Образ смерти - Робертс Нора

– Ничего я не знаю. Буду знать, когда увижу труп. И вот что я тебе скажу. Мы едем домой. Можем поработать дома.

Он закрыл за собой дверь.

– Я нашел ее личное дело. Она проработала на меня почти четыре года. Ее родители в разводе. У нее есть младший брат – единоутробный брат – и сводная сестра. Она окончила колледж в Балтиморе. Там до сих пор живут ее мать и младший брат. У нее всегда были прекрасные характеристики. Три недели назад ей повысили зарплату.

– Ты же знаешь, это не твоя вина.

– Вина? – переспросил Рорк. Его можно было обвинить во множестве вещей, он это понимал и принимал. Но только не в этом. – Нет, это не моя вина. Но где-то как-то может оказаться, что именно я – причина того, что именно данные конкретные женщины умирают в данный конкретный момент.

– Рассуждения тут неуместны. Ты для меня бесполезен, если будешь накручивать себя из-за ложной вины. Или прекращай, или ты с нами больше не работаешь.

– Ты не можешь меня прогнать, – страстно возразил Рорк. – Плевал я на твою чертову опергруппу, на твой гребаный протокол. Что хочешь со мной делай, я остаюсь.

– Прекрасно. Хочешь злиться – злись. – Ева схватила пальто. – Мне это очень поможет в работе.

Она попыталась проскочить мимо него, но Рорк схватил ее за руку и повернул лицом к себе. Рванул ее к себе, обхватил руками.

– Должен же я на кого-то злиться! Ты как раз под рукой.

– Возможно. – Ева позволила себе расслабиться, прижалась к нему. – Ладно, допустим. Но ты должен мыслить ясно. Мне нужны твои мозги, а не только твои богатые возможности. И это еще одно преимущество, которого у нас не было девять лет назад.

– Ты, конечно, права, но мне от этого не легче. Пора выбираться отсюда, – сказал Рорк, отодвигаясь от нее. – Это я тебе говорю как на духу. Я могу выносить копов до известного предела. Потом меня начинает тошнить.

– Эй! – возмутилась Ева.

Рорк привычным жестом щелкнул ее по подбородку.

– За исключением одного.

Ева подхватила сумку с делами, которую собиралась взять с собой.

– Пошли.

Она села за руль. Главным образом потому, что знала: битва за проезд в верхнюю часть города поможет ей взбодриться. Горячий душ, ужин на скорую руку – и она сможет продержаться еще несколько часов.

– Соммерсет может нам помочь, – задумчиво произнес Рорк.

– В каком качестве? Хоккейной клюшки?

– Дела служащих, Ева. Он может их проверить, составить список женщин, работающих на меня и подходящих под описание. А у меня освободилось бы время для других дел.

– Ладно, только он должен понимать, что отчитываться ему придется передо мной. И что я буду выколачивать из него все дерьмо, когда нужно, как из любого своего подчиненного. А что, это мысль. Работа покажется не такой нудной.

– Ты чертовски здорово делаешь свою работу.

– Да, у меня неплохо получается. – Ева окинула взглядом армию машин, направляющихся на север, тоненький ручеек пешеходов, текущий по тротуару или пробивающийся через перекресток. – Никто ничего не замечает. Не замечают других людей. Конечно, если кто-нибудь выпрыгнет из верхнего окна и приземлится им на головы, это заставит их задуматься… на минутку. Но когда женщину силой сажают в машину или в фургон, никто даже не вздрогнет. Разве что она поднимет крик до небес. А так все идут по своим делам, смотрят только под ноги.

– И еще тебе здорово дается цинизм. Ты могла бы, наверно, вести мастер-класс. На самом деле не все люди такие. Не все смотрят только под ноги. Не всегда.

Ева пожала плечами.

– Ну, допустим, не всегда. Он действует очень ловко. А может, у него есть какое-то прикрытие. Люди его не замечают. Если бы она подняла шум, тогда да, конечно, кто-нибудь заметил бы. Может, они не придут ей на помощь, но заметить – заметят. Значит, на улице не было никакой явной борьбы. Есть версия, что он их накачивает наркотой, а не берет силой. Быстрый укол, – добавила она. – Обнимает ее за плечи. «Привет, Сари, как дела?» Просто парень провожает до машины накачанную дурочку, помогает ей сесть внутрь. Машина должна быть где-то поблизости. Прямо там, на месте, где он ее берет. Завтра придется облазить кучу гаражей.

Наконец они проехали в ворота. Давно Ева так не радовалась, увидев внушительный и одновременно элегантный особняк Рорка. Во всех окнах приветливо горели огни.

– Приму душ и чего-нибудь перехвачу на скорую руку прямо в кабинете.

– Тебе надо перехватить пару часов сна, – поправил ее Рорк. – Ты спеклась, Ева.

Это было чистой правдой, но Еве стало досадно, что он ей об этом говорит.

– У меня еще есть силы.

– Чушь! Ты не спала больше тридцати шести часов. И я тоже, если на то пошло. Нам обоим нужно поспать.

– Я придавлю пару часов, когда поставлю доску и просмотрю кое-какие записи.

Рорк предпочел промолчать: он смертельно устал, у него не было сил спорить. Он силой затащит ее в постель. Можно смело предположить: стоит ей пробыть в горизонтальном положении тридцать секунд – и она отключится.

Ева остановила машину у входа и схватила сумку с файлами.

Она знала, что Соммерсет поджидает их в вестибюле, и он ее не разочаровал.

– Проинформируй своего ходячего покойника лично, – бросила Ева, не давая Соммерсету раскрыть рот. – Я первым делом приму душ, потом начну работать.

Она двинулась прямо наверх, даже не сняв пальто, не перекинув его, как обычно, через столбик перил. А знала ведь, что Соммерсета это злит до чертиков. Только скрывшись за поворотом лестницы, Ева позволила себе протереть словно засыпанные песком глаза и широко зевнуть.

Душ, наверно, покажется ей чудом.

Ева бросила сумку в спальне, выскользнула из пальто. В тот самый миг, как она расстегивала кобуру, ее взгляд упал на кровать. Ну, может, на пять минут.

На пять минут снять тяжесть с ног. А потом она примет душ, не рискуя в нем утонуть.

Отбросив кобуру в сторону, Ева взобралась на возвышение, на котором стояла белая и мягкая, как невесомые облака рая, кровать, и рухнула поперек постели лицом вниз.

Рорк не угадал: она отключилась ровно через десять секунд.

Он вошел в спальню пять минут спустя и увидел ее на постели. Толстый кот растянулся у нее на попке.

– Ну что ж, – вздохнул Рорк, обращаясь к Галахаду, – по крайней мере нам не придется из-за этого драться. Но скажи мне, Христа ради, почему она не сняла ботинки? Как она может так спать?

Он сам снял с нее ботинки. Она даже не шелохнулась. Тогда Рорк стащил ботинки с себя, вытянулся на постели рядом с ней и обнял ее за талию.

Он отключился почти так же быстро, как и Ева.

6

Во сне была белая простыня, расстеленная на черной земле, а на ней лежало изуродованное тело. Стоял лютый холод, в небе пробивались первые лучи рассвета, и небоскребы в восточной части города проступали на их фоне черными силуэтами.

Ева стояла, спрятав руки в карманы черной куртки, похожей на морской бушлат, и низко надвинув на лоб вязаную черную шапочку.

Тело лежало между нею и большими черными часами с белым циферблатом. На циферблате тикала секундная стрелка, и каждое ее движение громом отдавалось в воздухе.

Во сне рядом с ней был Фини. В неестественно ярком свете прожекторов, заливавшем место преступления, было видно, что в его рыжих волосах нет серебра и морщины на лице еще не так глубоки.

«Я тебя учил видеть то, что нужно увидеть, и находить то, что скрыто под видимостью».

Она присела, раскрыла полевой набор.

«Вид у нее отнюдь не умиротворенный, – подумала во сне Ева. – Люди часто говорят так о мертвецах. На самом деле ничего подобного».

Но ведь смерть – это не сон. Это нечто совсем иное.

И тут убитая открыла глаза.

«Я Коринна Дагби. Мне было двадцать девять лет. Я родилась в Дэнвилле, штат Иллинойс, и приехала в Нью-Йорк, чтобы стать актрисой. Я работала официанткой. Надо же как-то жить. У меня был парень. Он заплачет, когда вы ему скажете. Я мертва. Заплачут и другие: мои родные, мои друзья. Я купила новые туфли за день до того, как он захватил меня. Теперь мне не суждено их надеть. Он сделал мне больно, он просто мучил меня, пока я не умерла. Разве вы не слышали, как я кричала?»