Одержимый - Николай Мещанкин

— А я не понимаю, — Баниши старался говорить спокойно, но по побелевшим губам было видно, насколько трудно ему это дается, — почему уважаемый Акадар не дает себе труда дослушать до конца, а считает необходимым перебивать меня через каждое слово? Возможно, если бы он попытался прислушаться, он бы понял, что дело отнюдь не в Забне аб-Хавзи и что предлагаемый план, хоть и не совсем следует букве заветов Девяти, полностью соответствует их духу.

— Успокойтесь, господа, успокойтесь, — председательствующий на Совете Убаган постучал молоточком. — Давайте дослушаем уважаемого Баниши. Хотя, признаться честно, мне также непонятно, каким образом помощь в проведении военной кампании согласуется с идеей поддержания мира.

— Уважаемое Собрание! — Баниши слегка поклонился, — Именно об этом я и собираюсь говорить. — Баниши откашлялся. — Позвольте в первую очередь обратить ваше внимание на растущую напряженность, которая наблюдается в обществе Врожденная агрессивность людей требует выхода, и наши традиционные способы уже не срабатывают. Идея внешнего врага, объединявшая до сих пор людей, исчерпывает себя, теряет свою актуальность. Слишком давно не появлялось достаточно реальной угрозы, слишком давно враг не проявлял себя. В результате этот аргумент уже не рассматривается серьезно и не превращается в консолидирующий фактор. Люди при поиске врага и направления выброса накопившегося раздражения обращают свои взоры на ближних, соседей. Причем происходит это на всех уровнях. Я думаю, не стоит останавливаться на таможенной войне между Сардисом и Нагиром, грозящей перерасти в настоящую, или на претензиях Кифта к Вальпии. Уважаемый Каганаша много рассказал нам о своих усилиях в этом направлении и, как мне кажется, в глубине души очень обрадовался бы нападению южных кочевников на Кифт: это отвлекло бы внимание его короля от Сравской области. Однако ситуация гораздо серьезней. Как я уже говорил, трения происходят на всех уровнях, вплоть до семьи. Растет количество потребляемого алкоголя и, извиняюсь, избитых жен. Не смейтесь, господа, не смейтесь. Это лишь один из показателей, однако весьма важный. Таким образом, тенденция налицо. Во что это может вылиться, я думаю, прекрасно демонстрируют волнения шахтеров Сардиса и крестьянские бунты в Вальпии. И нам срочно необходимо принимать меры, иначе общее недовольство просто взорвет нас изнутри, уничтожив цивилизацию. Я не драматизирую Сейчас обществу достаточно искры. Ситуация такова, что, если мы немедленно не возьмем под контроль происходящие процессы, не создадим канал для разряжения недовольства населения, мы погрузимся в полнейший хаос, вернемся обратно к дикому существованию.

Баниши оглядел аудиторию и остался доволен произведенным эффектом. У всех присутствующих были те данные, на которых он строил свои выводы, и если они и не задумывались раньше, то задумаются сейчас.

— Так вот, уважаемые магистры! — Баниши глотнул воды. — То, что я предлагаю, и есть выход из ситуации. Если врага нет, то мы должны его создать. Пункт двести четырнадцатый Уложения Девяти. Мы должны создать выход для раздражения. Взгляните на того же нобиля Забн аб-Хавзи. Сейчас он находится под влиянием Белых Братьев и призывает к полному уничтожению нечеловеческих рас. Однако, если ему не дать возможности выплеснуть свою энергию на избранный им объект, в голову его может прийти, что соседние нобиль-ства предоставляют куда лучший шанс стяжать славу, нежели трудные и весьма опасные походы, скажем, по лесам в поисках гоблинов, у которых и брать-то нечего. И это будет началом конца. — Баниши сделал паузу. — Таким образом, господа магистры, я считаю, что нам нужна быстрая победоносная война, которая успокоит население и оживит экономику. Маленький хорошо спланированный костер вместо всеобщего всесокрушающего пожара. Я понимаю, насколько необычным и, казалось бы, противоречащим всей политике Девятки является мое предложение. Мы, делающие все для поддержания мира, провоцируем войну. Но вспомните, господа магистры, Великие Девять завещали нам хранить мир среди людей, и мы должны принять все меры во имя этого, какими бы неприятными они ни казались. — Баниши замолчал.

— И кого же вы предлагаете на роль врага в этой кампании? — наконец нарушил затянувшуюся тишину Убаган.

Баниши про себя улыбнулся. Начиналось обсуждение деталей, что подразумевало принципиальное согласие с его предложением.

— У нас имеются четыре кандидата. Гоблины, кочевники, орки и натуане. Однако гоблины и кочевники отпадают сразу. Нам не нужна затяжная кровопролитная война, не приносящая к тому же никаких материальных выгод, что мы, без сомнения, получим, если остановим свой выбор на этих расах. Болотистые леса или безводные степи плохо подходят для наших тяжеловооруженных войск и оставляют все преимущества и свободу маневра потенциальному врагу. Орки устраивают нас больше. Плодородные земли и богатые минеральными ископаемыми горы…

— Кстати, насчет орков, — Грузный Хобахава, казалось дремавший в кресле все это время, вдруг открыл заплывшие глаза и посмотрел на Акадара. — Что-то мне не нравится, что у них там происходит. Мы так и не выяснили причину того странного выброса энергии весной, а сейчас астрал там от заклинаний так и кипит. Что скажете, уважаемый магистр? Вы же у нас по Рубежу и оркам специалист.

— Мои агенты не сообщают ничего необычного. — Акадар пожал плечами. Рядовые склоки между племенами. Ну и шаманы, естественно, участвуют. Совет Девяти не распространяется на эту расу, и их стычки приветствуются политикой Совета. Пусть уничтожают друг друга.

— Да? А то тут любопытные слухи до меня доходят, — не унимался Хобахава.

— Ничего нового. — Акадар покачал головой. — Все, как обычно. — На самом деле он не был так уверен, как пытался показать. Обстановка действительно была сложной, людей не хватало, и на орков просто не оставалось времени. Однако признать это сейчас означало фактически поддержать этого выскочку Баниыш.

— Уважаемый Хобахава, — вмешался Убаган, — мы сейчас обсуждаем другой вопрос…

— Знаете, тут еще одна любопытная вещица обнаружилась. — Хобахава словно не слышал Убагана. — Вернее, две. Вот. — Хобахава покопался в складках своей необъятной тоги и выложил на стол две золотые монеты.

— Уважаемый Хобахава… — сделал попытку развить тему Баниши.

— Одна оказалась у подпольного торговца магическими эликсирами, продолжил Хобахава как ни в чем не бывало. — При задержании торговец покончил с собой, и откуда она у него взялась, неизвестно. Вторую нашли у законного менялы. Ее ему принес какой-то бродяга, то ли вернувшийся, то ли направляющийся на Восток. Думаю, есть и еще такие монеты, но тут мои ребятки перестарались. И хотя меняле выплатили компенсацию и за ущерб, и за сломанную руку, но вы знаете, эти ростовщики — народ осторожный. И связь у них не хуже нашей будет. Хобахава хихикнул.