История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

Собственное наступление Конрада оказалось максимально ухудшенной комбинацией неуверенности с негибким управлением. Австрийские силы были разделены на три части: «Эшелон А» (28 дивизий) — для развертывания на российском фронте, «Балканский минимум» (8 дивизий) — для развертывания на сербском фронте, «Эшелон В» (12 дивизий) — для использования согласно обстоятельствам. Таким образом, на бумаге этот план имел больше возможностей для применения к обстоятельствам, чем аналогичные планы других армий. К сожалению, сам инструмент не соответствовал намерению. Желание Конрада быстро разделаться с Сербией принудило его начать переброску «Эшелона В» к сербской границе, несмотря на вероятность вмешательства России. Только 31 июля он передумал и решил остановить эту переброску. Однако «начальник полевых железных дорог сообщил, что во избежание чрезвычайного беспорядка требуется сначала сосредоточить „В“ в месте его ранее предполагавшейся дислокации на линии Дуная, а уже оттуда начинать переброску войск в Галицию». В результате отвод войск от Дуная ослабил наступление против Сербии, но не помог усилить натиск на Россию, потому что прибыл на фронт слишком поздно. Таким образом противоречие целей, поставленных австрийским командованием усугубило отрицательное воздействие конфликта интересов между Австрией и ее союзником.

На противоположной стороне желание одного из союзников также сильно влияло на стратегию другого. Русское командование по военным и расовым[37] мотивам хотело вначале провести сосредоточение против Австрии, пока последняя еще оставалась без поддержки, и оставить Германию на время в покое, дожидаясь, пока русская армия не будет полностью отмобилизована. Однако французы, желая ослабить натиск на них Германии, потребовали, чтобы Россия также развила наступление на Германию, и убедили русских согласиться на эти действия, хотя русская армия не была к нему готова ни организационно, ни численно.

На юго-западном участке две группы по две армии в каждой должны были сразиться с австрийцами в Галиции. На северо-западном участке две армии должны были бороться с германцами в Восточной Пруссии. Россия, у которой медлительность и несовершенство организации требовали осмотрительной стратегии, собиралась порвать со своими традициями и выкинуть трюк, который был под силу только высокоподвижной и хорошо организованной армии.

При проверке планы всех военных начальников были бы быстро разрушены. Даже поверхностная оценка показывает, что все лидеры разделяли одну и ту же ошибку, пренебрегая прекрасно известным принципом концентрации сил. Сейчас легко указывать на эту ошибку, которой посвящено множество исследований, написанных самыми разными военными специалистами. Но такое суждение является слишком академическим. Тот факт, что подобная ошибка была характерна для всех сторон, требует более глубокого объяснения. Ни один из упомянутых лидеров не был противником самого принципа концентрации в теории, проблемы начинались, когда они попытались применить ее к действительности — к тем политическим и тактическим условиям, в которых работает стратегия. Их отказ адаптировать уже составленные планы к фактической ситуации может быть объяснен наличием умственных шаблонов, сформированных в годы мирной подготовки, особенно в военных играх и упражнениях, где сражение было господствующей идеей, где доминировали исключительно военные решения и просто численные оценки. Если рассматривать сосредоточение сил как стремление достичь превосходящих цифр, такие факторы, как отвлечение врага или свобода от внешнего вмешательства, обычно чересчур уходят в тень.

Подготовка к войне в мирное время приучает склоняться к решениям идеалистическим, а не реалистичным. Война как политика является серией компромиссов. Следовательно, гибкость мышления и умение адекватно оценивать ситуацию следует вырабатывать уже в ходе предвоенной подготовки. Но такие качества были редкостью среди получивших штабную подготовку командиров 1914 года. Они были воспитаны на диете теории, дополненной отходами истории и приготовленной так, чтобы удовлетворить господствующим вкусам — но не на опыте реальной истории. Для того, чтобы познать законы войны, военному нужно критическое мышление — однако способность к такому мышлению была осуждена военной традицией XIX века, хотя отмечалась во многих великих военных лидерах XVIII столетия.

Глава четвертая

1914 год — СХВАТКА

Германское вторжение во Францию подготавливалось настолько тщательно и должно было так планомерно развиваться, чтобы никакие непредвиденные задержки не смогли сорвать разработанного расписания действий. Железнодорожная сеть в Германии была создана под руководством и наблюдением военных органов. Контроль этот осуществлялся так жестко, что даже узкоколейку или незначительную ветку нельзя было проложить без согласия и одобрения начальника Генерального штаба. В результате число двойных колей, бегущих к западной границе, было доведено за время с 1870 по 1914 год с девяти до тринадцати.

6 августа началось грандиозное развертывание. Ежедневно 550 поездов пересекали мосты через Рейн. Всего 11 000 поездов перебросили к фронту 3 120 000 человек. В первые две недели войны через Гогенцоллернский мост в Кельне каждые десять минут проходил один поезд. Эти грандиозные железнодорожные переброски являли собой образец организованности. Но когда развертывание, закончившееся 17 августа, перешло в наступление, то трения, возникшие в ходе войны, вскоре обнаружили слабые стороны в работе германской военной машины и системы управления ею.

На случай сопротивления Бельгии германский план войны, пересмотренный Мольтке, предвидел немедленное выделение отряда под начальством генерала Эммиха, чтобы расчистить путь через ворота реки Маас в равнинной Бельгии севернее Арденн. Таким образом, была бы свободна дорога для наступления главных сил германцев, сосредоточиваемых за германской границей.

Но над этим путем наступления командовало кольцо фортов крепости Льеж. После первоначальной неудачи одна германская бригада 5 августа все же прорвалась между фортами и заняла город. Эта геройская операция интересна тем, что ее успех обязан инициативе прикомандированного офицера Генерального штаба Людендорфа, имя которого впоследствии получило широкую известность. Тем не менее, форты оказали упорное сопротивление и заставили германцев ожидать подхода их тяжелых гаубиц, разрушительная сила которых явилась первым тактическим сюрпризом Мировой войны.

Успех первоначального сопротивления бельгийцев остановил порыв наступления главных сил германцев и ввел в заблуждение разведку союзников. Бельгийская армия стояла за рекой Гетте, прикрывая Брюссель. Прежде чем пали форты Льежа, авангарды 1-й и 2-й армий уже теснили этот рубеж. Бельгийцы, предоставленные сами себе (из-за ошибки французского плана войны и согласия с ним Британии), решили сохранить свою армию и отойти в укрепленный район Антверпена, откуда они могли хотя бы временно угрожать немецким коммуникациям.

Германцы, путь перед которыми был теперь свободен, 20 августа заняли Брюссель и в тот же день появились перед Намюром — последней крепостью, преграждавшей путь с рубежа реки Маас вглубь Франции. Необходимо отметить, что, несмотря на сопротивление бельгийцев, немецкое наступление развивалось даже несколько быстрее намеченных расписанием сроков. Но если бы бельгийцы быстро отошли на фланг противника, они могли бы этим тормозить наступление немцев куда успешнее, чем любыми жертвами в непосредственных боях с ними.

Между тем 7 августа на противоположном фланге движением отдельного корпуса в Верхний Эльзас началось французское наступление. Оно было намечено отчасти как военная демонстрация, отчасти из-за своего политического эффекта. Основной целью его было разрушение германской железнодорожной станции в Базеле и мостов на реке Рейн ниже этого пункта. Вскоре оно остановилось, но 19 августа было возобновлено под начальством генерала По более крупными силами; им фактически удалось достигнуть Рейна.

Однако гнет поражений на остальных направлениях привел к отказу от этого предприятия и к расформированию всей группировки: ее соединения были отправлены на Западный фронт в качестве пополнений. Между тем главный удар французских 1-й (Дюбайль) и 2-й (де Кастельно) армий в Лотарингии, начавшийся 14 августа, закончился 20-го числа боем у Моранжа и Саарбурга. Здесь французы познали, что материя способна сломить дух и что в своем наступательном энтузиазме они просмотрели оборонительную мощь современного оружия. Это откровение должно было опрокинуть все расчеты традиционного искусства ведения войны.

Все же необходимо сказать, что короткое наступление французов имело косвенное влияние на планы германцев — хотя вряд ли это могло случиться, если бы во главе германского Генштаба вместо неуверенного оппортуниста Мольтке стояли Шлиффен или Людендорф.