Незваный гегемон химеромира (СИ) - Кулаков Игорь Евгеньевич

В русский корпус он всё же вернулся бы… в чине то ли рядового, то ли ефрейтора, в 1944.

А затем — американский плен и снова жизнь на чужбине — в Германии и США…

А сейчас… просто клеймо «Власовец»… из-за поздней связи «тогда» с «РОА», в которую корпус формально вошёл бы только после встречи соратника и протеже самого Скородумова Штейфона с бывшим генералом Сталина Власовым (предавшим в 1942-м Советы), последней зимой войны, когда её итог уже был почти всем ясен…

От того, в августе 1941-го по «новой версии истории», в которой сейчас жил сейчас весь мир, не состоявшийся командир не сформированного корпуса, радовавшийся затихшим в июле в Югославии инцидентами с эмигрантами и, как и все с изумлением читавший и слушавший новости оттуда, что явилось из 21 века, рискнул появиться в созданном месяцем ранее посольстве «Новой России» в Белграде…

… чтобы узнать — сможет ли он (как и некоторые другие) вернуться на Родину? Раз уж Германия капитулировала, над Новой Россией реет триколор, туда возвращаются многие из эмигрантов, бежавшие после революции и даже с оставшейся частью СССР потомки прекрасно нашли общий язык…

Раз уж в стране из 21 века, есть место всем, как и победителям и проигравшим в той же гражданской войне в США?

Как понял он из разговора в посольстве, это было так.

И… не так.

Надевшее на себя маску вежливости и доброжелательности дипломатическое лицо в посольстве было предельно откровенно, объяснив, какое клеймо его ждёт в РФ:

«Власовец», «холуй Гитлера»… очень хорошо подумайте, прежде чем приезжать к нам…

…хотя, юридически, как признал сотрудник посольства, РФ к нему не имела каких-либо претензий. «Тут» он ещё не успел чего-либо совершить.

В отличие, например, от того же Краснова, Шкуро и других, которых судили в Киеве за уже сделанное «здесь», и по претензиям СССР.

Намёк дипломата оправдался — осенью того же года многих повесили в Киеве… в том числе и «за старое».

Но туда, в оставшуюся часть СССР, с которой у потомков из РФ случилось взаимопонимание и практически полное согласие, Скородумов и не собирался.

Но сомнения и намёк про клеймо «предателя и гитлеровского прихвостня» заставили его задуматься в целесообразности желания возвращения «несмотря ни на что».

Да и там, в посольстве РФ, ему под нос сунули приписываемую ему цитату «из будущего»:

«Для нас, русских белых эмигрантов, коммунистическая власть всегда была и будет врагом номер один».

А дипломат РФ, как бы мимоходом, на прощание, заметил:

— Ещё Советский Союз отказался от идеи вооружённого насаждения коммунизма во всём мире, а Российская Федерация — тем более, не та страна, которая строит коммунизм, но мы — полноправные правопреемники того СССР, которого не стало в 1991-м и тот СССР, который остался здесь, самая близкая к нам страна…У нас разный с ними политический и экономический строй, но мы одинаково чтим и царскую Россию и Советский Союз…

Желание посетить РФ всё равно осталось, хотя в тот день из посольства РФ в столице приютившей русских эмигрантов Югославии он вышел в гневе.

Прошло больше года, прежде чем он смог реализовать своё желание.

За это время он узнал, откуда появился текст из августа 1948, который «тогда» он сам заканчивал такими словами:

«…Каждый русский патриот отлично знает, что спасти Россию могут только русские. Все иностранцы, кто бы они ни были, всегда будут преследовать прежде всего свои, а не русские интересы. Они могут быть только сотрудниками по необходимости, но ни в коем случае не спасителями России. А потому двадцать пять тысяч русских эмигрантов в Сербии отнюдь не были обязаны приносить себя в жертву и умирать без борьбы и сопротивления за торжество победы Сталина — Рузвельта, как равно и за торжество победы Гитлера — Муссолини. Русские эмигранты могут и должны бороться, рисковать и приносить себя в жертву только лишь за торжество победы Национальной России над поработившим ее коммунизмом!»

Разве «Новая Россия» не победила САМА коммунизм? Пусть и долгие десятилетия спустя?

Новую надежду (и множество новой информации о его судьбе «тогда») ему принесло «электронное письмо», полученное поздней осенью 1941-го получившим доступ в «рунет» (протягивавший свои «эфирно-электронные» невидимые нити разными способами по всему миру) одним важным чином из 4-го (Греция, Румыния, Югославия) отдела РОВС-а, в котором Михаил Фёдорович не состоял, но с членами которого поддерживал отношения.

Российский общевоинский союз, после ошеломляющих известий с Востока и капитуляции Германии, воспрял было с новыми надеждами, едва только стало известно о том флаге, под которым явила себя миру страна из будущего.

Но так же скоро РОВС, и, в целом среду эмиграции, настигло разочарование, когда Россия-2021 однозначно обозначила своим ближайшим союзником в мире — «остаток» Советского Союза.

Идеологические же наследники РОВС-а и в том будущем, откуда воля высших сил вынесла РФ, отрицательно относились к «договору о примирении красных и белых», что не способствовало лёгкости отношений с РФ. Даже «там» и… тем более «тут», когда эмиграция ещё не ушла в могилы.

Впрочем, как вскоре стало ясно, в отличие от официальных организаций русской эмиграции, к которым РФ на таком же официальном уровне проявилось достаточно прохладное отношение (несравнимое, впрочем с враждебным отношением к ним со стороны СССР), в частном порядке у оставивших 20 лет назад Родину появилось множество вариантов возвращения.

И именно о них, помимо разъяснения исторических деталей и судеб конкретных эмигрантов, говорил в электронных письмах доктор исторических наук, профессор одного из московских ВУЗ-ов, монархист по убеждениям, крупный исследователь истории русской эмиграции и белого движения и автор многих книг, издававшихся в 21 веке о них — забытых и мало кому нужных среди нового столетия.

Человек с русским именем Василий и отчеством Жанович.

К лету 1942 в Белградском международном аэропорту, также известном как Аэропорт Дойно-Поле, повреждённом после германских авиабомбардировок, был проведён не только ремонт, но и завершена реконструкция под новые пассажирские самолёты из РФ, и Дойно-Поле приняло первые рейсы из Шереметьево. Решившийся на посещение родины, Михаил Фёдорович снова отправился в посольство РФ.

«Туристическую» визу он получил легко, и полный впечатлений от первого в жизни авиаперелёта на скоростном пассажирском самолёте без винтов, в предвкушении встречи с добрым и самоотверженным человеком общих взглядов, уже в аэропорту, словно с размаху об стену, на погранично-таможенном контроле в футуристично выглядевшем (как и положено!) терминале C, наполненном стеклом и металлом красивых конструкций, расслабившийся и внимающий шум и сутолоку врат на такой невероятную «родной земле», получил кое-что прямо в лоб…

… за которым сразу заклубились старые воспоминаниями более чем 20-летней давности о личном участии в гражданской.

— Господин Скородумов… Михаил Фёдорович… — указала ему на неприметную дверь девушка за стеклянным барьером одной из кабинок, куда он подошёл с документами — … пройдите туда для уточнения некоторых данных…

В помещении без окон, но с (генерал-майор знал о подобных устройствах) работающим и обеспечивающим удобный воздушный и температурный режим кондиционером, Скородумова настигло понимание, что его (с интересом к визиту в страну из 2021-го) взяли на заметку, возможно, ещё годом ранее, в посольстве РФ в Белграде.