Сборник «Мамины бусы» - Анастасия Исенбаева

– Я не смогу тебе писать, да?

– Да, и я тебе не смогу.

– Тогда давай вот так вот побудем последние минуты вместе, а потом обо все забудем.

– Ты принесла жизнь в это место, тебя никто забывать не будет, и я в том числе.

– Такими словами можно просто убить. Я не хочу никуда уезжать, я остаюсь!

– Уезжай. Там твой дом. Здесь смерть, вопрос только в том, где и как. Я тебе это говорю не для того, чтобы ты осталась, а для того, чтобы ты помнила, что и тут у тебя были счастливые моменты. Чтобы начать все с начала, не обязательно забыть все, что было.

– Нам пора, выходите.

Я шла мимо ребят из лаборатории как по своей «зеленой миле». Кто-то пытался всучить мне сувенирчик на память, кто-то махал рукой, кто-то демонстративно отворачивался. Я ухожу в другой мир, в другую жизнь, а они остаются здесь. В этой норе под радиационной землей Зоны Отчуждения. Я до последнего не выпускала руку Странника из своей. Мы вышли на поверхность. Дальше уже порознь.

– Прощай.

– Прощай.

Потоки воздуха, гонимые лопастями вертолета, не давали мне сделать и шагу. Кто-то схватил за руку, прокричал в ухо, чтобы я пригнулась и потащил к открытому люку бронированного транспорта. Мы взлетали медленно, складывалось ощущение, что даже бездушная машина дает мне последний шанс спрыгнуть и остаться. Низко нависшие тяжелые облака грозили разразиться нешуточными осадками. Беззвучные всполохи молний на горизонте намекали на нереальность всего происходящего. Дождь так и не пошел. Брюхатые сизые тучи, словно пойманные в лассо небесных ковбоев, были бесцеремонно растянуты в разные стороны. В освободившийся просвет выглянуло солнце. На секунду в этом огненном шаре я увидела лицо, его хитрый глаз подмигнул мне, и видение растворилось. Всю дорогу перед глазами стояла сцена расставания.

Посадка. Даже в таком удрученном состоянии я чувствовала атмосферу не похожую на ту, что обволакивает человека в Зоне. Теперь периметр далеко позади и нет смысла сверяться с детектором, держать обзор на сто восемьдесят градусов и палец на спусковом крючке. Незнакомые люди куда-то меня повели. Кабинеты, кабинеты, медосмотры, инструкции, подписи на бумаги с грифом «секретно», строгие дядьки, безликие женщины. Все.

– Вот ваши деньги за содействие в уничтожении особо опасных объектов.

– Объекта,– поправила я.

– Что, простите?

– Только за ликвидацию объекта номер семь, до этого известного, как профессор Степанов.

– Ах, да. Конечно. Распишитесь, – еще одна роспись, которая? Сто первая, две тысячи тринадцатая? Все равно. – Вы в подробностях помните вашу легенду?

– А если нет, меня бы отсюда выпустили?

– Простите, но это моя работа. Вы должны еще раз все пересказать.

– Очередной тупой пиджак.

– Не понял.

– Это мои нервы шалят после столь длительного пребывания в заложниках, извините.

– Вас били?

– Да, били. Собаками травили, – показываю руки, – на русском все они говорят плохо. Что им надо было – не поняла. Почти все время держали на наркотиках. Пришли наши – началась перестрелка. Я побежала. По дороге напоролась на маленькую девочку, она была без сознания. Я вытащила ее из здания и оказала первую помощь. И получилось так, что она приходится дочерью какому-то крутому дядьке, он мне и отщелкнул деньги. Конец. А кто слушал, тот потом долго лапшу с ушей кушал.

– Все хорошо. Машина во дворе. Вас проводят.

– Ага. И вам тут не задерживаться.

Глава 13

Семья, друзья, коллеги. Поздравления, соболезнования. Отпуск, похожий на больничный. Двести тысяч зеленью за номер семь, полтинник за артефакты и поход до бара. Дом не был уже родным. Чье-то постоянное нытье, что мне надо сделать пластику, что девушке нельзя ходить с такими руками. Руки, как руки. Моя память и я не буду ее стирать ради эстетического вида моих конечностей. После очередных увещеваний я ушла в риэлтерскую контору, а вернулась владельцем двушки на другом конце города. Собрала манатки и поминай, как звали. Я и тишина. Работа, дом. Странные люди смотрят за мной. Коньяк вечером, головная боль утром, а между ними сны о Зоне. Я влипла.

Прошло полгода: слежка перестала быть такой навязчивой, сны яркими, а коньяк потерял свойства снотворного. Я начала выбираться в люди. Сначала просто покупка одежды и парикмахерская. Потом боулинг. «В яблочко» я так и не смогла посетить. Меня никто не торопил. Для всех я отхожу от моральной травмы: злые террористы мучили бедную девочку, пусть отойдет.

Настал решительный день для возвращения в общество. Поход на концерт, лучший способ и пообщаться с друзьями и получить заряд позитива. К нам приехала группа «Lumen», поэтому на концерт я шла с уверенностью, что все пройдет на высшем уровне, такие ребята выкладываются по максимуму. Автографы на билетах, как дитя, ей богу, продолжение отдыха после концерта. Домой возвращались на рогах и пешком. «Как можно было пробухать двести баксов и не оставить на такси?»– эта мысль бегала в голове по кругу, предвещая неприятности. Черт с ними, с потраченными деньгами. Фигня, что пешком домой, что по прямой не дойти. Беда в другом. Ловя обрывки мыслей в моей непутевой голове, я умудрилась не только отстать от друзей, но и где-то не там свернуть. Четыре жлоба преградили мне дорогу:

– Как дела, панкушка?

– Я домой иду. Заблудилась, с тропинки сошла, дорогу не подскажите? – мля, что я несу?! Извинюсь, отдам… что отдать-то? А, телефон, перстень, конечно, всего лишь серебро, зато большой и с камешком.

– Неприятностей захотела? – здоровяк двинулся на меня.

– Че разговаривать-то? Лаве гони, бирюльки снимай, – поддержал второй, заходя с боку.

– Будь мы с вами в другом месте, вы бы уже сдохли! – начинаю предусмотрительно отступать. Может, спасусь постыдным бегством.

В свете фонаря отразилась холодная сталь «бабочки». Мне конец. Заходят полукругом, прямо как псевдособаки. Руки ищут калаш – пусто. Я не в Зоне, а это не мутанты. Хотя на счет мутантов вопрос спорный. Разворачиваюсь, чтобы бежать. Удар в спину рушит все мои планы, а я сама оказываюсь лицом в грязной луже. Кто-то схватил за волосы, поставили на ноги. Удар в живот. Меня сложило пополам, перехватило дыхание. Только без слез, не доставить этим скотам такой радости. Надзор. Где он, неужели будет смотреть, как меня убивают? Он ведь может хотя бы в милицию позвонить. Но в переулке тишина. Значит, просто отправит потом доклад о том, что объект (какой у меня номер – восемь?) участвовал в уличной драке и скончался в машине скорой помощи, так и не придя в сознание. Досье в архив. Еще один пинок в живот, успела прикрыться руками. По шрамам пронеслась волна электричества. Еще чуть-чуть и смогу закричать, может побоями все и кончится. Чей-то ботинок метит в область груди. Нет, не пройдет, я вцепляюсь в него что есть сил. Еще секунду и легкие смогут впустить в себя воздух.

Наверное, это смотрелось смешно: скачет на одной ноге шкаф семь на восемь, восемь на семь и пытается стрясти с ноги панкушу. В голове пронеслась мысль о Страннике. Только он смог бы мне сейчас помочь, но нас разделяют сотни и сотни километров.

Перед глазами встало его лицо. Вот он сидит у костра, как всегда один и о чем-то думает. Неожиданно пропало гулкое эхо от прыжков того, в чью ногу я вцепилась мертвой хваткой. В последний раз меня стукнуло не об асфальт, а протащило по сухой траве.

Я лежу у костра, неподалеку лес, держу за ногу ошалевшего гопника, а на всю эту картину взирает не менее ошалевший Странник.

– Ты опять меня спас,– расплылась я в глупой улыбке.

– Лаки, ты? Привет.

Сергей Долгов

ЦЕНА ЛЮБВИ

Автор выражает искреннюю благодарность Виталию Бутко и Анастасии Исенбаевой за оказанную помощь при написании данного произведения.

Глава 1

«Букет невесты»

Бар… Для сталкера одиночки это единственное спокойное место в Зоне, где можно расслабиться и не беспокоиться за свою жизнь. Это моя сугубо личная точка зрения. Кто так не считает, может попытаться ее оспорить, вот только вряд ли у вас что-нибудь получится. Даже сидя у огня в компании близких друзей и распивая чай или что покрепче, попутно в пол-уха слушая чьи-то россказни и точно зная, что часовые, охраняющие ваше спокойствие, это крепкие парни, на которых можно смело положиться, вы все равно не будете чувствовать себя в безопасности. Если вы, конечно, не идиот, полностью лишенный чувства страха. Вот и я не относил себя к рядам умалишенных, поэтому редко переставал беспокоиться за свою пятую точку, находясь в Зоне. Но бар всегда оставался для меня этаким спасительным кругом среди моря боли, смерти и страдания. Находясь в подобном заведении, можно было расслабиться и ни о чем не думать – редкое, знаете ли, занятие для людей моего контингента.