Оставь себе Манхэттен - Данжелико П,

– Не хотите зайти и посмотреть поближе? – обратился ко мне мужчина лет пятидесяти с густой рыжей бородой и счастливым огоньком в карих глазах.

Он стоял в дверях одной из галерей, засунув руки в карманы брюк цвета хаки и прислонившись к дверному косяку. Я предположила, что это был сам владелец или его менеджер.

Взгляд вернулся к сюрреалистической картине, украшающей витрину. Она была большой, занимала все пространство. Фоном ей служила коллекция пейзажей, написанных в сверкающих тонах: джунгли, город, пляж и многое другое. Однако обнаженная женская фигура – находящаяся в самом центре, окруженная палитрой ярких цветов, – была окрашена в оттенки серого. Мои руки покрылись мурашками. Изображение попало в самую цель.

Большая часть моей жизни вплоть до дня, когда я уехала из Пенсильвании, была лишена всего, хотя бы отдаленно напоминающего удовольствие. Еда, которую готовила бабушка, была пресной и безвкусной. Отварная курица без приправ. Белый рис без соли. Она была помешана на том, чтобы покупать в местном супермаркете только те куски говядины, которые никто не выбирал, хотя мы могли позволить себе мясо получше: дедушка владел местным автосалоном. Затем она готовила мясо до тех пор, пока оно не становилось жестким, как обувная подошва, и подавала с улыбкой, как будто это было блюдо, отмеченное звездой Мишлен.

«Найди удовольствие в честности, Сидни», – повторяла она снова и снова.

Большую часть времени я ела его только для того, чтобы избежать побоев.

А одежда? То, что покупала мне бабушка, могло быть взято из каталога модной одежды амишей, если бы такой существовал. Белые рубашки с длинными рукавами и черные брюки. Шерсть на зиму и хлопок на лето. Платья до колен. Мы жили вдали от цивилизации в глухом городке. Моя средняя школа была маленькой и совсем не современной. Но даже в городе, где некоторые ребята могли спокойно прийти в школу в охотничьей форме, я считалась странной.

– Вы можете подойти и посмотреть поближе, – вновь обратился ко мне голос.

– Нет… я… – Я оглянулась и встретила терпеливый взгляд мужчины, все еще стоявшего в дверном проеме. – Она прекрасна, но я… я не знаю, что с ней делать…

Острая потребность уйти, вернуться к выполнению безопасных рутинных дел, заставила ноги двигаться прежде, чем я закончила говорить.

Ближе к вечеру я приехала в хижину и сразу же приступила к приготовлению ужина для нас обоих. Назовем это своего рода предложением мира. Я была полна решимости показать Скотту, что у нашего вынужденного брака могут быть свои преимущества.

Да, мы не поладили. Да, он затаил на меня обиду. Я сталкивалась и с худшим. Намного худшим. Насколько это могло быть тяжело? И вообще, по большому счету, что значили три года?

Как только я покинула дом бабушки и дедушки, у меня появился бешеный интерес ко всему, что было связано с едой. Долгое время мне отказывали во вкусных блюдах, и я поставила перед собой цель научиться готовить их самостоятельно, обучаясь этому по роликам на YouTube и кулинарным книгам. И поскольку для меня были важнее вкусовые предпочтения, нежели потребности желудка, мое увлечение часто приводило к появлению на кухне кучи еды, которую соседи по комнате были более чем счастливы съесть. К тому времени, когда я начала работать в «Блэкстоун» полный день, приготовление пищи стало моим любимым занятием – безопасным способом отключить мозг и действовать импульсивно. Способом избавиться от рабочего стресса, которого невозможно избежать, если занимаешь должность правой руки Фрэнка.

«Люди проявляют себя наилучшим образом, когда противостоят друг другу, Сидни. Они либо преуспевают, либо терпят поражение», – его точные слова.

Я не была с ними согласна, но и не собиралась спорить с человеком, который построил глобальную империю к тому времени, когда ему стукнуло пятьдесят.

Если не считать того, что квартира была завалена сладостями и выпечкой – она, безусловно, была моим любимым блюдом, недостатков у моего увлечения было очень мало.

С наступлением вечера домой вернулся Скотт. Было видно, что он совсем недавно принял душ. Этот факт, честно говоря, поначалу вызвал у меня какое-то жуткое недоверие к нему. Но потом я подумала, что он мог принять душ в офисе, верно? При мысли о запахах, которыми пропитывались его одежда и волосы во время работы с крупнорогатым скотом в жаркий летний день, меня чуть не стошнило.

Его мокрые волосы были зачесаны назад, от воды они стали на пару оттенков темнее. Его глаза поразительно глубокого синего цвета выделялись на фоне свежего румянца на сильных скулах. Его безразличный взгляд переместился на небольшой накрытый столик, придвинутый к стене. На два набора посуды с разномастными тарелками и столовыми приборами. Небесно-голубые астры, которые я купила в супермаркете, стояли в стеклянной бутылке из-под кока-колы в центре стола. Я также гордилась собой, что смогла порыться на заднем дворе и среди мусора нашла некоторые вещи: ржавую красную тачку, ветхую деревянную сеялку, лопаты и старую проволочную сетку. А в небольшом пристроенном сарае я обнаружила относительно новый квадроцикл.

Мой ненастоящий муж нахмурился. Не было похоже, что он собирался заключить перемирие.

– Я приготовила ужин. Надеюсь, ты любишь ризотто.

Я с особой тщательностью нарезала цукини мелкой соломкой, даже добавила немного мускатного ореха – ингредиент, который самостоятельно внесла в рецепт. После многих лет изучения кулинарных книг я наконец начала вносить личные штрихи в любимые рецепты. То, что было несущественным для большинства людей, имело большое значение для кого-то столь организованного, как я.

Прежде чем Скотт успел заговорить или, точнее, отказаться, я наполнила рисом одну из тарелок с отколотым краем и протянула ему. Он бросил косой взгляд на ризотто из цукини, которое я с любовью приготовила на медленном огне, набрал немного вилкой, отправил в рот и сказал:

– Чего-то не хватает.

После этого прошествовал в спальню и появился десять минут спустя, одетый в темные джинсы, которые обтягивали его задницу так, словно были сшиты на заказ, и белую рубашку, подчеркивающую загар, – без сомнения, предназначенную для того, чтобы моментально очаровывать всех женщин в округе. Всех, за исключением его жены.

Мой желудок сжался.

– Я ухожу, – объявил он, избегая зрительного контакта.

Мы провели в браке всего один день, а он уже бросает меня.

– Думаешь, это хорошая идея? – я понизила голос в отчаянной попытке скрыть растущее беспокойство. Если бы пресса пронюхала об этом, они бы немедленно разоблачили нас как обманщиков. – Я имею в виду… технически у нас должен быть медовый месяц.

Его глаза цвета индиго встретились с моими карими. В его взгляде не было и тени раскаяния.

– Наверное, нет. – Он пожал плечами и засунул бумажник в задний карман джинсов. – С другой стороны, я известен своими плохими идеями. Схватив со стойки ключи от пикапа, он направился к двери. Но это был не конец. Не-а. Прямо перед тем, как переступить порог, он позаботился о том, чтобы нанести мне еще один болезненный удар. – Не жди меня.

Когда дверь захлопнулась, я подумала: «Интересно, часто ли в этой глуши встречаются клоуны?»

♥ ♥ ♥

Скотт сказал мне не ждать, и я не стала. Ни в первую ночь, ни во вторую, ни в третью, и так далее и тому подобное. И снова, зажатая между его большими волосатыми псами, я спала как убитая и проснулась рано, готовая проводить ежедневные онлайн-конференции с нью-йоркскими коллегами. Собаки воняли невыносимо сильно – это будет исправлено, как только Amazon доставит сухой шампунь для животных, который я заказала. Надувной матрас с одной стороны был ниже, чем с другой. Простыни колючие. И все же я не могла припомнить, когда в последний раз так высыпалась по ночам. Несмотря на запахи – особенно тот, что исходил от собачьих лап и подозрительно напоминал «Доритос», я даже начала любить Ромео и Джульетту. Я привязалась к ним не только из-за отсутствия иной компании, но и за их милую непосредственность.