Король и Злой Горбун - Владимир Гриньков

Он был несколько нетрезв и потому особенно красноречив.

– Не расточай комплименты так громко, – вполголоса попросил я. – Каждое твое слово добавляет мне по десятку врагов.

Огольцов рассмеялся, дружески хлопнул меня по плечу и удалился, унося с собой запах дорогого коньяка.

– Он насквозь проспиртовался, – определил Демин. – Богема. У них так заведено.

Это было сказано без всякой неприязни, но я знал, что Демин недолюбливает Огольцова.

Зал был полон. Мы прошли на свои места, раскланиваясь направо и налево. Я заметил, что многие с интересом рассматривают незнакомого им Гончарова. Он и сам это, наверное, почувствовал, потому что обрел чрезвычайно важный вид и даже, как мне показалось, для пущей значительности раздувал щеки. Приобрести для Гончарова пригласительный было архисложным делом, и мне даже пришлось соврать в дирекции «Телетриумфа», сказав, что билет мне нужен для нашего спонсора и что если билета не будет – все пропало, я разорен и о существовании нашей программы придется забыть раз и навсегда.

Гончаров оглядывался по сторонам, с интересом наблюдая за происходящим, и когда видел знакомое по телепередачам лицо – а таких лиц вокруг встречалось великое множество, – он оборачивался ко мне и с детской непосредственностью сообщал:

– Смотрите-ка! И этот здесь! Ну, который про зверушек рассказывает. И вот тот тоже… Как же его фамилия? Он еще призы раздает, но до того все нервы вымотает.

Демин слушал этот треп с безучастным выражением лица. Он явно настраивался на долгий, нескончаемый сегодняшний триумф. Семь номинаций, как ни крути, – это что-то да значит. И если мы получим хотя бы половину…

– Илья! – засмеялся я. – Очнись ты.

Он встрепенулся и посмотрел на меня туманным взглядом. Наверное, уже примеривался, где в своей квартире поставит позолоченную статуэтку.

Действо тем временем началось. Вышел на сцену Николай Вадимович Касаткин, всех поздравил, пожелал удачи, он в шутку просил нас, то есть меня, Илью и Светлану, не забирать все призы, а хоть что-то отдать другим. Все вежливо поаплодировали.

В первой номинации – «За лучшую идею» – мы присутствовали. Конверт с именем победителя вскрывали намеренно долго, зал затих и затаил дыхание. Демин нервно пожевывал свой ус. Светлана улыбалась, но улыбка была напряженной. Один только Гончаров явно скучал, будучи не в курсе происходящего.

– Лучшая идея, – сказал ведущий.

У Демина дрогнула щека.

– Это идея…

Ведущий заглянул в извлеченный из конверта листок.

– Идея социальной рекламы «Мы – одна семья!», – провозгласил ведущий.

Зал взорвался аплодисментами. Демин замер. Мы со Светланой хлопали, заглушая собственное разочарование, которое всячески пытались скрыть.

– Пожелание Касаткина мы выполнили, – пробормотала Светлана. – Призами поделились. Но все остальные – наши.

– А что такое? – влез Гончаров.

– Мы тоже были в числе претендентов, – пояснил я ему.

– А отдали другим?

– Ну да, вы же видели.

– Несправедливо! – оскорбился Гончаров.

Демин метнул в него полный ненависти взгляд, но уж Гончаров-то в происшедшем был виноват меньше всего.

– Несправедливо! – повторил Гончаров.

Сидевшие впереди нас люди обернулись. И им тоже Гончаров, нимало не смущаясь, сообщил о допущенной несправедливости.

– Следующая номинация, – сказал ведущий. – «Лучший продюсер года».

– Продюсер – это кто? – Гончаров начал меня раздражать.

Ему никто не ответил. В этой номинации мы тоже присутствовали. Точнее, записан был Демин, который вроде бы продюсировал нашу программу «Вот так история!».

Ведущий взял в руки конверт, но открывать его не спешил, рассказывал какую-то байку, совершенно несмешную и неуместную, это понимали все, кроме него самого.

– Теперь о продюсерах, – сказал ведущий, но конверт так и не открыл, а вместо этого рассказал еще одну байку, теперь уже из жизни продюсеров.

Илья уже совсем извелся. Светлана пыталась его приободрить, но он отмахнулся от нее. Ведущий наконец вскрыл конверт.

– А лучшим продюсером этого года, – сказал он, – назван…

– Мы там есть? – быстро спросил Гончаров.

– Да.

Теперь уже и Гончаров нервно потер руки.

– Игорь Самохвалов! – провозгласил ведущий.

Гончаров посмотрел на меня так, словно спрашивал, не ослышался ли он.

– Мимо, – заключил я. – Что ж, бывает.

Демин помрачнел, словно его прилюдно оскорбили со сцены.

Назойливый телеоператор лез со своей камерой, все время снимая нас крупным планом. Светлана улыбалась в объектив, я старался сохранять невозмутимость. Черта лысого ему удастся снять меня разочарованным! У нас пять номинаций еще впереди!

Следом у нас была передышка – та самая номинация, «За многолетний вклад», в которой мы не участвовали по причине молодости нашей программы.

– Что-то не нравится мне их сегодняшний расклад, – оценил Илья, понемногу оживая. – Разве так можно?

– А все призы забирать можно? – поддела его Светлана. – Делиться надо, разве не так?

– Мы еще участвуем? – спросил Гончаров.

От него исходило целое море беспокойства.

– Участвуем, – утешил я его.

– Да у них здесь все куплено! – заявил Гончаров.

– Ну зачем так безапелляционно? – пожал я плечами.

Демин же только зло усмехнулся. Он был раздосадован и не собирался этого скрывать.

– Номинация «Открытие года», – объявил ведущий.

Наша номинация. Среди героев нашей программы не было ни одного актера, да и того, что их снимают для телевидения, они до поры даже не знали – и тем милее смотрелась проявляемая ими непосредственность. Жизнь – театр, а люди в нем – актеры, этим соображением, наверное, и руководствовалось жюри.

Я видел, как Светлана сцепила пальцы крестиком – чтоб повезло. Хотя особенно волноваться было не о чем. Это как в истории с двенадцатью стульями, за которыми охотились великий комбинатор и незабвенный Киса Воробьянинов: чем больше неудач, тем ближе победа, в конце концов стул, тот самый, найдется обязательно. Глупо надеяться забрать победы в семи номинациях сразу. Но хоть что-то нам достанется непременно.

И здесь мы проиграли. Гончаров ерзал, и казалось, что ему не терпится подняться с места. Я внешне сохранял спокойствие. А тут еще этот оператор. Три номинации из семи уже прошли мимо нас, и оператор, наверное, терпеливо дожидался, когда мы дрогнем и занервничаем.

– Уйди! – сказал ему Демин.

Но оператор свое дело знал, и единственное, на что он пошел, – отдалился на пару метров, спустившись по проходу на несколько ступеней.

Следующие две номинации мы тоже проиграли.

– Я все поняла, – сказала Светлана. – Мы получим или за лучшего ведущего, или вообще за лучшую программу. Они специально так сделали, чтобы не злить остальных.

«Они» – это жюри. Зная, что главные призы придется отдать нам, все второстепенные раздали другим участникам, чтобы наш успех не казался вызывающим. Слишком много будет недовольных, если мы заберем все. Логично.

– А теперь о том, кто же стал лучшим ведущим. Кто он, любимец публики? Кто этот-человек, который…

Конверт с хрустом разорвался. В этой номинации одним из претендентов был я. По всем опросам у меня был двукратный отрыв от ближайшего преследователя.

– Лучший ведущий…

Ко мне оборачивались, мне улыбались.

– Вы там есть? – по обыкновению осведомился Гончаров.

Я молча кивнул. Ведущий назвал фамилию. Не мою.

– Как же так? – не сдержалась Светлана.

А вокруг уже прокатывались волнами аплодисменты. Кто-то свистел. Сидевший впереди меня мужчина обернулся и сказал:

– Это какое-то шарлатанство, честное слово. Победить должны были вы.

– Что происходит, Женя? – процедил сквозь зубы Демин.

Его лицо побагровело, он покусывал свой ус, зло щуря при этом глаза.

Что-то действительно происходило. Я рассчитывал на то, что мы победим хотя бы в двух номинациях. Пока не победили ни в одной, а впереди оставалась единственная. Но уж она-то точно станет нашей. Или в жизни совсем нет справедливости.

На нас смотрели со всех сторон. Взгляды были заинтересованно-изучающими. Так смотрят на людей, которые, сидя за игровым столом, только что имели на руках целую кучу денег и как-то очень быстро и незаметно для самих себя все спустили. Осталась еще какая-то мелочь на руках, и вся надежда на последнюю игру, но уже понятно было, что отыграться не удастся. Ну уж нет!

– Мы заберем главный приз, – шепнула Светлана и положила свою руку на мою.

Успокаивала.

– Все номинации одинаково равны и одинаково почетны, – сказал ведущий. – Но есть одна, которая все-таки выделяется. Она не лучше всех, просто она – особенная…

Сделал паузу.

– Итак, «Лучшая программа года»!!!

Все зааплодировали, и по залу будто пробежал ток. Целый год конкурентной борьбы, прошедший с прошлой церемонии, завершался долгожданным итогом. Призом, который венчает все. «Гран-при». Больше не надо ждать, вычислять возможного победителя, надеяться и интриговать. Победителя объявят прямо сейчас, и он будет лучшим из лучших целый год – до следующей церемонии.