Ночь закончится пламенем - К. С. Сун

матери передалось и мне, я так просто не сдамся. Я не позволю затуманить себе разум и докажу всем, кто посмеет поставить под сомнение мою самодостаточность, как сильно они ошибаются. Хмуро оглядела толпу мужчин перед собой. Кто-то по-прежнему полон сил, кто-то уже утомился, некоторые солдаты были физически гораздо сильнее остальных, но меня это больше не смущало. «Я превзойду любого из вас, и никто не посмеет относиться ко мне с презрением», – мысленно пообещала я себе, полная уверенности в своих словах.

– Кто из вас уже держал в руках меч? – спросил лейтенант Фан. Около трети солдат из взвода с готовностью подняли руки. Он внимательно оглядел каждого, но тут его цепкий взгляд упал на меня и мой меч с длинным клинком. Его губы скривились в презрительной усмешке.

– Погибели предшествует гордыня, – протянул лейтенант Фан, не сводя с меня глаз. – Новобранец Чжао и новобранец Хай. В центр.

Он кивнул Чжао Цзылуну, приглашая того первым встать в круг. Но остальные солдаты то и дело вытягивали шеи, выискивая меня в толпе. Я понуро вышла в центр, ведь иного пути у меня не было. С досадой подумала, что лучше бы та лошадь вышибла дух из лейтенанта…

– Сегодня тренировка в поединке, – тем временем сообщил Фан. – Покажите же нам, опытные бойцы, как вы искусно обращаетесь с мечом.

К щекам тут же прилил жар. Да он просто хотел унизить меня! Воровство его браслета – это не просто неподчинение приказу, это личное оскорбление, которое, как думал Фан, я вероломно ему нанесла.

А между тем Чжао Цзылун начал кружить вокруг меня, и я невольно принялась повторять за ним, понятия не имея, что должна делать.

Цзылун отличался крепким телосложением, но не был таким же высоким, как Воробей. Впрочем, он все равно был выше меня. Да что там… Я была самой мелкой во всем взводе.

Цзылун тем временем принял боевую стойку, широко расставив ноги, а это значило, что мне вряд ли удалось бы повалить его на пол. Он перекинул меч с правой руки в левую и обратно, вызвав у меня замешательство. Что означает эта демонстрация? Что он одинаково ловко владеет обеими руками или просто пытается меня запутать?

Но тут Цзылун бросился в атаку. По правилам поединка мы должны были скрестить мечи, и мой противник как раз замахнулся, занеся надо мной оружие, а вот я запаниковала, нырнула под его руку и отбежала подальше от центра. Солдаты дружно рассмеялись над моей выходкой, а Фан крикнул:

– От воинов Симина ты тоже сбежишь?

Пучок на голове растрепался, и я торопливо сдула прядь волос с лица, не сводя взгляда со своего противника. Цзылун немного расслабился, осознав, что я ничего не смыслю в холодном оружии. Но я упрямо сжала рукоять обеими ладонями и бросилась в атаку.

Однако действия мои были довольно неуклюжими. Цзылун уверенно отразил удар, а затем обрушил на меня свой клинок, с грохотом ударившийся о мой меч. Мне не хватило сил сдержать его атаку, и я отступила, но его клинок все же коснулся моей груди, хоть и вскользь. Что-то теплое потекло по коже, но я запретила себе думать об этом. Боль была лишь временным неудобством.

Но усталость давала о себе знать. Я двигалась не так ловко, как мой противник, яростно наносящий удары один за другим. Попыталась было уклониться, но тяжелый меч потащил меня в сторону, и я едва удержала равновесие, теряя при этом драгоценные секунды. Цзылун воспользовался заминкой и выбил меч из моих рук. Его удар был такой силы, что я не удержалась на ногах и рухнула на землю. Противник прижал клинок к моей шее и довольно произнес:

– Я победил.

Со всех сторон раздались радостные крики и хлопки. Лейтенант Фан, разумеется, не смог удержаться от комментария:

– Вот в чем разница между опытным воином и новичком. Я надеюсь, что к моменту похода на Симин вы все будете владеть мечом гораздо искуснее, чем новобранец Хай.

А тем временем Цзылун опустил меч и подал мне руку. Оглядев меня, он нахмурился.

– У тебя кровь!

Я опустила взгляд. На груди расплывалось темное пятно, и хоть рана была неглубокой, кровь уже просочилась сквозь мои ленты для перевязи и рубашку.

– Господин, – незамедлительно обратился Цзылун к лейтенанту Фану, – новобранцу Хаю, должно быть, нужно в лазарет, или…

Сперва показалось, что лейтенант тут же ответит грубым отказом, но он лишь удивленно приподнял бровь.

– Ну, если он считает, что с таким уровнем подготовки он может пропускать занятия, то пусть идет.

Это значило: уйди и будь униженным или же останься и страдай. Я осталась.

Тренировка продолжилась, и я, несмотря на дрожащие ноги и дикую головную боль, раз за разом повторяла одни и те же движения и маневры. Тело предавало меня, выделяя из толпы. Я не была такой же, как все эти солдаты, поэтому мне приходилось прилагать в два раза больше усилий. Но думала я только об одном: «Докажи, что можешь стать лучшей».

Лейтенант Фан считал, что мне здесь не место. Но между нами была большая разница. Я знала, что чужая здесь. Однако должна была доказать, что мы оба неправы.

После ужина Цзылун достал бутылку вина из сброженного сорго, чем снискал расположение всего взвода. Я же некоторое время молча сидела поодаль, стараясь не привлекать к себе внимания, а затем незаметно проскользнула к выходу, чтобы вернуться в палатку, где мы практиковались на мечах. Сейчас в ней было тихо, лишь слышался шелест листвы, да изредка до меня долетал смех солдат, оставшихся у походной кухни.

Я сильно отличалась от остальных новобранцев и буквально каждую секунду получала этому подтверждение. Сейчас между мужчинами завязывалась дружба, основанная на простых, но важных истинах. Члены взвода становились своего рода семьей, где каждый будет готов в любой момент прикрыть друга.

Но я и тут выделялась. Самым важным для меня было сохранить тайну. Именно это, а не дружба, стояло для меня на первом месте. И пусть Воробей, Цзылун и даже принц Лю были добры ко мне, я не должна была забывать о своей миссии.

Опустила взгляд на меч в мозолистых руках, покрытых кровоподтеками и царапинами, расправила плечи и подняла голову. Позволила себе произнести вслух то, что так долго боялась признать:

– Я хочу не просто выжить, мам. Я хочу стать лучшей.

Внутри зрело отчаянное желание заставить других уважать меня. Бояться. Произносить мое истинное имя с благоговейным страхом.

Глубоко в душе что-то зашевелилось. Словно некое могущественное