Леди из Миссалонги - Колин Маккалоу

— Я так понимаю, что ничего серьезного с тобой не случилось? — спросил он спустя несколько минут, в течение которых они просто молча шагали рядом.

— Я не знаю, — ответила Мисси, чувствуя эманации жалости и симпатии, исходящие от его сильного и здорового существа. — Мне нужно снова к доктору в Сидней, и довольно срочно. К сердечному специалисту, я думаю.

Зачем она это так произнесла?

— А-а, — он не знал, что еще сказать. Чтобы изменять тему, Мисси спросила:

— А где конкретно находится ваш дом, мистер Смит?

— Ну, если идти дальше в том направлении, откуда ты только что появилась, — там будет водопад, — в тоне его не было никакого намека на скрытность либо из-за ее болезненного состояния, либо Мисси просто выглядела настолько безобидной, что он сразу решил относиться к ней по-дружески. — У подножия водопада стоит старая хижина, в которой раньше жили лесорубы, вот там я пока и обитаю. Но уже начинаю строить себе дом чуть ближе к самому водопаду — из блоков песчаника, который разрабатываю прямо на месте. Я только что ездил в Сидней забрать мотор, который будет приводить в движение большую пилу. Так дело будет идти гораздо быстрее и лучше, к тому же этой пилой и бревна можно пилить.

Она закрыла глаза и непроизвольно глубоко вздохнула:

— Как я вам завидую!

Он с любопытством посмотрел на нее сверху вниз:

— Странно слышать от женщины такие вещи.

Мисси открыла глаза:

— Вы так считаете?

— Обычно женщины не любят, когда их отрывают от магазинов, домашнего хозяйства и от других женщин, — тон его был жестким.

— Вероятно, по большому счету вы правы, — задумчиво ответила Мисси, — но в этом смысле женщиной меня назвать трудно, поэтому я и завидую вам. Покой, свобода, уединение — я мечтаю об этом!

Вдали показались конец дороги и крыша Миссалонги из рифленых железных листов, изрядно линялого красного цвета.

— Вы всегда ездите за покупками в Сидней? — спросила она, чтобы что-нибудь сказать, и тут же отчитала себя за глупый вопрос; разве она встретила его не в магазине дядюшки Максвелла?

— Езжу, когда есть возможность, — ответил он, по-видимому, не связывая Мисси с лавкой Максвелла, — но, когда забираешься с грузом на гору, это довольно длинная история, а у меня всего одна смена лошадей. И все же я предпочитаю делать покупки там, нежели в Байроне, — нигде я не встречал столько народу, способного совать нос в чужие дела.

Мисси рассмеялась:

— Не судите их слишком строго, мистер Смит. Вы не просто для них нечто новое, но вы к тому же обокрали их, лишив того, что они всегда считали своей исключительной собственностью, даже если она и не нужна была им.

Он разразился смехом, довольный, по-видимому, что она заговорила об этом:

— Ты имеешь в виду мою долину? Они могли бы ее сами купить, торги были открытыми и рекламировались в газетах Сиднея и Катумбы. Просто они не такие умники, какими считают себя, — только и всего.

— Там, внизу, вы, наверное, чувствуете себя королем.

— Именно так, мисс Райт, — и он улыбнулся ей, отсалютовал, чуть прикоснувшись к своей помятой бушменской шляпе, повернулся и пошел прочь.

Оставшийся путь домой Мисси пролетела, будто на крыльях и как раз успела ко времени дойки. Ни Друсилла, ни Октавия ни словом не обмолвились по поводу ее прогулки в буше: Друсилла потому, что более радовалась проявлению независимости дочери, чем беспокоилась за последствия, ну а Октавия всерьез считала, что болезнь Мисси повлияла на протекание ее мозговых процессов.

Вообще-то, когда пробило четыре часа, а Мисси и не думала появляться, между женщинами, оставшимися в Миссалонги, произошла небольшая стычка. По мнению Октавии, пора было вызывать полицию.

— Нет, нет и нет! — заявила Друсилла, и довольно резко.

— Но мы обязаны, Друсилла. С мозгами у нее не в порядке, это я точно знаю. Вспомни, когда-нибудь в жизни она вела себя подобным образом?

— Знаешь, сестра, с того самого момента, как у Мисси случился этот приступ, я все время думаю, и мне не стыдно признаться, что, когда мистер Смит принес ее сюда, я жутко испугалась. Одна мысль , что мы можем потерять ее из-за .такой несправедливой, незаслуженной вещи… я никогда не чувствовала большего облегчения, чем когда дядя Невилл сказал, что не считает это серьезным. И тогда я подумала: а что будет с Мисси, случись это со мной? Октавия, мы должны поощрять в Мисси стремление быть независимой от нас. Не ее вина, что Господь Бог наградил ее не такой внешностью, как у Алисии, и не таким сильным характером, как у меня. Теперь я начинаю понимать: ведь то, что Мисси всю свою жизнь имеет дело с моим сильным характером, совсем не идет ей на пользу. Я всегда решаю все сама, а она так устроена, что соглашается безропотно. Слишком долго я принимала за нее решения. Дальше я этого делать не собираюсь.

— Чепуха, — оборонялась Октавия. — Эта девчонка сама не знает, что говорит! Туфли ей подавай, а не ботинки! Романы! Прогулки в буше! Мое мнение таково, что ты должна быть с ней строже, а не мягче.

Друсилла вздохнула:

— Когда мы были девушками, Октавия, мы ведь носили туфли. Отец был очень добрым человеком, и мы ни в чем не нуждались. Мы разъезжали в экипажах, и у нас всегда были деньги на мелкие расходы. Те времена давно прошли, но ведь нам с тобой есть что вспомнить: как было здорово носить красивые туфли, красивые платья! А пикники на природе, а веселье… Посмотри на Мисси. У нее никогда не было ни одной пары хорошеньких туфель, ни одного красивого платья. Я не осуждаю себя за это, ибо здесь нет моей вины, но когда я представляю, что она могла бы умереть… ты знаешь, я решила, что дам ей все, чего ей хочется, если это только в моих силах. Туфли купить ей я не смогу, особенно, если придется оплачивать большие счета за лечение. Но если ей хочется идти гулять в буше или читать любовные истории — почему бы нет?

— Глупости, глупости и глупости! Ты должна вести ту же линию, что и раньше. Мисси нужна сильная рука.

И с этой точки зрения Друсилле не удалось сдвинуть ее ни на йоту.

Ничего не зная о душевных борениях матери, Мисси посчитала, что после обеда она не станет читать новый роман, а лучше займется кружевами.

— Тетя Октавия, — спросила она, — сколько тебе нужно кружева для нового платья? Вот этого хватит, как ты думаешь? Я могу сплести гораздо больше, но мне нужно знать сейчас.

Октавия протянула руку с шишковатыми пальцами, и Мисси вложила в нее несколько кружевных полосок, после чего ее тетушка разложила каждую полоску на коленях и стала разглядывать их.

— Мисси! До чего же красиво! — выдохнула Октавия, восхищенная. — Друсилла! Ты погляди только!