Битва самцов - Юлия Узун

моя мама, — сказала я, показывая на Нолу. — Миссис Хартон — её подруга, а это её сын Зак…

— Близкий друг Элоры, — решил добавить он.

Проигнорировав слова Зака, я показала на Дэниела.

— Мой старший брат Дэниел и Корбин — средний в семье.

Молчание.

— Вот и познакомились, — нервно улыбнулась я. Никто ничего не понимал. Я привела парня, познакомила со всеми, но от этого ясно ничего не стало. Потом я почувствовала его руку на своём плече и до меня дошло, что пришёл момент сказать. «Просто скажи это, Элора. И всё закончится. Ради Фаррен. Ради папы». Настроившись таким образом, я зажмурилась и выпалила: — Я выхожу за него замуж.

Ничего не произошло. Я открыла глаза и, казалось, что никто не дышит. Но потом они начали постепенно оживать. Дэниел усмехнулся и затянулся. Кружка, стоящая на блюдце в руке мамы, задрожала. Она поспешила поставить ее на стол, затем встала.

— Я же чувствовала, что у тебя кто-то появился, — сказала она несколько твёрдо. — Девушка не станет пропадать несколько ночей без причины. Правда, дорогой? — обратилась она к Читтапону. Обычно она не использует слово «дорогой», скорее она просто не запомнила его имени, не хотела выглядеть в его глазах глупо. — Что ж, не стойте так! Присаживайтесь… — она одарила меня колким взглядом и добавила: — Будущий зять. Нужно обсудить, какую свадьбу вы хотите. Это как-никак расходы.

— Не будет свадьбы! — выкрикнула я, заставив маму обернуться ко мне. — Мы поженимся в Тайланде, тихо и без прессы. Читтапон — известный айдол, его поклонницы не очень будут рады этому браку.

— Мы хотим избежать звонков сумасшедших поклонниц, — вступил в разговор кореец. — Хочу уберечь Элору от стрессов.

— Это правильно! — поддержала мама.

Я следила за реакцией Зака. Всё, что могло вызвать ревность, обиду, разочарование, произошло только что. Он держался молодцом, за что я была благодарна ему. Зак воспитанный парень и не станет закатывать истерик. Да я и не обещала ему отношений.

— Элора.

Я вздрогнула. Это был Корбин, он вёл меня к дверям.

— Выйдем на минуточку.

— Хорошо, — сказала я, оглянулась на корейца. Он прекрасно чувствовал себя в обществе мамы.

Корбин отвёл меня в дальний конец коридора.

— Так ты выходишь замуж?

— Пожалуйста, только не читай мне нотаций. Я уже всё решила.

— И ты любишь его?

— Что?

— Такой сложный вопрос? — злился мой брат. — Ты любишь его?

— А в чём, собственно, дело? — Сложила руки на груди, вздернула подбородок.

Корбин усмехнулся, не веря своим ушам.

— Да что с тобой? Ты никогда не любила корейцев. «Все азиаты для меня на одно лицо», — передразнил меня он. Я часто пересказывала наши с Фаррен фривольные разговорчики. Корбин знал меня слишком хорошо, чтобы поверить в этот бред с замужеством. — А теперь ты приводишь в дом корейскую звезду… Звезду! Подчеркиваю это слово, потому что это ещё один твой бзик: не связываться с мужчинами, которые вращаются в шоу-бизнесе.

— Корбин, пожалуйста. Я не могу всего объяснить. Это сложно, — жалобным голоском произнесла я, сложив брови домиком и склонив голову на бок.

— Я думал, ты мне доверяешь, — дулся брат.

— Доверяю.

— Но ты не рассказала мне! И словом не обмолвилась. Ни намёка!

Сейчас он давил на мою совесть и на мои чувства к нему. А что я могла сделать? У меня внутри всё сжалось в один сплошной комок нервов. Корбин так и не смог выбить из меня достойного ответа ни на один вопрос. В итоге он ушёл. Взял ключи от машины, позвал с собой Зака, и они уехали. Миссис Хартон тоже поехала домой. Дэниел поздравил меня и Читтапона, он остался равнодушным к этому событию. Впрочем, он никогда не лез в мою жизнь. Он мой брат только по статусу. Что касалось мамы, то она лишь разглагольствовала о том, как жаль, что мы не станем закатывать пышную свадьбу. Ей было фиолетово, за кого я выхожу замуж — за корейца, за папуаса или за принца Брунея. Кстати, последний ещё холост. Для Нолы было важно, что мой жених — часть их жизни, жизни шоу-бизнеса. Она так и сказала: «Отец одобрит».

6

Синяя «шевроле камаро» вылетела на проезжую часть, чуть ли не скрипя покрышками на повороте. Ни за что и никогда Корбин не смирится с внезапным решением сестры выйти замуж. Стоило ему представить, как она ставит свою подпись, навсегда отдавая себя какому-то корейцу, как ярость с новой силой вгрызалась в его воспаленный мозг, в котором кружился вихрь отчаяния.

Всегда спокойный и уравновешенный Корбин, пролетев перекрёсток на желтый свет, принялся колотить руками руль, будто тот виноват в его проблемах.

— Давай остановимся и ты выпустишь пар? — сказал Зак, который до этого момента предпочитал молчать. А что он скажет? Корбин выплёскивал своё негодование абсолютно правильными словами. Зак был расстроен. Элора стала его несбыточной мечтой. Состояние его можно было понять — горько разочарован, унижен и побеждён. Он даже не смог высказаться, потому что не имел на Элору никаких прав.

Корбин приехал на гоночную трассу, где время от времени проходили городские турниры. И где часто проводила время его сестра, оттачивая мастерство. Она прекрасно водила машину, но в заездах никогда не участвовала. Говорила, что её время ещё не пришло.

Корбин мчался вперёд на высокой скорости, влетал в поворот, тормозил, поднимая облако пыли, затем повторял всё снова. И просьбам Зака остановиться он не внимал. Так продолжалось до тех пор, пока машину не занесло на повороте. Корбин больше не стал разгоняться, он уронил голову на руль и закрыл глаза.

— Я не понимаю, почему ты так зол. Рано или поздно Элора вышла бы замуж.

— Нет, — парень мотал головой. — Нет, Зак. В этой истории что-то не вяжется. Разве ты не знаешь, как мы с ней близки? Она мне всё рассказывает! И я прекрасно осведомлён о её позиции по поводу раннего брака. Да какой к чёрту брак, если она даже о любви не думала!

— Возможно, она