Чарующие сны - Андрей Кивинов

Голос Кивинова набирал обороты.

– Тогда я скажу, зачем это надо! И попробуй, сучка, еще раз сказать мне, что ты чего-то там не знаешь! Не посмотрю, что ты баба, мигом расколочу твою глупую башку об стол и волью тебе в мозги эти ампулы! Ты видишь эту комнату? Сколько здесь метров? Не знаешь? Тут двадцать четыре метра. Не догадываешься, к чему я это говорю? Что, так и не догадываешься? Ух, мать вашу! Так вот, деточка, ты убивала этих несчастных одиноких старух из-за каких-то поганых квадратных метров! Понятно? Ты занималась убийствами. Напомнить адреса, где ты еще проводила свои оздоровительные сеансы? А теперь, если в тебе есть еще хоть капля того чувства, которое зовется совестью, ты мне все расскажешь, все! И про Альберта, и про всех остальных из вашей веселой компании. И пошевеливайся! Дорога ложка дегтя к обеду, как говорят мудрые.

– Я не знаю никого, – уже не говорила, а шептала, словно в горячечном бреду, Инга. – Альберт живет где-то возле Московского вокзала. Он мне сам говорил, но я правда ничего не знаю.

– Врешь! – саданул кулаком по столу Кивинов. Ампулы подлетели на несколько сантиметров. – Вспоминай живее.

– У него машина, кажется, БМВ, но номеров я не помню, темного, синего цвета.

– Еще что?

– О Господи, ну что же еще вам надо? Да вот, пистолет. Я не знаю, врал он или нет, но у него пистолет газовый есть. Он сказал, что в милиции зарегистрирован. Модель такая интересная, как змея называется.

– Кобра?

– Да, да.

– С барабаном?

– Да, револьвер. Все, больше ничего не знаю, хоть убейте.

– Любопытная история. Тебя грабят, какому-то Альберту включают счетчик, а отрабатывать деньги он тебя заставляет весьма оригинальным способом.

– Но это же правда!

– И грабителя ты, конечно, тоже не запомнила?

– Темно было. Только крест белый на спине, скошенный такой.

Кивинов уставился в пол. …А может не свистит? Неправдоподобно все как-то. Но опять этот белый крест.

– Витяй, где там Мишель? Совсем спятил, он что, в Африку за понятыми поехал? Так, крошка, сейчас мы все это тут оформим и поедешь с нами, побеседуем поподробнее. Альтбертик-то к тебе должен наведаться, верно?

Инга закачалась. Мужик опять начал протягивать к ней свои страшные лапы. Комната перевернулась вверх ногами, острая боль пронзила все тело, и она, как подкошенная, рухнула на пол.

Кивинов от неожиданности даже привстал с дивана.

–Мать твою, что это с ней? Витяй, там в. прихожей телефон есть, вызови «скорую», скажи что-нибудь такое, чтобы быстрее приехали.

Кивинов приподнял Ингу и переложил ее на диван. «Тьфу, черт, этого еще не хватало. Потом ведь скажет, что менты избили, и не докажешь ничего».

Он вышел на лестничную площадку, посмотрел в проем и крикнул:

– Мишель! Где ты там?

Вниз по лестнице прокатилось гулкое эхо. Петров не ответил. «Ну, точно, в Африку поехал».

Кивинов вернулся в квартиру. Серафима Григорьевна была уже в. комнате и суетилась вокруг Инги.

– Господи, такая молодая…

Через пять минут в двери позвонились. Приехала «скорая».

Кивинов в двух словах объяснил врачу-мужчине ситуацию. Тот прошел в комнату и склонился над Ингой. Затем пощупал пульс, потрогал голову.

– Включите свет.

Эксперт щелкнул выключателем. Врач распахнул халат Инги, расстегнул пуговицы ее блузки. Кивинов из скромности отвернулся.

Еще через пять минут врач обратился к Кивинову:

– Вы ей кто?

– Да никто. Из милиции мы.

Открыв свою сумку, врач достал шприц, надломил ампулу и быстренько ввел лекарство в вену Инги. Лицо его было крайне встревоженным.

– Похоже, у нее перитонит. Может не выкарабкаться. Где здесь телефон?

Кивинов кивнул в коридор. Врач вышел.

– Это 186-я. Тупая травма живота, подозреваю перитонит. В институт скорой помощи? Понял.

Два санитара уже перекладывали Ингу на носилки.

– Какова перспектива? – спросил Кивинов.

– Сейчас на стол. Время на минуты. Больше ничего сказать не могу. Родственники у нее есть?

– Не знаю, но если что, я найду.

– Найдите. Все. Она будет в институте скорой помощи, Куда давать телефонограмму?

Кивинов подумал немного и ответил:

– В 85 отделение милиции.

ГЛАВА 11

Парой часов позже Кивинов вернулся к себе в отдел. Петрова он так и не дождался, тот как в воду канул. Понятых он нашел сам. Особенно не вдаваясь в подробности, он сунул им акт изъятия ампул, где они оставили свои автографы. Эксперт поехал в РУВД, а Кивинов – в отделение.

Для начала он заглянул в дежурку узнать, не звонил ли Петров. В дежурке царило оживление. На скамейке для задержанных лежал отделенческий дознаватель Вася и держался за глаз. Над ним хлопотали несколько участковых, дежурный и Дукалис. В центре стоял здоровенный мужик и виновато разводил руками.

– Что тут у вас стряслось? – поинтересовался Кивинов. Дукалис обернулся и, взяв Кивинова под руку, вывел в коридор.

– Ну, умора! – произнес он, давясь от хохота. – Вон, дядьку видел здорового? Это отец девки одной потерпевшей. Ее один ухарь в подъезде зажал, ну и того самого, изнасиловал, а потом удрал. Девка сразу милицию вызвала. Мужик тот был приметный, постовые его тормознули и сюда приволокли. А папаша-то узнал когда, сразу прибежал: «Где этот гад, что мою дочку того-этого?» А Вася, бедняга, как раз в дежурке был. А ты ж Васю знаешь, у него рожа, как у последнего алкоголика, особенно после его трехдневного запоя. Вася хотел мужику что-то объяснить да не успел – тот свои маховики раскинул да как врежет Ваське промеж глаз. С насильником перепутал, короче. Сейчас извиняется.

– Да, Ваське уже второй раз везет. Фэйс у него действительно ликеро-водочный, как у хроника. Правда, первый случай был менее болезненный. Помнишь, как он профессора в наркологию возил?

– Не, не помню.

– Ну, какой-то там профессор, заслуженный человек, можно сказать, велел своим сотрудникам брошенное железо с улицы притащить для опытов по сварке. А железо то, как позднее выяснилось, кооперативу принадлежало. Хозяин в милицию – так и так, сперли металл. А там свидетели были, короче, профессора быстренько вычислили. Наши решили палку срубить, возбудили 200-ю – самоуправство. Вася дело вел. Когда закончил, повез профессора в наркологию. Знаешь же, что по нашему стремному закону надо установить – нуждается ли гражданин в лечении от пьянства или не очень. Притащил Вася профессора к врачу, а перед этим четыре дня из штопора не вылазил, водку пил. Входят они в кабинет, врач глянул на обоих, а потом и говорит профессору: «Да тут и без экспертизы все ясно, давайте запрос». Вася запрос дал, нарколог хлоп колотушку: «Следующий!» Профессор-то ничего не понял и в результате получил год условно с принудительным лечением от алкоголизма. Никто не виноват, что бе-долага-врач перепутал подследственного с сотрудником. Слушай, а Петров не отзванивался? Как сквозь землю, мать его так.

– Не знаю, спроси у Соловца.

Кивинов отправился к шефу. Как оказалось, Мишель и ему не отзванивался.

– Что делать-то?

– Подождем немного, потом информацию дадим по городу. Ни фига себе – опер из под носа пропал! Хорошенькое дело.

Кивинов двинул к себе.

– Чертовщина. Соседи-понятые говорят, никто не заходил, не звонил. Полный отпад.

Кивинов открыл сейф, пописал бумажки, воткнул вилку электрического чайника в розетку и стал обозревать небольшой милицейский двор. Водители копались в двигателе УАЗика, оживленно споря друг с другом, помдеж отдыхал на скамейке, смоля сигаретку, участковый беседовал с каким-то пьянчужкой. Понаблюдав за пейзажем, Кивинов вернулся за стол.

Петров появился так же неожиданно, как и пропал. Он, как ураган, влетел в кабинет Соловца, где сидели опера и составляли план розыска своего без вести пропавшего товарища.

Расстегнув куртку, он плюхнулся на диван начальника и задал вполне уместный в таком случае вопрос:

– Закурить есть?

Первым ответил Кивинов, причем в весьма нелестных выражениях. Затем в его поддержку послышались и другие голоса.

Миша замахал руками.

– Да погодите вы! Сейчас расскажу, дайте дух перевести.

Сделав пару затяжек, он продолжил:

– Короче говоря, вышел я, Андрюха, на лестницу понятых позвать, а там два головореза в кожаных куртках – хвать меня под руки и вниз. Я и пикнуть не успел. Передрейфил, ясное дело. Думаю, сейчас глаза завяжут. Не, не стали. Я, конечно, немного похорохорился: «В чем дело, вы хоть объясните?» Они молчат, хорошо хоть не бьют. Я прикинул; бандитам я вроде не нужен, значит свои повязали. И точно, мать их! Привезли меня в отдел внутренних расследований на Литейный, посадили в кабинете. Входят двое из ларца, одинаковых с лица, и давай вокруг меня ходить-бродить. Потом один спрашивает: «Петров ты?» Я ему: «Ну, я». Он мне чистый лист кладет и говорит: «Пиши». Я ему: «Что писать?» А он: «Все пиши». Прямо как у Жванецкого. «Что все-то?» А он: «Про связи с мафией, про деньги, которые ты от бандитов получаешь, про расписки, что с честных граждан вышибаешь».