Девственница для идеального чудовища - Фави Ксения

Женя шмыгнула в уже знакомую ванную и, стараясь поменьше смотреть по сторонам, натянула лежащую здесь свою одежду. Всё, теперь пора идти.

Она нашла сумочку в гостиной. Дверь, к счастью, была не заперта, и Женя спешно принялась всовывать ноги в босоножки. Ступни немного отекли, ремешки не поддавались. Девушка замешкалась.

— Как далеко ты собралась?

Женька подпрыгнула от строгого мужского голоса, который прозвучал совсем рядом.

— Мм, — она замялась, — я не хотела тебя беспокоить утром в выходной…

Женя бы скорее умерла, чем взглянула сейчас на него.

— Какая культура, Евгения, — с сарказмом заметил Фил, — бросай свои чешки и пошли завтракать.

Гостья наконец подняла глаза на хозяина дома. Филипп стоял перед ней в спортивных шортах и футболке. Выглядел он доброжелательным, но немного заспанным. Под глазами лежали круги.

— Я не хочу, — сказала она и продолжила обуваться, — я пойду…

Филипп издал усталый стон, подошел к ней и мягко толкнул на стоящий сзади нее пуфик. Женька села, и мужчина стянул с нее босоножки. Забрал сумочку, положил в черный шкаф.

— Быстро на кухню.

— Чего ты командуешь?! — возмутилась Женя.

— Пока мы не поговорим, я тебя не отпущу, — сообщил Фил, — а делать это лучше на сытый желудок.

— О чем говорить?.. — пробормотала девушка.

— Ты вела себя вчера… — начал Филипп.

— Мы же не будем обсуждать это? — сдавленно произнесла Женя.

— Я не об этом! — он напряженно произнес последнее слово. — А о твоих странных предложениях. В общем, шагом марш есть.

На завтрак уже была готова яичница с ветчиной, кофе. Филипп даже тосты поджарил, достал сыр, варенье. Если бы не жгучее ощущение стыда, Женька б умилилась. Хотя поела она все же с аппетитом. Фил тоже завтракал и также молча.

— О чем ты хочешь говорить? — спросила Женя, когда они пришли в гостиную.

Она села на коричневый мягкий диван, Филипп опустился на резной темный стул напротив.

— Почему ты просишь о сделке? И зачем тебе сексуальный опыт? — серьезно спросил мужчина.

Женя ощутила, как щекам снова становится жарко.

— Мне нужно, — буркнула она, — но я понимаю, что вчера вела себя ужасно.

Фил вздохнул.

— Жень, — он говорил мягко, но в голосе проскакивали нотки неловкости, — мы оба накануне позволили себе лишнее, и я в большей степени. Это всё нервы, алкоголь. И мы все-таки живые люди… Но мне интересно, что у тебя произошло в жизни. Куда ты сейчас пойдешь? Помиришься с Риммой?

Женя замотала головой.

— Оставайся и… будь по-твоему.

Девушка резко вскинула взгляд на собеседника.

— Ты согласен?!

Филипп, словно решаясь, кивнул.

— Да, — медленно проговорил он, — ты станешь моей якобы девушкой и будешь жить здесь.

— А насчет…

— По поводу твоей девственности мы вместе решим позже.

Женя покачала головой.

— Нет! — сказала она. — Давай договариваться сразу, или я найду…

— Хорошо! — Фил скрипнул зубами. — Я лишу тебя чертовой невинности. Только не здесь и сейчас. А когда посчитаю нужным.

Женька насупилась, но стоило признать, он предлагает лучший выход.

— Я согласна, — твердо проговорила она, — только рассказывать о ссоре с Риммой и всём остальном я не буду.

Филипп только причмокнул.

Мужчина больше не приставал к ней с расспросами, и девушка отправилась уже по-настоящему в душ. Фил дал ей свою футболку, длинную белую с изображением черных боксерских перчаток на груди. Велел быть как дома, а сам поехал за ее вещами к Римме. Женька не предполагала, что подумает подруга. Да ей было все равно. Она безумно обиделась, ведь Риммка покусилась на самое святое в Жениной жизни.

Радовали выходные, и что не нужно будет объяснять все маме Але. Для преподавательницы все же придется придумать легенду, ведь она скоро узнает, что их щедрый спонсор — Женькин «бойфренд». Об этом узнает и Слава…

* * *

Филипп позвонил Римме еще по дороге, чтобы она приготовила чемодан Жени заранее. Он уже придумал максимально правдоподобную легенду об их зародившихся чувствах. Ровную, насколько позволил его невыспавшийся мозг. Но танцовщица, на удивление, ни о чем не спросила. Словно ожидала его звонок и приезд. Может, их вчера видели выходящими из клуба?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Римма попросила Фила подняться за вещами прямо в квартиру, ее супруга дома не было. Да и какие у него могли возникнуть вопросы к жениху приятельницы жены? Хотя последняя повисла на шее мужчины, едва он прикрыл за собой дверь.

— Римма…

Филипп убрал со своих плеч полноватые белые руки. Брюнетка капризно застонала.

— Ты совсем по мне не соскучился? — поинтересовалась она.

Фил немного помолчал.

— Да мы вроде виделись недавно, — нашелся он, — что у вас произошло с Женькой?

— Ой! — Римма вздохнула. — Пошли, выпьем чаю, расскажу.

Филиппу было интересно, хотя он немного смущался нахождению в квартире профессиональной любовницы.

— А если вернется ревнивый муж? — хмыкнул он.

— Он уехал к тетке в деревню, картошку обихаживать, — спокойно объяснила Римма.

Девушка достала пузатые кружки из темного стекла, нехитрые сладости, чай в пакетиках. Филиппу не очень хотелось пить подобный напиток, но информация о Жене стоила неудобств.

— Женька летает в облаках, — танцовщица переиначила на свой лад устоявшееся выражение, — умирает, как любит сынка нашей бывшей учительницы — Вячеслава.

— А он? — быстро спросил Фил.

— Ему до нее нет дела. Она до таких лет в девочках просидела, сам понимаешь, — Римма сделала выразительное движение глазами, — теперь мало кому нужна.

Филипп приподнял брови, слушая «мудрые» рассуждения стриптизерши.

— А между вами что случилось?

Мужчина все же сделал маленький глоток кипятка, чтобы отвлечься и не высказать Римме, что он думает о ее суждениях. Ругаться с брюнеткой сейчас было не в его интересах.

— Слава ко мне приставал… — Римма опустила глаза, разглядывая чашку. — А ее принесло в подсобку. Ну и она, естественно, обиделась на меня, а не на своего обожаемого дружочка.

Фил не знал, верить Риммке или нет. Не для того, не для другого у него не было оснований.

— Ты пыталась с ней поговорить? — уточнил он.

— А смысл? — нахмурилась девушка. — Мне, может, тоже обидно. Да и что я ей теперь? Она в шоколаде… Тебе зачем-то сдалась.

Последнюю фразу танцовщица произнесла с такой досадой, что Фил понял, пора сматывать удочки. Еще не хватало ему сцены ревности от профессионалки. Она и так, даже в силу женской солидарности, не промолчала и выложила “новому мужчине” подруги информацию о ее занятом сердце.

— Спасибо, Римм, за чай, — как можно добрее произнес гость, — мне пора.

В прихожей он обулся, потянулся к черному недорогому чемодану и большой спортивной сумке, где лежали Женины пожитки. Но Риммка перехватила его руку, нежно погладила по коже.

— Заскучаешь с девственницей, звони, — кокетливо попросила она.

— Римм, да я никогда не искал какой-то сверх веселой жизни, — устало проговорил Филипп, — давай, счастливо.

— Пока, — поджала губы хозяйка квартиры.

Филлип разместил вещи в просторном багажнике джипа, но сам не спешил садиться за руль. Он открыл дверь и замер, разглядывая разноцветные детские горки вдалеке.

Теперь он понимал причины перемен в Женином поведении. Видимо, она хотела что-то доказать не оценившему ее чувства возлюбленному или стать в его глазах опытной. Филиппу стало жаль девушку, он прекрасно знал, как это — испытывать сильнейшую любовь без взаимности. Эти эмоции способны превратить в остальном умного человека в полного кретина. И бороться с ними очень трудно.

Женьку он застал в гостиной перед телевизором. Увидев хозяина дома, она немного смутилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ничего, что я включила? — девушка кивнула на широкий экран.

— Жень, — улыбнулся Филипп, — я же сказал чувствовать себя свободно. Дома ведь ты наверняка не заморачиваешься такими вопросами.