Код Адольфа Гитлера. Апрель - Владимир Иванович Науменко

о взятии русскими города Барут. Отпустив адъютанта, Кребс подскочил со стула, схватил трубку телефона, напрямую соединяющего его с бункером, и когда телефонистки соединили его с рейхсканцелярией, отрапортовался перед Гитлером:

– Мой фюрер, я не зря на командном пункте. Нагрянул сюда прямо из бункера. Новости обнадёживающие. На юге наши солдаты доблестно обороняют Котбус, но, несмотря на ожесточённый характер боев, они вынуждены были отступиться к болотистым берегам Шпрее. Фронт разваливается, идут кровопролитные бои. Мне только что сообщили, что русские взяли Барут.

– Кребс! Не будьте Гретхен! Я категорически, слышите, категорически запрещаю вам поддаваться панике. Какой пример вы, генерал, подаете своим подчинённым! Повторяю, Кребс, никакой эвакуации, мобилизуйте все силы, держитесь сколько продержитесь.

И бросил трубку. Кребс понял, что вызвал раздражение фюрера, и растерялся. Он явно не ожидал, что здоровавшийся с ним в полдень фюрер так бурно отреагирует на его звонок, да с такими эмоциями. Но всё обошлось. Ровно через час в его кабинете раздался повторный звонок. На проводе был военный адъютант Гитлера генерал Бургдорф:

– С наступлением темноты, генерал Кребс, фюрер приказал вам отвести к Берлину все войска, а штаб-квартиру обосновать в казармах люфтваффе в Эйхе. Оттуда до Потсдама рукой подать.

– Я выполню приказ фюрера! – произнёс Кребс.

– Да, и ещё! – вспомнил Бургдорф. – Фюрер передал вам, чтобы вы сегодня обязательно присутствовали с докладом в бункере. В 16.00. Хайль Гитлер!

Бургдорф не стал далее слушать Кребса, а положил трубку. Бургдорф был потрясён тем, что началось в Берлине.

– Что происходит, Бургдорф? – через два часа появившись в дверях его кабинета, спросил взбудораженный Гитлер. – Откуда эта пальба? Где Кребс? В бункере он отсутствует. Адъютант! Вы передали генералу моё пожелание видеть его в бункере?

– Ещё раз с днём рождения, мой фюрер! – словесно поздравив фюрера, Бургдорф стал разъяснять: – Русские у городской черты, Берлин у них, как на ладони. Центр Берлина под артогнем, русские прямой наводкой расстреливают городские кварталы.

– И ты, Вильгельм, это говоришь мне спокойно? – удивлённый Гитлер перешёл на повышенный тон: – Русские уже в Марцане, в двенадцати километрах от центра Берлина. С фронта мне наперебой сообщают, что Берлин обстреливается от Бранденбургских ворот до вокзала. Солдаты Сталина построили железнодорожный мост через Одер, и мне ни ты, ни Ганс не докладываете об этом, пока я вас не спрошу?! Изменники, предатели! Вы все достойны виселицы!

– Мой фюрер! – сглотнув слюну, выдавил из себя побледневший Бургдорф. – Наступило время начинать военное совещание.

– Ах, да! – словно очнувшись, согласился с ним Гитлер. – Тогда чего мы ждём? Пора, так пора.

16 часов 00 минут

Стенограмма совещания у фюрера

Присутствовали: Геринг, Гиммлер, Фегеляйн, Геббельс, Борман, Шпеер, Кейтель, Йодль, Бургдорф, Дёниц, Риббентроп, Хавель. Адъютанты, стенографистки.

– Господа! Фюрер! – войдя первым в комнату совещаний, произнёс Борман.

Появился Гитлер.

Все участники совещания дружно подняли руки в нацистском приветствии и громко выкрикнули:

– Хайль!!!

Гитлер подошёл к Гиммлеру, стоявшему в ряду первым, и дружески пожал ему руку, говоря:

– Сегодня я наградил значком зенитчика и Железными крестами питомцев Аксмана. Одетые в длинные шинели, находящиеся в колонне, эти юные фольксштурмисты немигающим взглядом глядели на меня, ожидали моего напутствия, чтобы потом пойти в бой. Я уверен, мой верный Генрих, мы обязательно выиграем битву за Берлин. Хайль вам! – закончил он.

Но Гиммлер преградил ему путь. Удивившийся такой дерзости, Гитлер непонимающе уставился на него.

– Мой фюрер! – голос Гиммлера выдавал в нём взволнованность. – Прошу вас покинуть Берлин, пока ещё не поздно.

– Поздно? – вопросил Гитлер, находя в словах фюрера СС провокацию. Гиммлер, обратился к Хавелю:

– Отто, подойдите сюда.

Дипломат подошёл.

– Хавель! – обратился к нему Гиммлер. – Вы согласны, что мы должны заняться политикой?

– Политикой? – в вопросе Гитлера зарождался гнев. – Вы ещё успеете ею позаниматься, когда отсюда, из превратившегося в поле боя Берлина, мы нанесём по коалиции союзников сокрушительный удар. Или после моей смерти, когда русские прикончат всех нас. Славно, мой верный Генрих, славно. Идите.

– Мой фюрер! – заговорил Гиммлер. – Я перемещаю свой штаб на север и оттуда буду поддерживать оборону Берлина.

– Всё верно, Генрих! – грустно улыбнувшись, согласился с ним Гитлер. – Вы делаете всё правильно. Езжайте и постарайтесь ставить меня в известность о каждом своём шаге.

Выбросив руку вперёд, Гиммлер покинул комнату.

Гитлер: Я должен одержать победу в Берлине или погибнуть вместе с ним.

Борман: Мудрые слова, мой фюрер.

Гитлер: Несмотря на крайне тяжёлую ситуацию, которая сложилась в Берлине, я не теряю надежды переломить её в нашу пользу. Господин фельдмаршал, нанесли ли вы на карту изменения на