Семь смертных грехов, или Психология порока для верующих и неверующих - Юрий Щербатых

Четвертая группа человеческих качеств, входящих в гордыню, отражает жажду славы, известности и признания, причем далеко не всегда обоснованную. Главное качество здесь — тщеславие. Кроме того, в эту группу входят самомнение, хвастовство, самонадеянность и другие составляющие гордыни.

Мы почитаем всех — нулями,А единицами — себя, —

писал Александр Сергеевич Пушкин, открыто высказывая то, в чем не любят сознаваться люди. Но в стремлении известности и славы не больше зла, чем в стремлении есть три раза в сутки — это всего лишь род инстинкта, только не биологического, а социального. Дело не в том, чтобы делать вид, что такого инстинкта нет, а в том, чтобы находить оптимальные способы его реализации. Тогда человек и сам получит удовлетворение, и обществу пользу принесет.

Тщеславие. Согласно словарям, тщеславие есть «высокомерное стремление к славе, к почестям, почитанию». Из определения, данного в словаре С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, видно, что тщеславие — это не просто амбициозность, то есть стремление к успеху, славе и почету, но именно «высокомерное стремление», то есть основанное на чувстве собственного превосходства над другими людьми. Это слово состоит из двух частей «тще-» и «-славие», что означает тщетность (напрасность, бесполезность) стремления к славе, обманчивость и бесплодность этих попыток. Так говорят о человеке, который хочет больше, чем может, или больше, чем заслужил своими делами. Тщеславный человек жаждет известности, славы и готов получить эту славу любым путем, даже смешным. Как писал Александр Дюма-сын, «человек всегда гордится тем, что начертал где-то свое имя, хотя бы на коре дерева, и всегда приходит в удивление, когда больше не находит его».

Франсуа де Ларошфуко, пожелавший исследовать все оттенки этого порока, удивленно заключил: «Разновидностей тщеславия столько, что и считать не стоит», а Ричард Шеридан, осознавая силу власти этой черты над душой человека, горестно восклицал: «Самая могущественная страсть — тщеславие. Спаси меня от этой страсти, и я сам избавлюсь от остальных». Автор «Собора Парижской Богоматери», французский писатель Виктор Гюго, отмечал: «Тщеславие — страшная сила, действующая внутри нас и против нас же самих».

Объектом тщеславия может быть что угодно: чаще всего — слава, власть или богатство, однако им может стать и нищета. Живший более двух тысяч лет назад философ Антисфен гордился отсутствием стремления к богатству и роскоши. Когда рядом оказался Сократ, Антисфен специально повернулся так, чтобы последний увидел дыры в его плаще. Он рассчитывал на одобрение со стороны Сократа, который всегда был сторонником простой и естественной жизни, но Сократ одной фразой расставил все по своим местам. «Сквозь этот плащ мне видно твое тщеславие», — заметил великий философ.

Многие мыслители прошлого старались понять, в чем разница между тщеславием и гордостью. «Тщеславие носят при себе как мешок с деньгами; гордость, наоборот, носят в себе», — замечал Альфонс Доде. Польский поэт XIX века Зигмунт Красиньский полагал, что все дело в смирении. Он говорил: «Гордость без смирения — тщеславие, смирение без гордости — униженность». Пьер Клод Буаст отметил другое различие этих понятий: «У гордости может быть благородное великодушие, у тщеславия никогда ничего не бывает, кроме низкой зависти».

А вот французский драматург и актер Александр Гитри, с долей юмора, призывал отбросить эгоцентризм и осознать, что нам нравится самим испытывать гордость, но вот проявление этого чувства у других людей вызывает у нас раздражение. По этому поводу он писал: «Тщеславие — это гордость других людей». С ним, наверное, был согласен английский дипломат и писатель XVIII века Филипп Честерфилд, который как-то отметил: «Тщеславие вызывает отвращение у всех по той простой причине, что оно всем без исключения свойственно, а два тщеславия не сойдутся никогда».

Тщеславие — соль жизни.

В отличие от двух последних авторов, отцы церкви всегда более сурово относились к данному пороку. Например, известный проповедник Иоанн Лествичник сурово обличал тщеславие. Он говорил: «Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога; но на самом деле угождает не Богу, а людям». Отец Александр Ельчанинов писал: «Симптомы тщеславия, этого начального греха: нетерпение упреков, жажда похвал, искание легких путей, непрерывное ориентирование на других — что они скажут? как это покажется? что подумают? Тщеславие издали видит приближающегося зрителя и гневливых делает ласковыми, легкомысленных — серьезными, рассеянных — сосредоточенными, обжорливых — воздержанными, — и все это, пока есть зрители».

Ему вторит епископ Александр (Милеант): «Когда тщеславный человек принимает участие в каком-либо мероприятии, он всегда старается показывать свое превосходство. Тщеславие породит в нем страсть поучать и повелевать. Он посягает на чужую волю, распоряжается чужим вниманием, временем, силами, становится напористым, неуступчивым. Свое дело — важно, чужое — пустяки. Он берется за все, вмешивается в работу других. В то же время он нередко является “душой общества”, весельчак, увлекательный рассказчик, остроумный шутник».

Бес тщеславия радуется, говорит преподобный Иоанн Лествичник, видя умножение наших добродетелей: чем больше у нас успехов, тем больше пищи для тщеславия. «Когда я храню пост, я тщеславлюсь; когда же, для утаения подвига моего, скрываю его — тщеславлюсь о своем благоразумии. Если я красиво одеваюсь, я тщеславлюсь, а переодевшись в худую одежду, тщеславлюсь еще больше. Говорить стану — тщеславием обладаюсь, соблюдаю молчание — еще больше оному предаюсь. Куда это терние ни поверни, все станет оно вверх своими спицами». Стоит появиться в душе человека доброму чувству, непосредственному душевному движению, как сейчас же появляется тщеславная оглядка на себя, и вот — драгоценнейшие движения души исчезают, тают, как снег на солнце. Тают, умирают — благодаря тщеславию — умирает лучшее, что есть в нас, значит — мы убиваем себя тщеславием и реальную, простую, добрую жизнь заменяем призраками. Усилившееся тщеславие рождает гордость».

Мудрость желает одобрения… тщеславие требует похвал.

Епископ Александр (Милеант) так описывает развитие греха тщеславия, которое, словно болезнь, постепенно охватывает все стороны души человека:

«Постепенно настроение тщеславного человека портится. Озабоченный всем, кроме своего внутреннего исправления, он не замечает своих недостатков или находит причины, чтобы оправдать себя. Свои же знания, опыт и способности он сильно преувеличивает. Жаждет признания своего превосходства, болезненно реагирует на всякое несогласие с собой и критику. В дискуссиях всякое самостоятельное мнение он принимает за вызов себе. В своей агрессивности он, естественно, встречает противодействие и отпор; растут раздражительность и упрямство; он убежден, что другие из зависти мешают ему. Столкновения с людьми обостряются, тщеславный все больше замыкается в себя. Однако пока еще считается с высшими авторитетами и Богу повинуется.

На последних стадиях этой болезни душа его становится все темней и холодней, в ней поселяются презрение и злоба. Помрачается ум, различение добра и зла притупляется, так как оно заменяется различением “моего” и “не моего”. Он все больше тяготится глупостью своих начальников, все труднее ему признавать авторитеты. Ему необходимо доказать свое превосходство. Поэтому он огорчается, когда другой человек оказывается правым. Любой посторонний успех он воспринимает как личную обиду.

Иногда эта сила самоутверждения оказывается направленной на материальное стяжание, карьеру, общественную и политическую деятельность, иногда, если есть талант — на творчество, и тут, благодаря своему напору, гордец может иметь некоторые победы. Но эти победы не приносят блага другим, а скорее раздор и разрушение.

Когда человеку кажется, что никто его не ценит, но что все его преследуют и хотят причинить ему зло, то это признак мании преследования. Мания преследования, как и мания величия — тяжелые духовные заболевания, порожденные тщеславием.

Наконец, на последней ступени, гордец разрывает с Богом. Если раньше он грешил по своей слабости, то теперь он находит оправдание своей страсти и объявляет грех законным для себя. Будучи искренне убежденным в своем превосходстве, он уверен, что свою жизнь он может устроить без посторонней помощи. Но в глубине его сердца воцаряется беспросветный мрак и чувство полного одиночества. Он провалился в “черную дыру, из которой никто не может вырваться. Бог мог бы его из нее спасти, но гордец от Него отвернулся”.