предстоит долгий и не самый приятный разговор.

– Тебе не обязательно с ними общаться, – ласкаюсь губами об ее ушко и висок. – Просто будь со мной.

– Ты женат! – она мотает головой. – Это просто какой-то кошмар! А я – дура!

– Ещё чуть-чуть, пожалуйста, – прошу ее, снова добираясь до нервно подрагивающих губ. – Ты такая красивая…

Ася с тихим стоном впивается в мои губы в ответ. Мы кружим языками и боимся даже перевести дыхание, чтобы это ощущение кайфа не кончалось.

Мое сердце лупит в грудную клетку. Руки бесконтрольно съезжают на круглую женскую попочку и сжимают ее сквозь ткань сарафана.

Я чувствую, как по телу Аси проходит дрожь, и моя девочка мягко оседает, вцепляясь ноготками мне в плечи.

– Уходи, Макс… – она отталкивает меня и прикрывает глаза, полыхая щеками. – Дай мне пережить своё моральное падение в одиночестве. Начало у Лизы завтра в десять утра. Надень что-то попроще, там по-любому припашут что-то отнести.

– Я приеду в девять пятнадцать, – целую ее в щёчку и смываюсь из кухни.

Аааа! Это что сейчас было то!

От эмоций тяжело вдохнуть.

Заглядываю в комнату, чтобы попрощаться со своей новой подружкой и нахожу ее спящей прямо на диване. Счастливо улыбаясь, прижимаюсь виском к дверному косяку.

Просто невероятный сегодня день. Как будто не со мной… И это пока я украл кусочек чужой жизни. Зато теперь точно знаю, какой хочу видеть свою.

Глава 22. Конец спектакля

Ася

На несколько вещей можно смотреть вечно. Как течёт река, как горит огонь, и как твой бывший, который никогда в жизни не держал в руках молоток и гвозди, пытается прибить стенд для детских рисунков.