Паргоронские байки. Том 2 - Рудазов Александр

За пару минувших лун хижина почти не изменилась. Покойный огр строил на века. Разве что травы вокруг выросло еще больше, да птицы угнездились на крыше. Нет, Тварьки поблизости точно нет.

Жилище огра-колдуна привело Инеиду в искреннее восхищение. В сравнении с хижинами деревенских оно казалось настоящим замком. Она в изумлении рассматривала огромный стол, стул и котел, заглянула нерешительно в погреб, полистала огромную книгу и вздохнула. Читать она не умела, разумеется.

Кеннис ей не мешал. Он прислонился к косяку и с иронией рассматривал восторженную девушку. Она и впрямь больше его не боялась.

Хотя стоило бы. Он сегодня остался без трапезы. Собирался перекусить одной упитанной дояркой, к которой наведывался уже трижды, но та некстати прихворнула. Кеннис видел ее в окне – бедняжка сильно исхудала и побледнела. Возможно, не стоит использовать одни и те же бурдюки так часто, лучше чередовать.

И сейчас взгляд Кенниса нет-нет, и останавливался на шейке Инеиды. Он отчетливо видел там каждую вену, чувствовал каждый сосуд под кожей. Слышал, как бежит по ним кровь, напоенная бесценной праной.

Страшный соблазн. Словно мышь, бегающая под самым носом у кошки. Но здесь на Кенниса как будто смотрел дух покойного Дзо – и недобро так смотрел, с осуждением.

Нет-нет, не так это должно быть. Не здесь. Кеннис слишком долго готовил это блюдо, он не может вкусить его как попало. Это будет совершенно особенная трапеза.

Но жажда все усиливается. Он может терпеть, но не когда совсем рядом ходит такой соблазнительный бурдюк. Нужно распрощаться с Инеидой и отправиться на охоту… но он сам неосторожно увез ее в самое сердце леса. Домой она сама дорогу не найдет, да и опасно тут бывает ночью.

Значит, нужно и обратно отвезти. Но при одной мысли о том, что это тугое трепещущее тело снова прильнет к нему, что он снова будет собственной кожей чувствовать биение ее сердца… нет, он может сорваться. Даже очень легко.

Змеиное дерьмо. Кеннис сам себя загнал в ловушку.

– Инеида… – хрипло позвал он, пока девушка рассматривала картинки в книге. – Ты… ты сможешь дойти домой сама?..

– Что?.. Отсюда?.. – растерялась Инеида. – Не… не смогу. Я не запомнила дорогу… А ты меня разве не?..

– Тогда подожди меня здесь… до утра… – попросил Кеннис. – Мне нужно… скрыться…

– Что?.. Где?.. Почему?.. Меня тетка убьет!.. – взмолилась Инеида. – Она и так уже плохо обо мне думает!

– Луна… – указал трясущейся рукой Кеннис. – Сегодня полнолуние… я совсем забыл…

– О чем забыл?..

– Когда луна полная, проклятие усиливается… становится совсем невмоготу… Я должен уйти подальше ото всех, иначе не выдержу… вцеплюсь в кого-нибудь…

Инеида спала с лица. Невольно отступила, прижалась к стене.

– Нет… нет… тебя я не трону… – немного картинно прикрылся рукой Кеннис. – Никогда… Я… я уйду в лес… Оставайся в хижине до утра… не выходи…

– Но это же значит, что ты пойдешь и убьешь кого-то другого?!

– Я… я попробую добраться до моей пещеры… Там есть бурдюк свиной крови… в полнолуние я отпиваю немного и мне легчает… но сегодня я забыл…

– Так почему бы тебе не зарезать в лесу дикого зверя?! – предложила Инеида. – Тут полно зайцев и агути! Или скотину в деревне!

Кеннис на миг запнулся. Змеиное дерьмо. Инеида оказалась сообразительней, чем он думал. Недооценил. Не стоило давать столько подробностей, вранье этого не любит. Теперь нужно как-то обосновать, почему он не может убить зверя, а после упоминания свиной крови это будет сложно.

– Охотиться на дичь в таком состоянии я не могу… – отвел взгляд Кеннис. – А скотина… я ведь в тот раз тоже хотел напасть только на скотину… Помнишь, когда мы впервые встретились? Мне нельзя даже приближаться к людям, проклятие сильнее меня…

– Но ведь тогда не было полнолуния, – припомнила Инеида.

– Да, но это было до нашей встречи с тобой, – уже чуть раздраженно ответил Кеннис. – Твое влияние ослабило проклятие и теперь оно набирает полную силу только в полнолуние. А раньше у меня так было почти каждую ночь.

– Но…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Нет, я больше не могу! Я должен!.. – выбежал в дверь Кеннис.

Но не слишком быстро. Он мог двигаться быстрей пущенного из пращи камня, но в этот раз нарочно начал ковылять, шаркать. Давал Инеиде время сообразить, догадаться.

И она догадалась. В ее взгляде промелькнула решимость, и она крикнула вслед:

– А тебе обязательно убивать, чтобы облегчить проклятие?!

– Нет! – тут же развернулся Кеннис. – Достаточно пары глотков… нескольких капель!..

– Тогда возьми у меня, – тихо произнесла Инеида. – Сколько нужно.

– Ты… ты уверена? – вдруг оказался совсем рядом с ней Кеннис. – Ты пойдешь на такую жертву?.. ради меня?..

Вместо ответа Инеида подала ему запястье, а сама плотно зажмурилась. Кеннис коснулся ее руки, и девушка мелко задрожала.

– Лучше из шеи, – хрипло произнес он. – В руке вены слишком тонкие. Я могу тебя поранить.

Инеида задрожала еще сильнее, но отступать уже не посмела. Она покорно подставила горло, и Кеннис обнял ее, точно возлюбленный.

Впервые кто-то поил его добровольно – не схваченный силой, не с затуманенным рассудком. Кеннис вонзил клыки в сонную артерию, глотнул – и девушка издала громкий стон.

Но это не был стон боли!.. Инеида откинулась, точно в наслаждении – и сам Кеннис тоже получил прилив энергии огромной силы! Он понял, что не зря так долго готовил это пиршество – оно и впрямь оказалось ни с чем не сравнимым!

Это было что-то совсем новое. Непознанное. Инеида стонала все громче, ее глаза закатились, по шее текла кровь… а Кеннис хотел прерваться, но все медлил, все медлил… жаждал еще одно мгновение, еще один только глоток…

Неимоверным усилием воли он все же остановился. В самый последний момент. Он слишком много вложил в этот бурдюк, чтобы вот так выпить его в один присест.

Инеида безвольно повисла на руках Кенниса. Смертельно побледневшая, она почти перешагнула врата Шиасса. Кеннис почувствовал легкую панику, поспешно уложил девушку на постель и кинулся к столу, где пылились давно заброшенные ступка с пестом, весы, дистиллятор…

Снадобье от малокровия. Кеннис знал его рецепт. Зверобой, тысячелистник, корневище солодки, трава череды и первоцвета, еще кое-какие травы и ягоды… но у него нет этих ингредиентов. Он давно уже этим не занимался.

К тому же это снадобье от хронического малокровия. А у нее большая потеря крови прямо сейчас. Тут нужно дать побольше сладкой воды и надеяться на лучшее.

Но и сладкой воды у Кенниса нет. Здесь вообще нет ничего съестного, и давно уже.

Дыхание Инеиды стало прерывистым. Кеннис встал над ней и нахмурился. Если ничего не сделать, она умрет. Наверное, стоит облегчить ее муки и допить то, что осталось… или нет?.. Что если просто вернуть ей часть праны? Это основа магии крови, кобрины постоянно лечили так друг друга. Кеннис сам когда-то предлагал такое Эстерляке.

Проще и быстрее всего передать напрямую. Кеннис раскрыл Инеиде рот, взял самый острый нож и резанул запястье. Оттуда заструился только сизый дымок, но Кеннис уже знал, что с этим делать. Он сосредоточился, материализовал поток праны, и дым обернулся жидкостью. Тягучей темной кровью.

Почти целую минуту она капала в рот девушки. Кеннис поддерживал голову так, чтобы она не поперхнулась. Не отпускал, пока не уверился – спонтанное решение подействовало, Инеида не умрет.

В сознание она не приходила. Кеннис еще немного поразмыслил, а потом поднял девушку и полетел в деревню Захолмье, к ее тетке.

Как он и думал, с Инеидой на руках он смог войти в дом свободно. Тетка уже спала. Кеннис уложил возлюбленную в постель и выскользнул в окно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Возлюбленную, – закатил глаза Дегатти. – Возлюбленную. Янгфанхофен, ты уж ври, да не завирайся.

– Ну он ее так воспринимал, – развел руками Янгфанхофен.

– Он же ее как бурдюк крови воспринимал.

– Но это возлюбленный бурдюк крови. Самый аппетитный.