Киллер - хрустальный трон мира (СИ) - Шишкин Сергей

— Что ж, за такой подвиг девушек нужно представить к высокой правительственной награде, не всем удается взять вооруженных преступников, — предложил генеральный.

— Согласны с вашим мудрым решением Леонид Ильич, предлагаем Львову наградить орденом " Боевого Красного знамени", а Лёд вручить вторую «Красную звезду».

— Почему обоим не «боевик»? — спросил немного удивившись Брежнев.

— Здесь Леонид Ильич вышла смешная история, Ольга накануне командировки жаловалась мне на непропорционально расположенные у неё награды. По её словам получалось некрасиво, один справа и целая куча слева, очень сильно из-за этого расстраивалась, — объяснил Щёлоков.

— Нда, что тут скажешь, это же женщины! Для них красота и возможность эффектно выглядеть на первом месте, всё остальное уходит на второй план, им не важен статут награды, — развёл руками Брежнев.

Затем они обсудили работу следственной группы, которая не покладая рук копала в Коми АССР. Сведения предоставленные генералом Свешниковым заставляли задуматься: Подгорный начал тайно встречаться с первыми секретарями областей и автономных республик.

— Вот гнида, решил на пленуме взять не силой, а количеством голосов, хитрая паскуда — сплюнув выругался генеральный.

— Наши люди в Коми нарыли много чего интересного: халатность, превышение должностных полномочий и банальная растрата, так что первый секретарь не отвертится, или за вас Леонид Ильич, или на нары, — вставил Щёлоков.

— Мне генерал Итон предоставил любопытные материалы, оказывается Андропов собирал компромат на всех мало мальских входящих во власть, не иначе к чему-то готовился. Сейчас все сведения находятся в руках партконтроля, работа по обработке колеблющихся началась, так что можете не сомневаться, никто из них на предстоящем пленуме не рыпнется, — заверил Пельше.

После этих слов Брежнев заметно успокоился, никто из первых секретарей находясь в здравом уме не пойдет на авантюру с Подгорным. Ни один из партаппаратчиков не захочет менять тёплый кабинет с привилегиями и спецраспределителем, на шконку в тюрьме или колонии.

— А знаете Леонид Ильич что в истории с нашими девушками удивительно, они в конце своих лесных приключений напоролись на здорового медведя…

Расставив на полке последние книги Василиса устало потянулась. Вчера их привезли полный ящик, целых двести штук, пришлось сортировать и оформлять до часу ночи. В клуб тоже пришло небольшое пополнение: аккордеон, труба и две балалайки. Была говорят ещё шестиструнная гитара, но начальник колонии запретил — «Нечего мол здесь разводить воровскую романтику». Время на часах половина одиннадцатого, пора кипятить чайник, попить горячей сладкой водички (вчера повезло, сердобольные поварихи в столовке сунули пару кусков сахара). Как шепнули знающие люди, достать там можно любой хавчик, главное чтобы имелись наличные деньги, ну или стоящие и ликвидные вещи. Особой популярностью пользовалось душистое банное мыло, шампунь отрывали с руками, про духи и косметику можно даже не упоминать, любая женщина, даже на зоне, хочет выглядеть красивой. Жалко у неё нет ни денег, не вещей на обмен, кушать хотелось постоянно, растущий организм требовал дополнительных калорий. Встряхнув головой, Василиса улыбнулась, сегодня у неё есть целых два куска сахара. Повод к такому «загулу» тоже имелся, сегодня ровно месяц как к ней зашла та неизвестная девушка, которая прибыла со страшной Московской комиссией (говорят администрация ждала эту проверку целую неделю). После той встречи, жизнь Корякиной круто изменилась: во первых, её продержали в больничке целую неделю, а не выпихнули в отряд на следующие сутки. Во вторых, перевели работать в самое блатное место колонии — библиотеку! Здесь было тихо и спокойно, а самое главное, не нужно возвращаться в отряд. Помимо должности библиотекаря, она по бумагам числилась ещё и сторожем, получая за свою работу повышенный оклад. В дальнем углу библиотеки, за здоровенными шкафами с занавеской, стояла койка (с двумя матрасами и одеялами!), тумбочка и небольшой столик с электрическим алюминиевым чайником. Через два часа у неё обед, библиотеку на это время закрывала на большой амбарный замок, который по слухам пережил не одну революцию (старинное клеймо, с отмененной буквой ять, это отлично подтверждало).

От мыслей по поводу сладкого кипятка, её отвлек входящий начальник по воспитательной части. Отдуваясь поставил на стол большой фанерный ящик, снял фуражку, вытер большим цветастым платком запотевшую лысину.

— Фу, еле дотащил, тяжесть неимоверная. Как у тебя дела Корякина, полученные книги все рассортировала и расставила? — спросил усаживаясь на стул.

— Сегодня утром, Ерофей Демьянович, с последними закончила, — отчиталась Василиса.

— Вчера из прокуратуры сообщили, твоё дело отправили на пересмотр, так что ещё пара недель, от силы месяц и ты на свободе. Ладно, пошёл я, проверю красный уголок, там должны подключить новый, цветной телевизор! — надевая фуражку и пряча в карман цветастый платок, сказал начальник по воспитательной части.

— Ерофей Демьянович, а в ящике что, новые книги? — спросила провожая майора Василиса.

— Вот голова моя садовая, совсем забыл, это тебе посылка, — хлопнул себе по лбу главный воспитатель.

— У меня же Ерофей Демьянович нет никого, я вам про это не раз говорила, — удивилась молодая библиотекарша.

— Сколько живу, столько и поражаюсь бабской глупости. Сама подумай, стал бы целый майор, ну то есть я, тащить какой-то осужденной пудовый ящик? Благодетельница твоя прислала, просила лично передать, мы конечно пошли ей навстречу.

— Ерофей Демьянович, а кто она, я только имя и отчество у неё запомнила, — спросила Василиса.

У майора от такого вопроса отвисла челюсть, он помотал головой, по новой достал свой цветастый платок, снял фуражку и вытерел лысину.

— Я уже думал повидал всякого, но ты Корякина… это какой же надо быть дурой, чтобы ляпнуть такое! Твоя спасительница Ольга Лёд, самая известная девушка Советского союза. Всё, я пошел, смотри у меня, чтобы было всё в порядке, — погрозил ей пальцем пожилой майор и медленно вышел из библиотеки.

Дверь она закрыла за ним на засов, в окошко выставила табличку «Ушла в администрацию». Долго пыталась открыть приколоченную верхнюю фанерку, пока не догадалась притащить из подсобки шило и молоток. Для ремонта книг имелся ещё коловорот, но его по понятным причинам оставила. Через пару минут она не дыша заглянула в коробку, сверху, на газете, лежала книжка, та самая, про юную волшебницу. Осторожно достала, раскрыла титульный лист, на котором было написано: «Василиса, помни, чудеса в нашем мире тоже случаются! », рядом стояла размашистая подпись: Ольга Снежная.

В середине, вместо закладки, лежал свернутый тетрадный лист, который она трясущимися руками развернула.

«Твоим делом занимается прокуратура, худшие предположения подтвердились. Экспертиза эксгумированного тела твоего отца показала, его медленно травили в течении нескольких месяцев. Яд медленно и постепенно накапливался в организме, в итоге наступила смерть. Твоя мачеха арестована, с ней её бывший любовник из органов, сейчас они уже дают признательные показания. Скоро всё закончится, так что держись, свобода и полная реабилитация не за горами». Внизу стояла подпись: Ольга Лёд.

Слезы начали литься ручьем, так стало жалко себя и умершего папу. Из-за какой-то гадины ей поломали всю жизнь, отца так и вовсе убили. Постепенно Василиса успокоилась, бережно отложила книгу, её никому не отдаст, ведь она подписана самой Ольгой Снежной! Сейчас можно заняться содержимым фанерного ящика, осторожно убрала лежащую сверху газету и… пораженно замерла.

Первым достала шоколад, целых пять огромных плиток. Заглянула в бумажный пакет, там лежали лимоны, апельсины и красные, наливные яблоки. Следом пошла вереница различных банок: тушенка, сгущенка, шпроты, оленьи языки и даже дальневосточные крабы! С боку, у самой стенки, лежали две пачки рафинада, печенье, большая красивая жестянка грузинского чая и трам-тарам, настоящее растворимое кофе! За отдельной, картонной перегородкой, обнаружился шампунь, зубная (заграничная!) паста, пачка хвойного и банного мыла. В небольшом, бархатном мешочке, лежала тушь, лак для ногтей, помада и красивая коробочка с духами. На каждой надпись," L’Oreal, Paris", о такой, косметике она и не мечтала. Под парфюмом, в самом углу, достала упаковку немецких неделек. Таких «микроскопических» трусиков она никогда не видела, представив в них себя, сразу покраснела. Посмотрела на разложенное по столу богатство, сразу стало страшно. Тут только за одни духи могут изувечить, про остальное и говорить нечего. Оглянулась на запертую дверь, затем бегом всё отнесла к себе в каморку. Ящик под кровать, в него по новой сложила консервы. Остальное долго убирала в тумбочку, косметику не хотелось выпускать из рук, как и «стыдливые» немецкие трусишки. Кипяток с сахарином, по понятным причинам отменялся, вместо него кофе со сгущенкой и пачка «Юбилейного», вкуснейшего печенья.