Вчера, сегодня и всегда - Люси Монро

— Ты хотела сказать, к сортировке, — фыркнул он.

— Да.

— Я позвонил, потому что хочу знать — может, ты предпочла бы другую квартиру? Мне показалось, тебе не очень понравилась та, фотографии которой я тебе прислал.

— Она замечательная. Зачем ты так говоришь? Я же сказала, она мне понравилась. Очень.

— Но ты не в восторге.

— Это просто квартира, Аристон.

— Это место, где ты будешь жить в ближайшем будущем.

— Я знаю.

— И?..

— Уверена, мне там будет хорошо.

— Мне этого мало.

Да, Хлоя знала — он никогда не останавливается на достигнутом.

— Она не просто хорошая. Она чудесная. Правда.

— Ты в этом уверена?

— Да, но теперь мне нужно идти. — Хлоя пыталась сохранить спокойствие. — Думаю, у тебя тоже есть более важные дела.

— Я был на встрече, — признался Аристон странным тоном.

Хлоя не знала, как на это реагировать. Она не могла представить своего бывшего мужа сбегающим с деловой встречи, чтобы позвонить и убедиться в том, что Хлоя была довольна квартирой, которую он выбрал для своей… не любовницы, но возлюбленной она бы тоже себя не назвала, хотя бы потому, что он ее не любил.

— Если ты уверена, что квартира тебе по вкусу.

— Да, это действительно так, — добавила она, не желая повторения этого разговора.

— Хорошо, тогда поговорим позже.

— Конечно. Завтра, — намекнула Хлоя.

После окончания разговора она решила, что он вернулся к делам.

Когда ее телефон загудел в кармане час спустя, она знала, что лучше взять трубку, чем направить звонок на голосовую почту. Хлоя схватила телефон и нажала на кнопку соединения с большей силой, чем это было необходимо.

— Послушай, если ты все еще беспокоишься о квартире, не нужно. Я ведь сказала, что она хорошая, — проговорила она раздраженно. — Я и подумать не могла, что ты можешь быть таким неуверенным!

— Привет, Хлоя.

Мужской голос принадлежал не Аристону. Ей стало дурно.

— Отец?

— Я звоню, чтобы поблагодарить тебя за спасение компании. Это для меня много значит.

— Я сделала это не для тебя.

Последовала тишина.

— Я сделала это для Реи и сотен сотрудников, которые могли остаться без работы из-за твоего неправильного руководства.

— Я позвонил не для того, чтобы выслушивать оскорбления.

Само собой.

— Зачем ты позвонил?

— Чтобы сказать спасибо.

— Хотя причины, толкнувшие меня на этот шаг, совершенно не связаны с тобой, благодарю за высокую оценку. У тебя все? — с надеждой спросила Хлоя, желая лишь одного — поскорее закончить разговор с человеком, который причинил ей столько боли.

— Ты никогда не простишь меня, да? Даже несмотря на то, что он собирается тебя вернуть?

— Я ушла от него, а не он.

— Но он составил документы на развод.

Она не нуждалась в напоминании.

— Так или иначе, на этот раз мы не поженимся.

— Я слышал.

— Да?

— Я говорил с Реей.

Если он ожидал, что Хлоя будет чувствовать себя виноватой в том, что не звонила ему два года, она должна была его разочаровать.

— Мне очень жаль. Я мог бы заключить более выгодную сделку для обеих своих дочерей, если бы ты сначала обратилась ко мне, а не к Аристону.

— Даже отойдя от дел и столкнувшись с крахом своей компании, ты все еще думаешь только о бизнесе. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты заключал для меня какие-либо сделки. Независимо от того, как ты видишь ситуацию, главная проблема наших с тобой отношений заключается в том, что ты обращался со мной как с бизнес-активом.

— Я заботился о твоем будущем, — почти взмолился он.

— Ты хотел сказать, о будущем компании.

— Это одно и то же.

— Нет, это не так. Ни для меня, ни для Реи. Она чуть не разрушила свой брак из-за этой глупой компании.

— Это не было бы большой потерей. Сэмюэль ничего не привнес в их союз.

— Он привнес себя, и это все, что нужно Рее, но ты не мог позволить им быть счастливыми.

— Я не виноват в их семейных проблемах.

— Разве? Не ты ли настаивал на том, чтобы Рея взяла на себя управление «Диолетис индастриз», зная о том, что они с Сэмюэлем решили завести детей?

— Теперь ты обвиняешь меня в том, что у нее были выкидыши?

— Врач сказал, что ее работа связана с высоким уровнем стресса.

— Она — генеральный директор крупного предприятия. Естественно, такого рода работа предполагает высокий уровень стресса.

— Ты ушел в отставку ради сохранения собственного здоровья, при этом заставив Рею рисковать своим здоровьем и здоровьем ее нерожденных детей, опять же на благо компании.

— Рее всего двадцать девять. Она еще успеет стать матерью, если действительно этого захочет.

— О да. У нее обязательно будут дети и крепкий брак, если хочешь знать мое мнение.

— Она понимает, что у нее есть долг.

— Как и ты?

— Да.

— Тебе всегда было наплевать на свой семейный долг, но Рея не станет такой, как ты.

— Она рассказала мне о семейном консультировании. — В тоне отца отсутствовала насмешка, которую ожидала услышать Хлоя. — Возможно, мы с твоей матерью были бы счастливее, если бы тоже так поступили.

Хлоя не знала, что и сказать.

— Это неожиданно.

— Я любил твою мать, Хлоя. Я люблю своих дочерей.

— Ты выбрал паршивый способ доказать свою любовь.

— Теперь я это понимаю.

Невероятно. Это так не похоже на отца.

— С тобой кто-то поговорил? — спросила она.

— Не знаю, поверишь ты мне или нет, но со мной говорил Сэмюэль.

— Серьезно?

— Он ведь социолог и должен разбираться в подобных вещах.

— Он очень хороший профессионал.

— Уверен, что ты права.

— Рада это слышать от тебя.

— Я действительно сожалею о том, что у Реи были выкидыши, — сказал отец прерывающимся от волнения голосом.

— Ты сказал…

— Я знаю. Признание собственных ошибок — не мой конек.

— Да, это так.

— Возможно, я был не прав пять лет назад, но, пожалуйста, поверь, я думал о твоем будущем не меньше, чем о будущем компании.

— Не уверена, что у меня получится.

Отец вздохнул:

— Я хочу, чтобы вы с Реей были счастливы. Думаю, сделка с Аристоном сделает это возможным, но я не хочу, чтобы тебе снова было больно.

— Может, тебе следовало подумать об этом прежде, чем планировать очередной брак по расчету еще до того, как закончился первый?

— Да, следовало.

— Ты и правда так думаешь? — с неожиданной для себя надеждой в голосе спросила Хлоя.

— Да, и мне очень жаль.

Хлоя никогда не слышала, чтобы ее отец извинялся. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.