Трое нас и пёс из Петипас - Вацлав Чтвртек

Я обернулся. Ребята сидели на склоне, советовались, поглядывали в мою сторону. Несколько раз они посмотрели и на Руду. Потом я услышал, как Лойза Салих пискнул:

– Я ему скажу про это…

Я услышал, как зашуршала трава у меня за спиной. Кто-то похлопал меня по плечу. Но я склонился над удочкой и даже не обернулся.

– Отстань, Лойза!

– Никакой я не Лойза, – засмеялся за моей спиной Грудек.

– И я не Лойза! – добавил Индра Клоц.

– Мы хотим сказать тебе, какой ты рыболов.

– Можете оставить это при себе.

– Ты что, злишься? – спросил Грудек.

– Тонда, чего они от тебя хотят? – крикнул Руда.

Но мальчишки не обратили на него никакого внимания. Только Лойза невнятно огрызнулся в ответ. А Грудек и Индра уселись за моей спиной на траве. Им плевать было, что я нарочно смотрю только пря мо перед собой на реку. Индра медленно начал:

– Понимаешь, кто злится или волнуется, у того все получается кое-как.

Грудек подхватил:

– Знаешь старого Людвика?

Ха! Смешно! Я ведь живу у Людвиков!

– Я? Как же я могу его не знать?

– А вот и не знаешь! Во всяком случае, не знаешь, что прошлым летом он тоже тополь поймал.

Я от удивления чуть не столкнул в воду свою удочку.

– Не может быть!

– Тонда, не верь им! – крикнул Руда.

– Нет, это правда! – Индра сказал, как отрезал. – Крючок он так и оставил на ветке.

Я вспомнил про карпа, которого пан Людвик поймал вчера, и с сомнением покачал головой.

– Удивляешься, конечно? – Грудек ткнул меня локтем в бок.

– А зачем вы мне про это рассказываете?

– А чтобы ты нам поверил. Мы все решили, что ты отличный рыболов.

Я так обозлился, что едва процедил сквозь зубы: Сам знаю, какой я ловец, особенно по части собак!

Грудек сверкнул глазами в сторону Руды.

– Про собак забудь! Что мы, не знаем, как это все произошло? Хороший ты рыболов, вот и вое!

– Это сразу видно, – пискнул со склона Лойза Салих, – хотя бы по тому, как ты держишь удочку.

– И как закидываешь!

– Да и вообще! – подтвердили остальные мальчишки.

Я наклонился к Грудеку:

– Может, вы меня жалеете?

Грудек посмотрел на ребят.

– Мы просто хотим быть справедливыми. – Грудек оглянулся на ребят, и все закивали головами.

Но мне все ещё не верилось.

– Хотите посмеяться надо мной? Врете вы всё!

И тут я получил от Грудека такой удар, что мигом очутился на руках у Индры.

– Такими словами не бросайся, понятно?

Левой рукой он стукнул, а правую подал. Я пожал её. Индра протянул мне левую, потому что я ещё продолжал сидеть на его правой руке. Я поднялся и пожал руку Лойзе Салиху и двум другим ребятам.

Одного звали Карел, другого – Вашек. Руда посматривал на меня и хмурился. Потом Грудек посоветовал мне забрасывать поближе к скале, а сам увел ребят на дорогу.

– Не будем тебе больше мешать. Какая это ловля, если пятеро над душой стоят!

Он побежал к мостику, остальные следом. Обходя казинскую скалу, каждый плюнул в воду: пожелал мне удачной ловли.

13

Из всех бесчисленных неприятностей, которые отравляли мне жизнь в Петипасах, оставалось ещё четыре. Первая пустяковая – надо было все же поймать рыбу. Вторая уже посерьёзней – необходимо помириться с паном Людвиком. Разделаться с третьей было совсем сложно: Анча не должна думать, что я трус. А вот четвертая! Я даже не знал, как к ней подступиться: мне очень хотелось, чтобы Руда Драбек стал хорошим парнем, с которым можно дружить.

Я решил, что сперва поймаю рыбу. Насадил на крючок нового червя, забросил удочку поближе к скале, как советовал Рудек.

Солнце уже не палило. Было тихо-тихо. Даже слышно, как распрямляется трава, на которой минуту назад сидели ребята. Откуда-то прилетела стрекоза. Замерла над удочкой. «Если стрекоза сядет на удочку, значит, до вечера поймаю большую рыбу», – загадал я.

Но всему помешал Руда. Тихонько подошел сзади и как ударит по удочке! Стрекоза испугалась и улетела. Руда повалился около меня на траву.

– Скучища, правда?..

Я покрутил катушку спиннинга, чтобы выправить поплавок.

– Хороший друг, ничего не скажешь, – продолжал Руда. – Уже успел подружиться с этими…

– А тебе-то что?

– А мне-то наплевать! Эти петипасские мальчишки мне абсолютно не нужны. Ясно?

Он перевернулся на спину, положил руки под голову и сделал вид, будто разговаривает с ребятами из нашего класса.

– Эх, ребята! Если б вы только его видели, заплакали бы от жалости. Человек окончательно опетипасился. После каникул в Прагу его не ждите. Построит он себе на Казине дворец и станет владыкой петипасским.

Я только бросил коротко:

– Опять бубнишь?

– Кормиться будет рыбной ловлей, – не унимался Руда. – Ведь он великий рыболов! Рыбам от него нет спасенья, даже если им вздумается забраться на дерево.

Руда знал, чем меня уесть. Я оставил удочки.

– Может, ты мне покажешь, как ловить рыбу?

– Скажи это тем пятерым, которые тебя тут учили.

Он закрыл глаза, притворился спящим. Но через минуту начал снова:

– А что тебе, собственно, нужно от этих ребят?

Мне показалось странным, что он все время говорит о ребятах из Петипас.

– И чего они хотят от тебя? Я с ними ругаюсь вот уже три года, каждые каникулы… – Руда что-то подсчитал на пальцах. – Нет, уже четыре года. И они со мной тоже.

Леска дрогнула. Я хотел прикрикнуть на Руду, чтоб помолчал, но он был сегодня какой-то не такой, грустный какой-то. Поэтому я только тихонько показал на поплавок.

Отломив ветку вербы, Руда принялся её жевать. Скривился, будто она очень горькая. А может быть, его что-то мучило?

– Я же знаю, Руда, тебе неприятно, что ребята с тобой не дружат, – сказал я.

Он вскочил с земли, встал передо мной и захохотал:

– Глупости! И как только тебе такое в голову пришло?

Ударив себя в грудь кулаком, он продолжал:

– Я Руда Драбек! Ясно? Даже если десять тысяч ребят не захотят со мной разговаривать, мне все равно!

Я понял, что Руда притворяется, и Руда понял, что я понял, но засмеялся ещё громче:

– Если не веришь, я и с тобой могу не разговаривать. Я вообще могу ни с кем не водиться.

Насвистывая, он расхаживал по берегу.

– Помнишь, как Генерал влепил мне единицу за стихотворение? А знаешь, почему? Потому что я в тот день решил, что не буду с ним разговаривать.

А уж если я не захочу, то не буду говорить даже с Генералом!

Я не понимал, к чему он клонит.

– Имей в виду, я всегда делаю только то, что хочу. И пусть все оставят меня в покое. И ты тоже!

А в первую очередь эти петипасские!

Все это звучало как-то странно. Но я думал о другом: может, сходить к ручью за пиявкой и попытаться поймать на неё сома? Руда взял меня за руку:

– Тонда, обожди минутку.

– У меня нет времени. Мне нужно достать пиявку, пока не стемнело.

Он схватил меня за другою руку: Щ Кто для тебя важнее – пиявка или я? Если пиявка, то иди.

– Что ты плетешь, Руда?

Руда замотал головой так, что волосы упали ему на лоб. Он так всегда делал, когда его что-нибудь тревожило.

– Ну, поскорей! Чего тебе надо?

Руда начал грызть ногти. Похоже, что он хотел рассказать какую-то тайну, но колебался. Вдруг он повернулся ко мне спиной:

– Нет, лучше завтра расскажу.

Странно, очень странно. Я хлопнул Руду по спине:

– Ладно, завтра так завтра!

Он плюнул на ладонь и пригладил волосы, а я побежал к ручью. Нашел мелкое место со спокойной водой. Песок блестел, как золотой. Я лег на живот, приготовил носовой платок и стал выслеживать пиявку. По воде бегали водомерки, по дну ползали улитки. И ни одной пиявки. Большой овод покружился около меня, я отогнал его мокрым платком.

И вдруг – страшный вопль! Он доносился с того самого места между вербочками, где я только что ловил рыбу. Я вскочил так поспешно, что чуть не упал. А Руда за вербами продолжал кричать.

– Я тебе покажу! Ну, подожди, я тебе покажу!

Мысли одна другой страшнее проносились у меня в голове. А вдруг ребята из Петипас потихоньку вернулись и все навалились на Руду?

Я бежал, не разбирая дороги, продирался через вербы, ветки хлестали меня по ногам. Наконец я остановился, прислушался. Голос Руды слышался совсем рядом.

– Не-ет! Теперь ты от меня не уйдешь!

Протиснувшись между вербами, я вывалился прямо на берег.

Трава вокруг была истоптана, как после страшного побоища. А посреди лужайки стоял Руда и вытирал рукой вспотевшее лицо.

– Что случилось? – крикнул я.

Руда замахал руками, как мельница крыльями:

– Я поймал рыбу!!!

– Какую рыбу?

– Боже мой, Тонда, какой ты бестолковый! Карпа. Но уж он мне показал!

Одна нога Руды была вымазана грязью выше колена, другая – вся мокрая.